1 глава "откровения лазарета"

"Cái chết của con chó xứng đáng với sự sống của nó" - что означает в переносном смысле - "собаке - собачья смерть" как
нечасто,но своевременно выражалась моя ныне покойная мать.Она чаще
заговаривала на вьетнамском,перед своей кончиной,она считала что как
живет человек, так он и умрет, поэтому своей смерти она не противилась,
а смиренно дожидалась на больничной койке. Никто не мог ответить что
с ней происходит, но стоило врачам узнать о ее работе
в квартале красных фонарей, так сразу предрекали ей очередное
венерическое заболевание, несмотря ни на какие отрицательные тесты.

На меня же, дочь очередной путаны, которых в столице было нисчесть
они смотрели свысока,кто с презрением, а кто с жалостью. Ни то что бы
я удосуживалась слушать их.Мне было совсем не до этого,хотя их жалость
сыграла мне во благо, дав снисхожение и позволили быть в больнице
пока она не испустит дух.
В один из рутинных будней, санитарки выпроводили за двери и выудили меня подождать в коридоре,
дабы выполнить обязательные процедуры,мне пришлось с ними согласиться.
Она не смотрела на меня, когда я открывала двери и даже когда выходила,
видимо,вкупе с изнеможением,ей было просто стыдно смотреть на меня
и я это видела, стоило бы заострить на этом внимание и я бы снова вернула ее
из лекарственного забытия в отвратительную язвенную, сочащуюся гноем
и покрытую рубцами реальнось.

В корридоре меня сопроваждал лишь шум люминисцентных ламп,а так же
редкие голоса медиков в которые я мельком вслушивалась, дабы отвлечься
от гнетущих мыслей пока я не нашла себе новое занятие, я смотрела на мимо
проходящих пациентов или работников отделения. Наблюдая за ними,
всегда можно было заметить особенности которые наводили на вопросы,
остатки выделений разного рода на санитарах небыло редкостью в
инфекционном отделеннии, будь то кровь или гной, мое любопытсво интересовало
не эта часть рутины, а что-то казалось совсем не заметное;
мелкий шрам на локте, след от резинки для волос на запястье или следы от очков
на лице, совсем как у того растерянного мужчины, что говоря себе под нос
пытается что-то найти. Такие нервые люди были для меня отдельной забавой,
наблюдать как они, какзалось, трясуться от каждой мелочи, но этот парень,
сделал мой день. От чего то он казался странно знакомым, от чего мне пришлось
насторожиться. Видимо, в этот вечер удача решила полностью предала,ведь этот
индивидум заметил мой озадаченный взгляд и решил подойти, Это зачило
что покой ушел вслед за и так бросившей меня фартуной.

Незнакомый тип сразу выдалсвое провинциально происхождение ни у кого
в столице глаза так не светяться,Тем более, вид "интилегента" ему не помогал,
делая его еще более наивным в чужих глазах, но только из-за "холеного" вида,
спуску я ему не дам, за свои малые 14 лет, я уже навидалась разных извратов,
от того,моя ладонь, как всегда потела держась за зоточку, которая была здесь
у каждого ребенка, разлисчалось только качество и материалы. Несмотря на
казалось бы скудное, как ни как,вооружение, нервозность накатывала от таких
подорительных встреч.
Наконец, видный незнакомец заговорил.


- "Уважаемая, вы часом не подскажете, где здесь палата №317-А? Боюсь, я немного заплутал,
я не часто бываю в столице, если уж на то пошло."

- "ну, вам повезло. Я напротив нее и сижу."

- "что ж, правда, мое везенье, боюсь мне придеться вас немного потеснить"

-"не переживайте, не то что бы вы чему то мешали"

Индивид присел рядом, беспокойно постукивая пальцами по дипломату,
который,визуально старил относительно молодого парня.Это было до обсурдного
смешно, казалось все догадки оправдались.Когда мужчина сел рядом,
я подавляя смешок, задумалась, с иной стороны, я и не заметила
как этот интеллигентишко спросил о нахождении палаты моей матери, О чем стало понятно уже после, как проболталась. Пришлось спрашивать за это,
уже после того как выдала довольно специфическую информацию.Очевидно,
что мы оба были как на иголках,окружённые вопросами разного рода и все же
прервав тишину, я заговорила.


- "А, собственно, зачем вам палата №317-А?
Может, вы ошиблись, ведь там располагается только моя мать, а я не припомню
что бы она хоть раз говорила о человеке, который вот так заявится к ней в палату."

Тон был очевидно требовательным. Я не позволю какому-то мутному интеллигенту,
пытаться вытрясти из моей матери душу.Его ответ не заставил себя долго ждать,
хотя это было удивительно, что он нервничал и подбирал слова, что бы мне ответить.
В наших краях, за мой не аккуратный тон могли спокойно отвесить подзатыльник,
особенно такой мелкой тощей рыбешке как я.
Наконец, индивид заговорил.

- Что ж, я не думаю что ошибаюсь, ведь Уве, так и передала мне в сообщении.
Если. не сочтешь за дерзость, уважаемая, ты же Джун?
Джун Хонг?

Это выбило из равновесия все мое упорство и настрой "следака". В нашей семье,
доверия мужчинам небыло,если этот индивид что-то знает.то он либо связан с ее
"начальством" либо же, что-то иное.
Хотя было уже не до этого, надо было выдавить хоть слово, а не молчать.
Интеллигентишко меня опередил:

- "Точно, Джуни! Ты наверное уже и не помнишь меня?
Это же я, Сэмюэль! Мы последний раз виделись когда тебе было не больше четырех."


А ведь правда что-то такое отложилось далеко в моем сознании,
без копны золотистых волос его было не узнать. Видимо, свою беззаботность
он обменял на бережливость и пунктуальность.А ведь правда, Сэмми,
являясь моей матери братом, был единственным мужчиной близким к нашей семье,
только вот с временами, от него стало все меньше и меньше вестей.
Он не мало вложил в мое воспитание в ранние годы, когда после ухода
от моего нерадивого отца, матери приходилось прятать нас от греха подальше
на самое дно. Тогда, я помню молодого парня, что хоть и метил на кандидата наук
и грезил лаборантской, был патлатым парнем, давшим мне запомнить мне,
ныне любимую фразу: "не взрослей, это ошибка".

Видимо, Сэмми все же пришлось повзрослеть.

- "Сэмми? Ты теперь... другой. Такой, чертов денди 21 века"
- "что сказать. Я правда изменился."

Казалось, его глаза стали чуть влажными от внезапных чувств и воспоминаний,
он лишь протёр глаза, ненароком задевая оправу очков.Попытавшись сменить тему
дабы не расчувствоваться на моих глазах, он поднял тему которой мы ранее избегали.

- "И так... Ей не лучше, верно?"
- "нет."

Напряжение в комнате было столь густым,что душило нас обоих. Было очевидно для чего
Сэмми проделал столь долгий путь; проститься с Увэ и, что вероятно, забрать меня.
Благо, ему было не в тягость, он хороший человек, порой слишком беспокойный, но я
спокойно могу доверить ему свою жизнь.
Осталось лишь дождаться, когда ее мучения иссякнут, но как бы я себя логично не заверяла,
как бы не ждала очевидного конца,я до последнего надеялась что она поправится, что мы
пойдем домой, в наш старый добрый "клоповник" на Бульварной, что забудем это
как страшный сон и что она снова обнимет меня, так же крепко как и всегда.Мне оставалось
только спрашивать неизвестные мне, "высшие силы" за что они так с ней.
Разве она заслужила эту боль? Эту агонию и страдания? Она натерпелась за жизнь достаточно,
что бы хотя бы достойно умереть.
В таких раздумьях, я совсем растеряла стоический вид, утирая слезы, предательски скользящие
по богряному лицу.Они неостановимо бежали по щекам, позоря меня, выставляя в весьма неприглядном
виде.Сэмми разумеется заметил буйство эмоций и отчаяния в котором я прибывала и к которому
он присоединился. Он пытался не подать виду, но поджатые губы и стеклянеющие от влаги глаза говорили сами за себя.
Мы оба были в жутком смятении, не зная что будет дальше и сколько это будет продолжаться.
Единственное что радовало, Увэ нас не видела, она не должна была видеть что мы
уже скорбим о ней, что мы знаем о неизбежности этого момента.

Сэмми, добрая душа, хотел всего то разделить со мной горе, я же вцепилась в него,размазывая
слезы и слизь по его пиджаку. Он был единственным близким мне человеком в этом проклятом месте.
Я была готова послать к черту все сущее в этом мире, но Сэмми оставлял во мне еще хоть какое то милосердие в сердце.


Как мы и думали, нам не пришлось долго ждать что бы санитарки нас наконец впустили, когда
ее состояние было критическим. Видя ее на смертном одре, мне было не до гнойных ран
и тошнотно-приторного запаха, стоящего в палате. Я жалась к ней, так как знала
что больше этого никогда не сделаю, она же, несмотря на весь зуд и нестерпимую боль,
словно на ее тело льют раскаленный свинец, не отпускала меня. Я едва могла слышать ее
охрипший тихий голос, который откликался прежней теплотой и любовью что и раньше.
-"дорогая, от чего же слезы льешь? Умер кто?"

На ее измучином усыпаном бороздами и каростами лице появилась лукавая ухмылка.
Она делала продолжительные паузы между словами, что б дух перевести и продолжить.

-"у меня к тебе важное поручение.Слушай внимаиельно:"

А я ведь слушала. держа ее за руку и ловя каждое слово, что бы оно не значило.

-"как меня не станет, тело мое кримируйте, а прах поместите в вазу.
Обязательно красную.Ты запомнила?
-"да, да мам, я запомнила"

Я знала что она хотела отвлечь меня хоть чем то, что бы прощание не было таким болезненным.

Корни нашей семьи текут из Вьетнама, где смерть это часть жизни, но в отличии от моей матери
с таким обыденным отношением к смерти, даже своей, я не могла спокойно на нее смотреть.
Сэмми тоже был далек от ее чувств и обычиев, резонируя с моим ощущением надвигающейся утраты.

-"Джуни,милая моя,все же идет к лучшему.Сэмми будет с тобой, с ним тебе будет лучше
чем в этом гадюшнике.Тебя ждет прекрасная удивительная жизнь, так не трави себе душу,
отпусти меня."
-"Нет!Не пущу!"

Сэмми пытался оттянуть меня, только через время я стала понимать что они не хотели
чтобы я своими руками чувствовала как холодеет и черствеет ее кожа. Сэм оттянул меня
только тогда, когда я на миг заколебавшись, подняла глаза.Несмотря на то как быстро
он прижал меня к себе, загораживая вид, я мельком увидела ее мутные потемневшие глаза
в которых угасла жизнь. Этот момент остался высеченым в моей голове и врят ли этот образ
покинет меня следующее время.
Таким было мое прощание, я жалею что не сказала ей самого простого "я люблю тебя",
казалось, это первое что просится на ум, но я сказала чтото совсем другого рода
"не пущу", хотя именно обратное она просила от меня, что бы я могла жить дальше, а ее душа
могла покоиться с миром.
Я слышала как медики, отреагировав на пустые показатели сердечного ритма поднимаются сюда,
дабы констатировать смерть, хотя, с момента как я увидала мамино бездыханное тело, все было
как в тумане, ни голоса, ни свет, ни касания не могли вывести меня из этого транса.
В голове не откладывалось то как я попала домой, что говорил Сэмюэль.Все крутилось вокруг того
что я видела в больнице.Неужели, то тело покрытое ранами и каростами, чешуйки которых шелушились
и опадали, текущее гноем и сукровицей, было телом моей мамы?В это просто не хотелось верить.



(Продолжение в статусе разработки)