Глава 1. Почему мы одинокие?
«Ещё пару штрихов. И ещё... Может, добавить зелени?»
Карандаш светло-зелёного цвета медленно шёл по бумаге, оставляя за собой мягкие яркие линии. На рисунок падала длинная тень от уха.
«Точно. Так и сделаю.»
Ребекка на миг оторвалась от работы и огляделась. Взор её остановился на окне в конце коридора. Лучи света, падающие сквозь прозрачные стёкла, залили собой гладкий пол. Мимо проходили, цокая каблуками и шурша подошвами, ученики – все такие разные, как растения в учебниках по биологии за десятый класс.
Отложив блокнот, крольчиха прислонила голову к стене и закрыла глаза.
«Раз-два-три, три-два-раз.» - Пульс стучал в висках и, казалось, отзывался в стене.
Школьный гул нравился девочке – было в нём что-то такое... уютное. Этот шум заставлял думать, что нет на свете одиноких – таких, как Ребекка Риддл-Брукс.
А из чего состоял шум?
- Клянусь, если ты не послушаешь эту песню, то многое потеряешь!
- Да ты столько раз её над ухом моим горланила, что она мне уже снится! – пищали девчонки-десятиклассницы, туда-сюда носясь по коридору.
- Все на матч! Все на матч! – гудели спортсмены.
- Да, я эту кофту в секонд-хенде купила - всего за четыре доллара, прикинь!
- Ах, скорее бы обед...
И прочего, прочего, прочего.
Без шума не бывает жизни. Без жизни не бывает шума – особенно в школе.
Но несмотря на этот гул, сближающий всех и вся, Ребекка и вправду была одинокой.
Казалось, у неё было всё – дом, любящая семья, хорошая школа, любимое хобби. Но день заканчивался, и Ребекка, вернув учебники в свой шкафчик, уходила вдаль по длинным коридорам и лестницам. Выходя из школы, она испытывала смешанные чувства: долгий учебный день наконец позади, но вместе с ним будто пропадало что-то очень важное. Вернувшись домой на Седьмую Авеню, Ребекка обедала с семьёй, выполняла школьные задания и наконец посвящала время себе. Тогда, в сумерках, окутавших её небольшую комнату, Ребекка особенно остро осознавала свою проблему. Она с ногами забиралась на подоконник и вглядывалась в миллионы огней, заполнивших вечерний город. Казалось, их отблески нашли приют в большом окне комнаты и, как светлячки, мерцали в глазах крольчихи.
Прекрасно.
Если рядом лежал ещё и телефон с наушниками (которые постоянно терялись и путались), было ещё лучше. Ребекка отыскивала в недрах своего музыкального мира любимый плейлист, состоящий из кучи всевозможных песен и мелодий, которые охватывали не одно десятилетие, и надела капризные наушники в виде двух маленьких морковок. «Play».
Спрятав телефон в кармане, Ребекка покачивала головой в такт музыке и наблюдала за происходящим на улице. Даже в наушниках из приоткрытого окна были слышны протяжные гудки жёлтых такси, изредка завывающие сирены полицейского патруля, смех и возгласы людей. Крольчиха закрывала глаза и подставляла мордочку тёплому ветру. Можно было, конечно, закрыть окно, но разве так почувствуешь запах города? Бензин, фаст-фуд, зелень, пыль, резина на колёсах, солёные волны Атлантического океана – всё это, словно детальки большого паззла, составляло картину самого прекрасного города на свете – Нью-Йорка. Города, который никогда не спит.
Таймс-Сквер, неподалёку от которого жила Ребекка, была её любимым местом в городе.
Из года в год эту площадь посещали миллионы человек со всех уголков на планете, и Ребекка – не исключение. Она гордилась тем, что гуляла здесь не в качестве туриста, а жителя. Даже большое количество людей (и, к сожалению, мусора) не отнимала у девочки любовь к этому месту.
Таймс была не единственной точкой города, куда так любила ходить Ребекка. Крольчиха обожала множество уголков родного города. Но с наступлением темноты Ребекка спешила домой: мысль о чудищах, поджидающих своих жертв за каждым углом, не давала крольчихе покоя с самого детства. Хоть в шестнадцать лет стыдно верить в страшил, преодолеть этот страх Ребекка не могла, как ни старалась.
А всё потому, что у Ребекки не было друзей.
Как же их отыскать в таком взрослом (и в то же время юном) возрасте? Ребекка думала об этом каждую свободную минуту. Эти мысли постепенно угнетали её, а затем возвращали во времена, когда всё было по-другому. Времена, когда она была маленькой.
Будучи в детском саду, крольчиха не имела проблем с общением с ребятами. Тогда она сблизилась с одним весёлым мальчиком. И он смог стать ей другом – единственным другом, на которого Ребекка всегда могла положиться. Они всё делали вместе – ели, играли, гуляли, и снова играли даже вне стен детского сада.
Потом наступила школьная пора, и стало не до игр. Все были заняты – и дети, и родители. Было нелегко привыкнуть к новому жизненному ритму, но Ребекка старалась, очень старалась.
А друг Ребекки пропал. Насовсем. После выпуска из детского сада они больше не виделись. Крольчиха тогда очень сердилась - да так, что слёзы брызгали из глаз горячими струями. Почему ты исчез и оставил меня? А как же наша дружба?..
Но шло время, и она старалась отпустить эту ситуацию. В конце концов, не всё складывается так, как хочется: порой приходится о ком-то забывать. Это пугало её. Пугало потому, что частичка прежней дружбы всё ещё жила в ней. И от этого ей было тоскливо.
Она так и не поговорила с тем мальчиком, не узнала, куда он исчез. И поговорит ли когда-нибудь?..
Ребекка почти забыла о том, какая золотистая пушистая шкурка была у её друга детства, почти забыла его семью и маленькую сестру – такую же золотистую, как её братик. Они оба были похожи на закатное солнце – то самое, которое уходит за горизонт реки Гудзон в конце дня. Спустя время всё посерело, потемнело, расплылось, как туман.
Ребекка только не смогла забыть глаз своего единственного друга.
После его исчезновения Ребекка так и не нашла новых друзей. Ей стало тяжело осваиваться в незнакомых коллективах. Казалось, что она уже никогда не встретит человека, хоть капельку похожего на того самого. Она и боялась дружбы, и тянулась к ней, как мотылёк к свету. Но желание отыскать родственную душу было сильнее, и потому крольчиха не сдавалась.
Но зато у неё была просто замечательная семья. Крольчиха-мама по имени Рэйчел – мягкое и доброе создание с двумя очаровательными косичками и ямочками на щёчках. Ребекка с радостью могла подтвердить, что у неё с матерью самые что ни на есть близкие и тёплые отношения. Весёлый папа Дуглас, Догг по-домашнему, почти всё время находился в командировках, и поболтать с ним Ребекке удавалось только по телефону, и то раз в неделю. Неугомонные тройняшки-крольчата Минт, Мэйпл и Коко – настоящий ходячий ураган и облако неразберихи, но и они приносили радость в жизнь своей старшей сестры. Крольчиха любила возиться с сестричками и братом, и, зная это, матушка Рейчел спокойно могла оставить их вчетвером даже на целый день.
Пожалуй, самым волнительным и долгожданным событием в жизни Ребекка считала день приезда отца. По такому случаю в доме всегда был праздник. За длинным столом, накрытым белой накрахмаленной скатертью, собиралась вся семья, и под звук аплодисментов мама Рэйчел выносила свои фирменные блюда: морковные котлетки, морковный торт со взбитыми сливками, салат из свежих овощей, сладкие капкейки. Папа со смехом доставал из сумки бутылку морковно-апельсинового лимонада, который так любила Ребекка. «Ах, морковь, морковь... Я бы только её и ела...» - мечтательно думала Ребекка, и тут её окликала мама. Папа со стаканом лимонада в лапе поднимался над столом, чтобы произнести тост.
– За то, чтобы мы с вами всегда были вместе. Что бы ни случилось.
Звон стаканов («Звук надежды на светлое будущее», - думала про себя Ребекка). Тройняшек он очень веселил, и они тянулись к своим бумажным стаканчикам с морковным соком, чтобы сделать так же.
Папа смеялся и, виляя хвостом, садился обратно. Единственный представитель собачьего рода в семье кроликов – это было забавно. Ребекка унаследовала от отца светло-каштановый цвет волос и обаятельную улыбку.
Пожалуй, родители всегда являлись для Ребекки своеобразным спасательным кругом, уютным гнездом, тёплым облаком, где можно было укрыться от любых невзгод. В любой ситуации, даже самой пустяковой, они поддерживали дочь и помогали ей советом. А ещё были мастерами рассказывать необычайные истории. Маленькая крольчиха очень любила слушать папины сказки перед сном. Узнав, что её ждёт сказка на ночь, она тут же переодевалась в пижаму и бежала в свою комнату. Мама садилась рядом на застеленную розовым одеялом кроватку и тоже слушала сказку. Папа рассказывал об удивительных мирах, волшебных эльфах и рождественском чуде. А Ребекка, лёжа под одеялом и прижав к себе игрушечного зайчика, мечтала, чтобы отцовские сказки стали былью. «Как же здорово быть ребёнком...» - думала она.
Потом на свет появились тройняшки. Ребекка была этому очень рада - ей всегда хотелось иметь братика или сестрёнку. А тут их было аж трое – сестрички Минт и Мэйпл и братик Коко. Подросшей крольчихе нравилось наблюдать за тем, как мама кормит, купает и одевает малышей. Этим занимался и папа зверюшек – до тех пор, пока его не повысили на работе. Тогда он и начал подолгу пропадать в командировках.
Теперь папу редко можно было увидеть, разве что по видеосвязи – сидя где-то далеко в одном из офисов штата Миннесоты или Техаса, а то и вовсе далёкой страны Канады, Догг расспрашивал Ребекку об учёбе, рисовании, сорванцах-тройняшках, о том, как чувствует себя мама, и не приезжали ли в гости тётушки из Сан-Франциско.
Главный вопрос, которого Ребекка и ждала, и так боялась, отец всякий раз задавал в телефонном разговоре.
– Дорогая, а что насчёт друзей? Появились ли они у тебя?
Ребекка медлила и отводила глаза. Что говорить, когда в этой области твоей жизни не произошло никаких изменений? И скорее всего, не произойдёт в ближайшем будущем?..
– Ещё нет, - наконец ответила она и вздохнула. Вновь посмотрев на отца, крольчиха заметила, насколько он был опечален.
Но отец явно был не из тех людей, кто хотел распространять вокруг себя серую тоску. Поэтому он быстро находил выход из ситуации.
- Не расстраивайся, дочь. Какие твои годы... Ещё встретишь хороших людей.
Ребекка думала: отец говорит это, чтобы успокоить её... или себя?
Было похоже, что он и сам хотел верить в свои слова. И верил.
- Просто оглянись вокруг, и сама всё увидишь, - продолжал отец.
Легко сказать – оглянись. Ребекка почти всю свою жизнь оглядывалась, осматривалась, но безрезультатно. Ей никак не удавалось найти себя хорошего приятеля. Наверное, потому, что она никак не могла отпустить прошлую дружбу.
В её жизни были ребята, с которыми она общалась, и даже – иногда гуляла с ними после уроков. Так было в начальной, затем в средней школе. Но шло время, приходилось менять учебное место по достижению возраста, соответствующего новому заведению, и все хорошие знакомые пропадали навсегда. Ребекка пыталась поддерживать с ними связь – писала им сначала на электронную почту, затем в соцсетях. Первое время ребята были рады сообщениям старой приятельницы, позже отвечали уже с неохотой, а ещё позже всё общение сходило на нет. Ребекка не понимала, что она сделала не так. Быть может, она показалась ребятам чересчур навязчивой? Но нет, она ведь просто иногда спрашивала, как у них дела... Эти мысли очень огорчали крольчиху, и периодически она надолго уходила в себя.
А потом настало время старшей школы. Ребекка ещё не знала, что ей и её семье предстоит сменить место жительства. Благодаря своему повышению на работе у Догга появилась возможность купить новую квартиру, и в один прекрасный день Риддл-Бруксы переехали из маленькой квартирки в Гарлеме на севере Манхэттена в светлое просторное жильё в самый центр. Тройняшки попали в новый детский сад, а Ребекка пошла доучиваться в десятый класс в другую школу: родители не хотели, чтобы она так далеко ездила в старое учебное заведение. Хоть и пришлось проходить непростые вступительные испытания, и было нелегко первое время привыкать к новым людям, всё же крольчиха была рада смене обстановки: ей казалось, что начинается новая глава её жизни. Но стоит ли говорить, что приятели из старой школы вновь потеряли интерес к общению с Ребеккой?
Обо всём этом крольчиха часто думала во время видеосозвона с папой. Но разговор прерывали неотложные дела Догга, и он быстро прощался, просив Ребекку поцеловать от него маму Рэйчел и трёх крольчат, и добавлял ещё пару слов для ободрения духа дочери. Ребекка улыбалась, махала рукой, и звонок завершался. Чудеса тут же пропадали, растворялись вместе с образом отца.
В этот момент девочке больше всего хотелось оказаться в своей детской кроватке, а рядом сидел бы папа с книгой сказок. Но всё, что она имела – искажённое техникой родное отцовское лицо и его мягкий голос по ту сторону экрана, появлявшиеся раз в неделю.
Теперь, когда отец был далеко, а мать занималась тройняшками и работой в офисе, Ребекка была предоставлена самой себе. В семье была помощница по уходу за детьми, и Ребекке иногда удавалось побеседовать с ней, когда Рэйчел не могла уделить время старшей дочери. Но всё равно это было не то.
- Ах, мама, - говорила Ребекка по вечерам, когда мама заходила пожелать крольчихе доброй ночи. – Почему всё... вот так? Почему такие люди, как я, одинокие?
- Солнце, ты говоришь это всякий раз, когда я прихожу к тебе перед сном.
- Знаю... - Ребекка садилась на колени и утыкалась носом в мамину домашнюю юбку. – Просто... Мне так грустно, что у меня не получается сделать то, что я хочу.
- Время всё расставит на свои места, Бекки, - улыбалась мама. – Не переживай. Я тебе всегда помогу.
Ребекка не очень верила в силу времени, но слушала слова матери и впитывала их, как губка впитывает воду. Засыпая, крольчиха прокручивала их в голове, и видела сны, где бродила в компании безликих, но очень весёлых созданий.
- Я не одинока, видите?! – восторженно кричала она. - У меня есть друзья!!!
А просыпаясь утром, Ребекка всякий раз утыкалась носом в мокрое пятно на подушке. Неужели сны способны довести до слёз?..
Топот заставил Ребекку очнуться. Воспоминания тотчас рассеялись, и крольчиха поняла, что по-прежнему сидит на полу школьного коридора: мимо туда-сюда снуют ученики с книгами под мышками, наушниками в ушах и пачками жевательной резинки в задних карманах брюк.
Ребекка, наблюдая за ребятами, вздохнула. Учиться в школе Стайвесант ей очень нравилось – преподаватели были добры и внимательны к каждому ученику. К тому же, помимо прохождения курса основных предметов, можно было заниматься интересными делами – рисовать, моделировать, изучать историю искусств и штатов страны (Ребекка готова была поклясться, что в школе Гарлема всё было не так увлекательно). Школьные и международные праздники, вечеринки и собрания были обязательным делом. Всё это приносило в жизнь Ребекки много света, да и ребята с курсов хорошо относились к ней. Крольчиха часто списывалась с ними по поводу домашних заданий или организации праздников. Но никто из учеников пока не смог стать другом для Ребекки. По всей видимости, они не были готовы принять в свою жизнь нового приятеля. «Почему?» - спрашивала Ребекка саму себя, а ответить не могла.
Или... Ребекка боялась, что о ней опять забудут, как в прошлые разы?
Она даже выдвинула свою кандидатуру на одного из помощников для ребят из средней школы. Делать с ними что-то интересное после занятий казалось крольчихе классной идеей. Но этого ей показалось мало, и она взяла на себя большую часть обязанностей по организации школьных мероприятий – в надежде на то, что сможет найти среди других таких же ребят-организаторов родственную душу.
Несмотря на огромное желание влиться в коллектив, в глубине души (где-то очень далеко) билось желание спрятаться в маленькой тёмной комнатке и сидеть там до окончания школы. Ребекка боролась с противным, холодным и липким страхом, заполоняющим собой всё вокруг – страхом, что на неё всем наплевать. В Стайвесант она училась с середины зимы, и вот теперь, спустя месяцы, ребята всё так же оставались для неё чужими. Даже совместные проекты и внеклассная работа не помогли крольчихе найти приятеля. Может, одна из причин её грусти кроется в том, что она всё-таки так и не привыкла к новому месту учёбы?..
Ребекка оторвалась от рисования и посмотрела вглубь коридора. Там, в самом его конце, начиналась огромная рекреация, где на переменах часто собирались ученики.
В таком месте можно даже не рассчитывать на то, чтобы начать разговор с кем-то. В лучшем случае тебя попросту не услышат из-за колоссального шума, поднимаемого школьниками, в худшем – растопчут (к счастью, это пока оставалось просто страшилкой). Но кое-кому в рекреации всё-таки удавалось обратить на себя внимание.
Вот, например, идёт Изабелла Келли («просто Изи», как она себя называет) – милая пятнадцатилетняя лань. Скорее не идёт, а подпрыгивает – так ей весело и хорошо. Считает себя частью хиппи-движения и носит много украшений – даже на голове у неё красуется причудливая повязка.
- Любовь спасёт мир! Мы должны жить в мире, где всюду правит любовь! – скандировала она, встряхивая светлыми локонами. «Дело говорит, - подумала Ребекка, наблюдая за Изи. – Найти бы её, эту самую настоящую любовь. А лучше – настоящих друзей...»
Но перекричать целую толпу миниатюрной оленихе, конечно же, не удавалось. Тогда в следующий миг она вдруг вскочила на плечи какому-то здоровенному широкоплечему медвежонку и заорала во всё горло:
- Ребята-а-а!!! Кто хочет на хиппи-вечеринку, приходите в Бэттери-парк в субботу! Будут фрукты, печенье, лимонад, а ещё много музыки! К сожалению, проигрыватель для пластинок принести не смогу, но возьму с собой CD-диски, у меня есть коллекция от The Beatles и Fleetwood Mac! Их можно вставить в дисковод в машине моего папы.
- Уж лучше колонки притащить, - прогудел кто-то.
- Хорошая идея! – воскликнула олениха. – Так что, кто хочет прийти?
Около десяти ребят подняли лапы, а следом за ними ещё несколько. Хоть и не все были поклонниками старой музыки. Ребекка, немного замешкавшись, тоже подняла лапу вверх... а потом поняла, что никто не увидит её из коридора, и хлопнула себя по лбу.
Изи Келли взвизгнула от восторга и вновь заорала:
- Тогда в субботу, в пять вечера, в парке! Только не забудьте одеться, как хиппи! Это единственное моё условие, - добавила она и хихикнула. – Сделаем этот мир чуточку красивее, радостнее и добрее!
«Надо будет и мне сходить. Битлы - это хорошо. Только напишу Изи, спрошу у неё, - подумала Ребекка. – Надо продолжать общаться с людьми. Интересно, есть ли в моём гардеробе что-нибудь в стиле хиппи? Кажется, у мамы была похожая юбка, надо будет попросить.»
«И если соберусь, надо будет что-нибудь купить, а то нехорошо приходить на вечеринку без подарка.»
Что мешает ей, Ребекке, подружиться с Изи Келли? Та ведь явно предпринимает попытки сблизиться с другими учениками, как и Ребекка.
Наверное, Изи слишком много – она хоть и маленькая, но громкая и чересчур энергичная. По школе не ходит, а летает, как рождественский олень. Но ведь и Ребекка часто даёт волю своим эмоциям.
А вот бежит выдра Томине́ с необычной фамилией Аадланд-Уорд. Высокая, ноги удивительно длинные – Изи по сравнению с ней просто кроха. И куда эта Томине так спешит? Её лично Ребекка пока не успела узнать. Иногда они пересекались на занятиях - например, на истории искусства, и поговорить с выдрой Ребекке было очень неловко – слишком неприступной и холодной выглядела Томине. Крольчиха знала, что отец девочки когда-то приехал из холодной Норвегии в Соединённые Штаты, где и встретил мать выдры. Наверное, благодаря скандинавским корням у Томине такое причудливое северное имя.
Ещё у выдры было двое братьев, которые учились в средней школе и слыли одной большой сорвиголовой – даже трио Минт-Мэйпл-Коко было далеко до этой банды. Учителя грозились, что выпишут двойняшкам большой штраф, и те смирнели, но это было лишь на время. Укротить их могла только Томине, поэтому отец выдрят частенько приезжал за ней после уроков, и они вдвоём отправлялись забирать неугомонных мальчишек с занятий – наверное, чтобы в очередной раз провести воспитательную работу. Эх, молодёжь, молодёжь... Сколько же им лет? Наверное, одиннадцать или что-то около того. Давно ли сама Ребекка была такой же маленькой?
Больше ничего крольчиха о Томине не знала. Подумав о том, что она, возможно, сейчас упускает что-то важное, Ребекка вздохнула и уткнулась в свой блокнот. Но желание продолжать наблюдение за учениками взяло верх, и крольчиха снова и снова провожала глазами снующих мимо зверят.
К сожалению, «слежка» была прервана: звонок, взывающий на занятия, гулом прошёл по коридорам и кабинетам школы. Толпа учеников засуетилась. Кто-то ринулся к своему шкафчику, судорожно роясь внутри в поисках нужной тетради (которую почему-то не достал заранее на перемене), кто-то в спешке запихивал наушники в недра бездонного рюкзака, кое-кто в последний раз поправлял причёску, смотрясь в миниатюрное зеркальце, и отражавшиеся от его поверхности лучики солнца мелькали по стенам и по потолку. После наведения порядка ученики разбежались кто куда. Ребекка закрыла блокнот, спрятала его в рюкзак (с морковным узором, конечно же) и спокойно пошла к своему кабинету – он находился в конце коридора за поворотом. Жаль, что ей не удалось ещё немного понаблюдать за ребятами, но мысль о предстоящем уроке изобразительного искусства подняла крольчихе настроение.
В будущем Ребекка хотела иметь творческую профессию. Какую именно, она пока не знала, поэтому и пробовала разное: делала наброски и писала натюрморты, изредка выбиралась на пленэрную живопись, чтобы попробовать отобразить на бумаге родные пейзажи. Уже давно крольчихе хотелось и расписывать посуду. Но на чём остановиться? Что выбрать? Ребекка решила развиваться в разных направлениях, и занятия живописью в школе были ей необходимы.
Подойдя к распахнутой двери, приглашающей в мир, где оживали краски и кисти, Ребекка намеревалась войти, но тут её чуть не сбили с ног остальные юные живописцы. Гурьбой ввалившись в кабинет, они принялись расставлять мольберты в светлом, залитом солнцем из панорамных окон, классе.
- Не толкайтесь, не торопитесь. Я вас подожду, - улыбнулась преподавательница, идя к кафедре.
Ребекка улыбнулась. Если бы ей предложили составить список лучших учителей школы, Табита Спайси определённо заняла бы в нём почётное место. Милая и приятная, она нравилась своим подопечным – особенно тем фактом, что никогда никого не торопила. Искусство не любит спешки - так она говорила. И Ребекка была более чем согласна с преподавательницей. Творить, когда тебя никто не подгоняет – что может быть лучше?
Ещё одной причиной симпатии Ребекки к учительнице была принадлежность последней к семейству псовых – как и папы Догга. Мисс Спайси очень напоминала юной крольчихе её прабабушку-спаниеля по отцовской линии, которую девочка видела только на старых чёрно-белых снимках в семейном альбоме. В голову Ребекки закралась мысль принести на следующее занятие фотографию родственницы и сравнить лица бабушки и преподавательницы...
От обдумывания заманчивой идеи Ребекку отвлёк вид ученицы, которая так и не вошла в кабинет вместе с одногруппниками. Прижавшись к стене и вжав голову в плечи, она испуганно озиралась по сторонам, будто ожидала увидеть в школьном коридоре трёхметрового монстра, похищающего ни в чём не повинных учеников.
Девочка выглядела такой обеспокоенной, что Ребекка просто не могла остаться в стороне.
- Ты... идёшь? – осторожно спросила она, показав глазами на открытую дверь. Чтобы выглядеть ещё более доброжелательной, Ребекка улыбнулась своей самой искренней улыбкой.
- Д-да, конечно, - запинаясь, ответила ученица, медленно отделяясь от стены и заправляя за свои кошачьи уши выбившиеся из причёски прядки огненно-рыжих волос. – Не обращай внимания, у меня всегда так...
- Что именно?
- Толпа. Не люблю толпы людей. Иногда даже страдаю от панических атак... - Она грустно улыбнулась и опустила голову.
- Ох, - ужаснулась Ребекка. – Сочувствую... Может, тебе чем-нибудь помочь?
- Нет-нет, спасибо. Я сама. – Кошка опустилась на корточки за сумкой, сиротливо лежащей на полу. – Но мне очень приятно твоё внимание, правда. – И она с благодарностью посмотрела на Ребекку.
- Девочки! – Учениц окликнула мисс Спайси. – Может, вы присоединитесь к нам?
- Извините.
Девочка-кошка вновь взглянула на Ребекку, кивнула ей и юркнула в кабинет.
Преподавательница осторожно взяла кошку за плечо, что-то прошептала на ухо и вопросительно посмотрела на ученицу. Та помотала головой, и мисс Спайси, улыбнувшись, отпустила подопечную к мольбертам. «О самочувствии спрашивала, наверное», - подумала Ребекка и наконец вошла следом.
Крольчиха знала робкую ученицу с момента перевода в Стайвесант – тихая кошечка по имени Морвенна являлась племянницей замдиректора школы, мисс Митчелл, однако популярностью среди учеников не пользовалась. Напротив, кто-то за глаза называл её «тёмной овцой»*, что не очень-то прилично, когда живёшь в мире разумных существ разной видовой принадлежности. А застенчивая ученица только вздыхала и не решалась на близкое общение ни с кем из ребят, хотя втайне очень этого хотела. Последнего факта Ребекка, конечно, не знала, но не нужно быть ясновидцем, чтобы догадаться: Морвенне очень не хватает близких людей рядом.
«А что, если...» - Крольчиха украдкой посмотрела на Морвенну, выглянув из-за своего мольберта. Кошка сидела на стуле, уткнувшись носом в какую-то тетрадку. Её хрупкие плечи, защищённые от внешнего мира мягким кардиганом бежево-песочного цвета, были подняты чуть ли не до самых ушей: наверное, Морвенна снова боялась встречи с тем коридорным монстром. Но даже если бы он и существовал, мисс Спайси ни за что бы не допустила его нападения на своих подопечных.
От раздумий Ребекку отвлёк звонкий голос мисс Спайси.
- Несколько неожиданная тема для вас, но всё же. – Преподавательница медленно прошлась по классу, задумчиво рассматривая каждого ученика – а те с любопытством глядели на неё в ответ. Что-то будет, что-то будет...
- Сейчас начало учебного года, и прежде, чем мы начнём усиленно заниматься живописью и рисунком с натуры, мне хотелось бы увидеть что-то... ваше и настоящее, что-то из вашей души. – Мисс Спайси подошла к окну: оттуда открывался вид на зелёную аллею, ведущую от школы к Уоррен-стрит. Казалось, что аллея была дорожкой к взрослой жизни учеников. А ведь они и вправду совсем скоро вырастут.
Мисс Спайси повернулась к ребятам.
- Поэтому я решила дать вам следующую тему... Изобразите свою мечту в любой технике - неважно, красками ли, пастелью, карандашами. Изобразите её так, как подскажет ваше сердце.
Ого! Ребекка чуть не подпрыгнула на своём месте. Вот это удача в начале года! Что может быть лучше, чем рисование заветной мечты?
Подумав немного, крольчиха достала из рюкзака блокнот и свёрнутый в рулон кусок бумаги, а затем взялась за акварель.
В моменты, когда занят действительно любимым делом, так хочется, чтобы кто-то невидимый придержал стрелки часов. Но время неумолимо: оно бежит, летит, несётся, унося за собой первый штрих карандаша и последний мазок краски...
- Как успехи, ребята? Что у вас получается? – Мисс Спайси, виляя пушистым хвостом и цокая каблучками, ходила от одного мольберта к другому, наблюдая за тем, как ученики с серьёзными лицами старательно выводят линии своих драгоценных мыслей.
Учительница знала о том, какие чувствительные натуры её творческие подопечные. Поэтому, проверяя их работы, она указывала на недочёты только шёпотом. Мисс Спайси, прохаживаясь по классу, не объявляла всей группе, кто что нарисовал, если ученики сами этого не хотели. Но ребята и так были добры друг к другу, поэтому высмеивание чужого рисунка казалось им дикостью.
Наконец учительница поравнялась с Ребеккой, и та с готовностью отодвинулась от мольберта, чтобы мисс Спайси всё увидела.
На листе бумаги среди светло-голубых акварельных разводов были намечены очертания небоскрёбов Манхэттена. Неподалёку была изображена небольшая фигурка Статуи Свободы. А ниже, среди зелёных-зелёных крон деревьев, шли по дороге маленькие человечки и держались за руки, и солнце, нарисованное в самом верху картины, освещало им путь.
- Очень красиво. Мне нравится, как ты изобразила город. – Мисс Спайси долго рассматривала работу, а потом обернулась на Ребекку. – Какая же у тебя мечта, если не секрет? Не бойся, я никому не расскажу. – Преподавательница подмигнула своей подопечной и улыбнулась.
- Не секрет, - ответила Ребекка и тоже улыбнулась. – Я нарисовала себя вместе с друзьями. Будущими. Я рисовала такой же рисунок на перемене, только в блокноте... - Немного помедлив, она добавила: - Я верю, что однажды всё будет по-другому.
- Прекрасная мечта. Можно, я повешу твою работу на стенде? Хочу устроить выставку в начале года. – Мисс Спайси мечтательно обвела взглядом класс и вновь повернулась к Ребекке. – Если ты не против, конечно.
Ребекка задумалась. А если над ней станут смеяться – например, ребята с других курсов? Ну и мечта в подростковом возрасте - иметь настоящих друзей, в то время как сверстники тусуются в огромных компаниях себе подобных...
Но в мире сотни детей, страдающих от одиночества. Им, пожалуй, ещё хуже, чем Ребекке. В конце концов, что такого в том, чтобы хотеть быть счастливым?
- А знаете... Я за, - ответила наконец крольчиха. – Хочу, чтобы моя работа напоминала ребятам о том, что никто из них не будет одинок. Хочу, чтобы они верили в лучшее.
Мисс Спайси улыбнулась.
- Желаю вам всем, чтобы всё, изображённое вами на занятии, сбылось, - объявила она, закончив смотреть работы. – Всем ставлю «А»!
- Спасибо, мисс Спайси, - благодарно прогудел класс.
- Желающие предоставить свои работы на выставку могут оставить их в кабинете.
Несколько человек, включая Ребекку, положили свои листы с рисунками на стол преподавателю, чем очень обрадовали Табиту Спайси. Кажется, ребятам понравилась идея принести в школу немного света.
Проходящий по всему зданию школы звонок известил учеников о самом длинном перерыве, и самое главное – о долгожданном обеде. Ребята, впопыхах возвращая мольберты на место и на бегу подхватывая сумки, гурьбой ринулись из кабинета. Всем хотелось подкрепиться и набраться сил для последующих занятий. Ну, и поболтать с приятелями, конечно: сорокапятиминутное молчание на уроке казалось некоторым невыносимым...
Ребекка сгребла в охапку свои вещи и тоже поспешила к выходу. На пути к двери она ненароком остановила взгляд на работе Морвенны. Картину с нежно-розовыми цветами и какими-то маленькими существами, сидящими на лепестках (вероятно, феями) кошка сунула под мышку и, взмахнув сумкой с такими же цветочками, как на своей работе, выскочила из кабинета и тотчас пропала – как сквозь землю провалилась.
- Ладно, хватит мне думать об этом, - пробормотала Ребекка. – Как-нибудь в другой раз... А сейчас пора уже и пообедать.
Кафетерий был одним из любимых мест Ребекки в школе. Ведь здесь, как и в коридорах, можно было спокойно наблюдать за учениками. Проделывала это крольчиха всегда весьма ювелирно – никому не нравится, когда на них пялятся. А вот за каким-нибудь занятием - например, за рисованием, сделать это легко (а уж за едой и подавно).
Придя в заветное помещение, до самого потолка наполненное шумом, разговорами и аппетитными запахами горячей еды, Ребекка взяла поднос у витрин самообслуживания и встала в очередь. Взору крольчихи тут же открылась замечательная картина – пёстрое разнообразие самых восхитительных блюд на свете. Девочка каждый раз поражалась тому, как повара умудряются готовить столько всего. Выбор еды был велик – на любой вкус и цвет! Ну, почти на любой. Морковных котлеток в кафетерии, к сожалению, не подавали... Впрочем, всё равно никто и никогда не приготовит это блюдо так вкусно, как мама Рэйчел. Ребекка иногда брала их с собой из дома.
Крольчиха внимательно изучила меню на сегодняшний день и, не задерживая остальных желающих, взяла себе овощи гриль, салат из свежих фруктов и ягод, американское печенье с шоколадом и молочный коктейль. Определённо то, что нужно.
Забрав поднос и отыскав подходящее место у окна, Ребекка достала из рюкзака бумажный пакет. Раскрыв его, она обнаружила маленькую записку поверх салфеток, сквозь которые просачивался запах чего-то тёплого, домашнего, уютного.
«Тебе к гарниру :) Приятного аппетита и успехов на учёбе! Мама.»
- Мамочка... - улыбнулась Ребекка, прижав к себе маленький клочок бумаги. Значит, сегодня вновь День морковных котлет! Взяв телефон, крольчиха принялась писать маме СМС с благодарностью за заботу. Затем с нетерпением выложила котлеты на тарелку с овощами и, немедленно откусив кусочек, зажмурилась от удовольствия. Вот это вкуснотища!
На самой длинной перемене кафетерий просто разрывался от грохочущих звуков. Ребята, сидевшие за столами, весело болтали, позабыв драгоценное правило о том, что во время еды не разговаривают. Из школьного радио играла музыка, и даже сквозь закрытые окна до ушей долетали звуки города. Ребекка тоже с удовольствием нарушила бы обещание, данное ею вместе с массой учащихся (ещё когда она только поступала в начальную школу) – «до последней крошки я глух и нем»**. Но поговорить было не с кем, и она, жуя, задумчиво смотрела в окно. Морвенны по-прежнему нигде не было видно – кажется, она действительно провалилась сквозь землю. «Надеюсь, она не повстречалась с коридорным монстром», - подумалось крольчихе, и она тут же фыркнула и улыбнулась.
Взгляд Ребекки упал на столик неподалёку – сидящая за ним кучка подростков уставилась на дверь. Крольчиха вытянула шею, но увидев причину, отвлёкшую учеников от поглощения картофеля с мясом и обсуждения всех и вся, незамедлительно плюхнулась обратно на стул. Вилка с наколотым на него кусочком персика из фруктового салата упала на поднос.
Мимо аккуратных рядов мебели неторопливо шла лиса. Казалось, вокруг неё сгущались сумерки всей планеты. Или даже туман – густой, сизо-синий, опускающийся на холодную сырую землю в глубокую ночь.
Подойдя к витрине самообслуживания, сумеречная гостья окинула холодным взглядом весь кафетерий, а затем, развернувшись на каблуках, взяла поднос и отправилась собирать себе обед.
Как Ребекка ни старалась спокойно смотреть в свою тарелку, гнев брал верх.
- Селена, - фыркнула она. – Бесит.»
Лиса, наконец взяв себе запечённые роллы, панкейки с ягодами и апельсиновый сок (слава щедрому меню Стайвесант!), поблагодарила поваров и медленно отправилась на поиски свободного места.
«Ну надо же, она ещё помнит вежливые слова», - снова фыркнула Ребекка (на этот раз про себя, на всякий случай), потягивая через трубочку коктейль.
Свободных мест было много. И никто не был против того, чтобы Селена села рядом. Некоторые даже освобождали стулья от вещей при виде девочки, но лиса не обращала на это никакого внимания. Ребекке даже стало немного обидно – её никто никогда не звал пообедать вместе. А Селене везло – этой странной, высокомерной, молчаливой ученице.
В школе Селена слыла загадочной, но не самой приятной личностью. Отношения со сверстниками у лисы не ладились, хотя многие предпринимали попытки сблизиться с ней. Но такие попытки Селена сразу пресекала, а если кто-то пытался поговорить с ней, могла и защититься – каким-нибудь колким словом. Некоторые ребята очень обижались. А кто-то довольно быстро забывал неприятную ситуацию.
Создав себе образ неприступной одиночки, Селена, как ни странно, обожала преподавательский состав и относилась ко всем работникам школы Стайвесант с большим уважением. Казалось, она любила взрослых больше, чем учеников - что, по сути, так и было.
Одним из таких людей, с кем охотно взаимодействовала Селена, была замдиректора мисс Митчелл. Считавшаяся в школе верным другом и помощником как преподавателей, так и учеников, она никому никогда не отказывала в помощи. К ней ходили за советом или с желанием поговорить – даже школьный психолог не был в приоритете. Замдиректора принимала всех с улыбкой и великодушием. Морвенне, племяннице мисс Митчелл, такая затея хоть и казалась благородной, нравилась не очень. Лишь только посетители уходили, а у Морвенны появлялась свободная минутка, она наконец могла побыть с тётей наедине – кошечка очень нуждалась в любви и заботе родного человека.
Таких подробностей Ребекка, конечно, не знала. Поймав себя на мысли, что лиса до сих пор никуда не уселась, крольчиха в суматохе попыталась кинуть рюкзак на стул напротив.
«Хоть бы не ко мне, хоть бы не ко мне... Ну, класс...»
М-да, день явно не мог обойтись без неприятностей.
Ребекка, чуть не уронив рюкзак на пол, выудила из недр своей тары блокнот, раскрыла его и поставила перед собой. А затем уткнулась в него носом, делая вид, будто читает что-то ну очень важное.
Надо, надо показать, как тебе глубоко плевать на то, что Селена стоит прямо перед твоим столиком...
- Привет!
Ребекка, стиснув зубы, заставила себя выглянуть из-за укрытия. Спрятаться не удалось.
- Здравствуй, - нехотя подала голос она.
- Я присяду? – Селена улыбнулась и, не дожидаясь ответа, поставила свой поднос на стол.
- Садись... - тихо прошипела крольчиха, отодвигая блокнот к краю стола.
Как бы то ни было, а трапезу закончить надо. Ребекка вернулась к еде. И почему вместо того, чтобы наслаждаться вкусным обедом и любоваться видом из окна в такой замечательный солнечный полдень, крольчихе приходится терпеть ненужную компанию?
- Как поживаешь? – поинтересовалась лиса, хитро прищурив глаза.
- Просто замечательно, - отозвалась крольчиха и откусила кусок печенья. Хруст был такой сильный, что и Ребекка, и Селена одновременно поморщились. – Удивительно вообще, что ты помнишь моё имя.
- Это почему?
- Ну, ты же про всех говоришь «тот чувак» и «та чувиха». – Ребекка развела руками. – Для тебя мы все безымянные. А сейчас что произошло? Память, должно быть, улучшилась?
- Мы с тобой общаемся не так часто, чтобы ты могла утверждать это с такой уверенностью, - невозмутимо ответила Селена. – А с памятью у меня всё отлично, лучше и быть не может.
- Приходится иногда сталкиваться с тобой в коридорах, знаешь ли. И я прекрасно слышу, что ты там шепчешь про других.
- Ну, тебя это не должно волновать. – Селена подцепила ролл из тарелки палочками для суши, и Ребекка невольно начала наблюдать, как ловко лиса ими орудует.
- Я и не волнуюсь. У меня своих дел по горло, - не осталась в долгу крольчиха и нарочно громко вновь захрустела свои печеньем. Селена нахмурилась, но продолжила есть. – И вообще... Раз уж ты пришла, то смени тему, наконец. Удивительно, что ты снизошла до обеда в моей компании. – Ребекка уже начала ругать себя за разговор с лисой.
- Будто бы я начала эту тему, - пробормотала Селена. – А впрочем... - Она замерла с пакетиком сока в руке и задумчиво посмотрела перед собой. – Я просто хотела...
Ребекка с недоверием изучала поднос с едой Селены.
- Как у тебя с рисованием? – вдруг спросила лиса. - Ты на этот год тоже пошла на занятия по ИЗО?
- О. О! Ты спрашиваешь про ИЗО. Умереть не встать... - пробормотала Ребекка. – Да, пошла, и дальше буду ходить. – Вспомнив, что её блокнот всё ещё лежит на столе, она поспешила схватить его и спрятать в рюкзак. Из блокнота вылетел листок и плавно приземлился на пол, но Ребекка этого даже не заметила.
- А что рисовала в последний раз?
Брови крольчихи мгновенно взлетели вверх, как две ласточки. От такого неожиданного вопроса Ребекка чуть не подавилась, но под рукой очень кстати оказался коктейль, и крольчиха немедленно схватила его.
- Так что? – повторила вопрос Селена, прищурившись.
Ребекка шумно потягивала коктейль.
- Я тебя не слышу, - должна была сказать она, но из-за стиснутой в зубах трубочки получилось что-то вроде «я фебя не флыфу». Это немного позабавило Селену, но опасаясь, что Ребекка заметит её веселье, лиса моментально сбросила маску радости и нацепила обратно привычную для себя и окружающих – холодную и невозмутимую. А затем, приподнявшись со стула, прокричала:
- Я говорю про рисунок! Что за рисунок у тебя был? – Селена догадалась: слух у Ребекки был что надо, и всё же маленькая надежда на то, что шум в кафетерии заглушил разговор девочек, и крольчиха действительно не услышала вопроса, лиса решила повторить его гораздо громче.
Ребекка с нескрываемой ненавистью посмотрела на Селену. Коктейль был уже выпит.
- Ничего необычного. Мы рисовали свою мечту.
Ясно, мысли Селены всё же оказались ошибочными, и Ребекке всё ещё мерзка её компания. Впрочем, она подозревала это.
- Хм. Глупо. – Лиса вздёрнула свой чёрный нос. – И какая же у тебя мечта?
- Знаешь, ты точно не тот человек, с которым я бы хотела это обсуждать. – Ребекка положила на стол пустую коробочку из-под коктейля (жаль, что она оказалось такой маленькой) и, встав с места, принялась возвращать на поднос посуду и прочий мусор. Селена молча наблюдала за происходящим.
- Ну, и почему? – осведомилась наконец она, слегка прищурившись. Ей явно хотелось услышать ответ.
Ребекка, уже повернувшаяся в сторону мойки с грязной посудой, замерла на месте. Ноги словно прилипли к полу, и движение было погребено под тяжёлым, будто из свинца, приливом невыносимой злости. Бурлящая внутри и заполоняющая собой каждую клеточку тела, она нарастала с каждой секундой и вот-вот была готова вылиться через край.
Крольчиха зажмурилась – не помогло. Пути назад уже не было. И Ребекка, повернувшись к всё ещё сидящей за столом Селене, с грохотом поставила поднос прямо перед её носом.
- Ты... серьёзно? Вот ты сейчас серьёзно?!!
Видимо, это прозвучало довольно громко, и Ребекка тут же пожалела о своём поступке: с разных сторон на неё теперь глазели любопытные лица. Неужели она перекричала смех, телефонные гудки, звон столовых приборов и даже музыку из школьного радио?..
Сделав глубокий вдох, крольчиха продолжила, но уже тише:
- Как ты можешь так спокойно спрашивать меня об этом?..
Селена с невозмутимым видом продолжала пожирать Ребекку взглядом.
- Случайно, не помнишь, что ты говорила о моих старых работах в средней школе?
- Допустим, что нет, - спокойно ответила лиса.
- Ах, вот так? Я тогда тебе напомню. – Ребекка, откинув волосы назад, подбоченилась. – «Полная безвкусица...» - Подражая Селене, крольчиха театрально закатила глаза и захлопала длинными пушистыми ресницами. – А потом вообще предложила убрать мою работу со стенда! Не припоминаешь?
Селена откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.
- К чему весь этот цирк? – спросила она.
Ребекка чуть не задохнулась от возмущения.
- Издеваешься, да? Мне было очень обидно!
- Боже, с тех пор прошло пять лет. Не понимаю, на что обижаться. – Селена незаметно (во всяком случае, так ей казалось) опустила глаза и почесала кончик носа. – Всё уже по-другому.
- Не тебе решать, на что мне обижаться, а на что – нет... Я не понимаю, как можно оскорблять человека ни за что. Я ведь так старалась, а ты... - Ребекка заставила себя посмотреть прямо в глаза напротив. – Я с тех пор не могу общаться с тобой, и не хочу. Но хотела когда-то.
Селена на мгновение закрыла глаза, а затем взяла коробочку с соком и тихо отпила немного из трубочки.
- Да не нужно мне твоё общение. – Смерив Ребекку безэмоциональным холодно-бирюзовым взглядом, она закинула ногу на ногу. – Мне прекрасно живётся и без него.
- Да неужели? – ядовито осведомилась Ребекка, чувствуя, что её нижняя губа начинает подрагивать. – Тогда зачем ты сейчас со мной разговариваешь? Зачем вообще пришла?!
- Захотелось.
- Отличный аргумент.
Ребекка устало потёрла переносицу и сглотнула. В горле стоял ком, а в носу вдруг противно защипало. Ну уж нет, она не станет позориться. Крольчиха подняла упавшую на кафельный пол трубочку от коктейля и, забрав со стола несчастный поднос и прихватив рюкзак, поспешила прочь. Селена же продолжила трапезу.
Но ноги снова стали похожими на конечности жалких тряпичных кукол, забытых на старом чердаке, и Ребекка застыла на месте как вкопанная.
Она обязательно освободит этих кукол из грязного, пыльного, ветхого чердака.
- Если история с рисунками повторится вновь... - она медленно обернулась на Селену и почувствовала, как похолодело и тут же загорелось лицо, - ты пожалеешь.
Признаться честно, Селена не ожидала услышать что-то ещё. Палочки для еды стукнулись друг о друга, и она обернулась.
- Как бы ты сама не пожалела о своих словах.
- Не бойся. Не пожалею. – Ребекка вздёрнула нос и быстрым шагом пошла к мойке. – Ни за что.
Наконец покинув кафетерий, крольчиха выдохнула и опустила голову. Слёзы задрожали в уголках глаз. Но сейчас Ребекке было уже всё равно – Селена не увидит этого. Ребекка не думала, что разговор с лисой так сильно заденет её. Она надеялась, что не выпустит обиду и злость наружу, будет держать их в своей душе до окончания времени и пространства.
Но порой судьба распоряжается за нас, и мы поступаем совсем не так, как планировали. И как избежать страха, боли, разочарований, лишних слов – наверное, никто точно не знает. И узнает ли однажды?..
Селена долго испепеляла взглядом дверь, за которой исчезла Ребекка. Наконец она отставила в сторону тарелку из-под роллов и взялась за панкейки – должно же быть хоть что-то сладкое в сегодняшнем не самом приятном дне.
Внезапно что-то слетело со стола и со стуком коснулось пола.
Селена проверила пустую тарелку – на ней лежала лишь одна палочка.
- Значит, вторая упала. – Лиса наклонилась под стол, и её русые волосы почти коснулись пола. – Надо доставать.
Догадки Селены подтвердились. Однако палочка закатилась далеко – под стул напротив, и девочке пришлось встать.
- Вот ты где... - пробормотала она, нагибаясь. - А это ещё что?
Рядом с палочкой сиротливо лежал листок. Больше всего он был похож на плот некоего странника, бороздивший речные и морские просторы.
Лисичка осторожно (наверное, чтобы не испугать хозяина плота) взяла его в руки и перевернула.
Цветными карандашами были намечены и заштрихованы небольшие деревца, величественные небоскрёбы, кучерявые облака. Небо было безмятежно-голубым, растительность – жёлто-зелёной, а по бурой тропинке шли несколько маленьких человечков.
В правом нижнем углу стояло число. Селена открыла календарик в своём телефоне – число оказалось сегодняшним. Чуть ниже красовались инициалы. Глаза девочки побежали вверх по рисунку.
Название - маленькая подпись в углу, казалось, вобрало в себя всё самое хрупкое, что есть на Земле.
*Black sheep (тёмная/чёрная овца) – английский аналог русского фразеологизма «белая ворона».
**«Till the last crumb I am deaf and dumb» – английский аналог русской пословицы «когда я ем, я глух и нем»