Если бы...

Витя прибывал в полнейшей растерянности. Сверху вниз он молча смотрел на Белова - тот, казалось, совершенно не испытывал угрызений совести. Напротив, ликовал.

Пчёлкин разрывался: одна его часть порывалась броситься вслед за девушкой, догнать, выслушать её, быть может, даже поверить ей... Вторая же упрямо твердила остаться на месте, забыть и вычеркнуть из своей жизни.

- Поквитался? - спросил Пчёла, опустившись на диван.

Белый непонимающе выгнул бровь.

- Знал же, что я Олю... Любил. - объяснил Витя. - Так отомстить решил?
- Ты... что? Кого ты любил?

Пчёла отмахнулся. То, что было раньше, уже не имело никакого значения. Анфиса перевернула его жизнь с ног на голову. Заставила, наконец, позабыть неуместные чувства, подарив взамен новые, ещё более прекрасные. Одним из этих чувств, видимо, была боль. Ноющая, нестерпимая.

- Знаешь, чем мы отличаемся?

Белый не отвечал. Молчал, настороженно глядя на друга.

- Я никогда не позволил бы себе лишнего жеста в сторону Оли... Потому что ты... Ты брат мне, - горько усмехнулся мужчина. - Я знал... Догадывался, что кроется за твоей неприязнью, но это не предвидел.
- Она тебе не козочка. Её и манить не надо было, сама побежала.

Наглая ложь. Белов забавлялся.
Пчёлкин устало поднял на него глаза.

- Убить тебя мало, Белый.
- Так вперёд! Давай ещё пособачимся из-за бабы! - раззадорился Саша. - Беспонтовой.

Опять он соврал. Чувства, испытываемые им во время их недолгой "близости", сильно противоречили словам, что глаголил Саша. Фантазии о том, что могло произойти дальше, если бы не объявился Витя, будоражили и заводили.

Пчёлкин вскочил с места и в два шага оказался рядом с другом.
С другом ли?
Кем теперь был этот пьяный мужчина с разбитыми губой и носом, так непривычно беспомощно лежащий перед ним?

Витя снова приподнял его за грудки.

- Не прощу, Белый.

Он снова вмазал по многострадальному лицу. Так сильно, что кулак отскочил назад. Костяшки тотчас противно заныли.

- Пчёл, было бы из-за кого морду бить, - не унимался Белов. - Обычная шалава!

Точно вампир, он упивался тем, как на друга влияют его гадкие слова, попадая в самую цель.

Удар.

Ещё один. И ещё сильнее. Пчёлкин вновь потерял над собой контроль. Он словно издалека слышал редкие возгласы своего оппонента. Тот факт, что Саша совсем не сопротивлялся, придавал ещё больше мотивации и интузиазма.

Когда его руки заметно по-алели, мужчина остановился. Лицо Белова походило на алое месиво. Только ядовитая ухмылка выдавала его черты.

Пчёла, поморщившись, отпихнул его от себя, на что тот, не удержавшись, повалился на пол. Белый захрипел, в попытках подняться.

Витя вышел на балкон. Обдаваемый морозным холодном, он пытался поджечь сигарету, но дрожащие, скользкие от крови руки, его совсем не слушались. Наконец, закурив, он услышал удаляющиеся шаги и голос Саши.

- И всё же шлюха.
- Потеряйся, - не оборачиваясь, бросил Пчёлкин.

Ему претила сама мысль о том, что Анфиса могла добровольно лечь под Белова. Но всё же Витя привык верить собственным глазам, к тому же, сам Саша неоднократно подтвердил его соображения.

Пчёла не представлял, как ему теперь работать с этими людьми. Их обоих он возненавидел.

Витя искренне верил, что не ошибся - Анфиса и была той самой. Его судьбой.
Теперь же он не знал, на что уповать.

Долго сомневаясь или сопротивляясь, он всё таки выбросил скуренную почти до фильтра сигарету и принялся звонить по всевозможным номерам из записной книжки. Те девицы, что раньше ублажали его семь раз в неделю, снова возымели былую актуальность.

Он уже предвкушал весёлый вечер. Хотел провести его так, только лишь назло ей. Но не мог себе признаться в этом.

Почему? Почему он не поверил? Почему прогнал, как вшивую собачонку, не значившую для него ровным счётом ничего? Неужели она так мало, так недостаточно и сильно любила его, что совсем не заслужила и капли простого доверия?

Анфиса шла по пыльным улицам в тонком плаще, что, конечно, совсем её не грел и не спасал от холода. Сапоги на тонкой шпильке давно промокли, а пальцы на ногах почти перестали ощущаться. Январь. Глупо было ожидать иного.

Мимо, на большой скорости, промчалась машина и с ног до головы обрызгала девушку грязью, такой же мерзкой, какой она себя ощущала. Выбор Пчёлкина не в её сторону внушил, что виновата действительно она.
Она изменила. Ведь могла же сделать что-нибудь.

Разбить о тупую башку Белова вазу, выцарапать ему глаза, отбить то, что болталось между ног...
Может быть, она и не пыталась сопротивляться? Утомленный мозг и перенасыщенное событиями сознание путались в том, что произошло в действительности.

Проносящиеся совсем рядом машины сигналили, притормаживали, что-то кричали водители через окно... Всё это казалось таким глупым и не важным. Если бы сейчас ей на голову упала сосулька, Анфиса едва обратила бы на это внимание. Всё отошло на второй план.

Разумеется, в её жизни случалось множество ситуаций, подобных сегодняшней. Больше всего Анфисе запомнился эпизод, когда Введенский застукал её с очередным возлюбленным в своём доме. На кухонном столе.

Анфиса не испытала тогда ни страха, ни стыда, ни даже раскаяния, искупая вину перед федералом той же ночью.

Она совсем запуталась.
Почему же тогда сейчас на душе так плохо?

Замёрзшими пальцами девушка нащупала в кармане плаща колпачок любимой помады, что всегда таскала с собой. Наощупь накрасила губы, сама не зная, зачем и для кого...

Ноги сами привели её к "Метле". Там то всё началось и закрутилось. Оглядываясь назад, Анфиса поразилась: никогда она не подумала бы, что жизнь её может так измениться. Она и не догадывалась о том, что этим самым изменениям подверглась совсем не жизнь. Преобразились её собственное нутро и моральные ценности.

- Здра-авствуйте! - заигрывая, протянул бармен. - Таким красивым дамам у нас...
- Давай чего-нибудь покрепче.

Перебив его, Анфиса уселась за барную стойку. Рядом удачно стояла вешалка, на которую тотчас полетел испачканный плащ.

За одним неизменным бокалом вина последовал и второй. Дальше она уже не считала. Переключилась на виски.

- Цыпочка, ты чего такая грустная?

Анфиса подняла затуманенные глаза. К ней подсел немолодой мужчина с пробивающейся селиной и похотливой улыбочкой. Очередной "кошелёк". Раньше она, не раздумывая, охмурила бы его, сбежав на утро с парочкой золотых серёжек.

- Ты пришёл, всё веселье как рукой сняло! - отозвалась она, разглядывая отпечаток помады на своём бокале.
- Ну зачем же так грубо, давай лучше пройдёмся? Душно тут...
- Я уже нагулялась, - икнув, ответила девушка и обратилась к бармену: - Повтори-ка виски, будь добр!

В пол уха слушая бесстыдные бредни всё никак не отступающего мужчины, Анфиса "повторяла и повторяла". Когда же стало совсем невмоготу, так, что перед глазами заплясали польку чёртики, рука потянулась к телефону.

Пальцы молниеносно набрали выученные наизусть цифры.

- Заберешь меня? Я в "Метле".
- Дорогая, боюсь, не смогу, - донёсся приглушённый голос Введенского. - Я с женой.

Анфиса положила трубку. В хмельной голове закружились мысли. Куда, если не к нему?

Кроме собственного дома вариантов не оставалось, однако идти туда по тёмным, опустевшим улицам в полном одиночестве... Было явно плохой затеей. Но выбирать не приходилось.

Мысленно Анфиса прокручивала в голове разные варианты того, как могли бы развернуться сегодняшние события. Как бы все сложилось, не открой она треклятую дверь Белову?
Что, если бы Витя поверил ей, если бы выслушал... Если бы она сама была чуть настойчивее... Если бы...

Раз за разом она вспоминала его взгляд полный... Боли? Странно, но больнее становилось ей. С каждым разом всё ощутимее, сильнее.

Незаметно Анфиса провалилась в сон, распластавшись на той же барной стойке.