Майолика Турана. Часть 31

Моисеев критиковал Н.Г.Аполлову, утверждавшую, что Миллер освободил Аблая из плена. Моисеев указывал: «Имеющиеся в нашем распоряжении факты свидетельствуют, что подобная оценка итогов посольства явно не соответствует действительности, тем более, что Миллер не был даже пропущен в ургу. <...> Возвращение из плена Аблая, на наш взгляд, произошло не столько вследствие дипломатического наступления России, сколько явилось результатом новой тактики джунгарского правительства в отношении казаков Среднего и Младшего жузов, стремившегося "добрым" отношением привлечь казакских владетелей на свою сторону в борьбе с усиливавшимся Кокандским бекством и возникновением напряженности в отношениях с Россией» [Моисеев,1991, с.156-157].

Вернемся к статье «Джунгаро-казакские отношения в XVII- XVIII веках и политика России». Упоминаемые Моисеевым и широко цитируемые рядом других авторов эмоциональные слова благодарности Аблая представителям оренбургской администрации, адресованные «государыне» за освобождение из плена, при сопоставлении с вышеприведенными фактами, можно расценить как проявление дипломатического такта. Из источников видно, что ханы не скупились на хвалебные слова при упоминании царственной особы в ходе общения с российскими чиновниками. Вывод Моисеева о том, что «казакско-джунгарское противостояние отнюдь не было временем тотальных и кровопролитных военных действий и уж ни в коей степени не может быть представлено в качестве мощного движения за национальное освобождение и независимость», даже не заслуживает серьезного обсуждения [Моисеев, 2000, с.35, 39-40]. Документы сообщают о систематических боевых действиях между джунгарами и казаками со второй половины XV века до 50-х годов XVIII века с вовлечением крупных и по сегодняшним меркам воинских подразделений [Моисеев,1991, с.12-13]. Военными действиями была охвачена почти вся территория Казакстана и Средней Азии, сражения происходили и в Джунгарии. Как сообщают источники, Россия пристально наблюдала за всеми перипетиями этой войны с грозным соперником, не раз сокрушавшим вооруженную артиллерией объединенную армию цинов и восточных монголов. Хотя применительно к XV веку в советской науке было принято говорить о войнах между ойратским союзом, кочевыми узбеками и Моголистаном, в числе двух последних были тэйпы, вошедшие в состав казакского народа. И.Я.Златкин, называя даты джунгарских вторжений в XVII- XVIII веках - 1643, 1681-1684, 1711-1712, 1714, 1717, 1723, 1725гг., подчеркивал, что этот перечень, тем более без учета ответных нападений казаков, не является полным [Златкин, с.215]. К этому списку можно прибавить военные кампании 1524-1532,1552, 1603, 1609, 1619, 1620, боевые действия 1622-1625гг., 1627, 1635, 1643, 1646, 1651-1652, 1658, сражения в ходе нашествия ойратов в начале 80-х годов XVII века, 1684, 1688, 1698-1699, 1702, 1708-1710, 1712, 1714, 1716, 1717-1722, 1723-1727, 1729, 1730 -1732, 1735, 1739, 1740, 1741-1745, (сюда входят и нападения на Коканд 1742-1745), 1747, 1749-1750, 1752-1756 г.г. и войны с волжскими калмаками [Моисеев, 1991, с.13-20, 25-27, 43-46, 48, 50-51, 53, 60- 62, 64-69, 70-73, 78-80, 101-108, 111-112, 114-116, 118, 120-121, 129, 138, 164-173, 184-185, 188, 198-200, 216, 219, 222-224, 227-229; Златкин, с.129; Султанов, 2006б, с.177, 193, 204, 210, 219-220, 225-229, 231-232; История, 2005а, с.275-276; Сулейменов, Моисеев, с.41-53].

Вполне естественно воспринимать эти многочисленные изнурительные войны не иначе как борьбу за свободу и независимость. С целью остановить движение России в районе Обь-Иртышского междуречья, в 1744-1745 годах джунгары готовили нападение на русские крепости и заводы из верховьев Ишима. [Моисеев, 1991, с.157]. Тогда в «Западную Сибирь были переброшены пять усиленных "двойной артиллерией" драгунских полков» [Моисеев, 2000, с.36-37]. И.Я.Златкин сообщает, что два пехотных и три конных полка регулярных войск впервые вступили в Сибирь лишь в 1745 году, но «местные власти не переставали жаловаться на то, что этих войск все еще слишком мало, чтобы существенно изменить военно-политическую обстановку в пользу России». Российская империя считала себя не готовой и к войне с цинами. Летом 1755 года командующий войсками Сибири генерал Крофт «изложил Коллегии иностранных дел свое мнение о том, что не следует принимать ойратских беженцев, искавших спасения от маньчжуров в русских пределах, ибо в России вслед за беженцами могут появиться войска Цинской империи. Это весьма опасно, так как "в тамошних Верхнеиртышских и протчих по линии крепостях команды столь малолюдны, что инде в случае воровских и неприятельских нападений не только над ними поиску учинить не в состоянии, но едва и себя охранять могут"» [Златкин, с.284-285]. Моисеев ранее писал, что казаки неоднократно предлагали Петру I совместно выступить против ойратов. «Однако русское правительство, несмотря на военные столкновения с джунгарами отрядов И.Д.Бухгольца, а затем генерал-майора И.Лихарева в бассейне Верхнего Иртыша, а также на Алтае, уклонилось от совместной с Казакским ханством войны против Джунгарии. Но продиктовано это было вовсе не политической и военной слабостью казаков, как считал В.Я.Басин. Казакские жузы представляли весьма значительную военную силу в Средней и Центральной Азии. <...> Джунгарское ханство рассматривалось правящими кругами России как заслон против Цинской империи,...» [Моисеев, 1991, с.84].

Таким образом, взгляды Моисеева на джунгарскую тематику к моменту публикации статьи в 2000 году, претерпели качественные изменения. В своих ранее изданных объемных работах ныне покойный джунгаровед излагал совершенно другие мысли относительно роли Казакстана в рассматриваемых военно-политических событиях, детальный разбор которых не входит в задачу настоящего очерка [Моисеев, 2000, с.22-43].

Объективный процесс демифологизация истории продолжается. Популярный тезис об угрозе исчезновения казаков как этноса и монолог Жириновского на «Эхо Москвы», о том, как по джунгарам пальнули из пушек, и они разбежались, - лишь очередная дань советской историографической мифологии.

В XVII веке войны казаков против ойратов были весьма успешными. Уфимский воевода О.Я.Прончищев в октябре 1620 года «доносил в Москву, что "колмацким тайчам учинилась теснота великая от Казачьи Орды от Ишима-царя: побил де у них многих людей"» [Моисеев, 1991, с.26]. Как видим, русские источники по старой традиции называют ханов царями. Зимой 1643 года Жангир-хан  (Джахангир) с отрядом в 600 воинов нанес сокрушительное поражение 50-тысячному войску джунгаров. По сведениям Ильина Г. «"...И Янгир де, покопав шанцы меж каменем, и в те шанцы посадил 300 человек с вогненным боем, а сам с тремя стами став в прикрытие за каменем. И кон де тайша с воинскими людьми приступил к шанцам и ис шанцов де у контайши побили многих людей. И с другую де сторону на нево ж контайшу приходил с воинскими людьми сам Янгир и побил де у контайши на тех дву боях людей тысяч с десять"». В это время на помощь Жангиру пришел Жалантос-бахадур с войском и Батур-хунтайджи отступил [Моисеев, 1991, с.44-45].

Ни Джунгария, ни тем более Россия, в середине XVIII века не контролировали социально-политическую обстановку в Казакстане. Юрисдикция этих государств на Казакстан не распространялась. Казаки не платили им налогов, с джунгарами находились в состоянии войны, а борьба за власть между казакскими элитарными группами не прекращалась ни на миг. Политический курс России в Казакстане был достаточно осторожен. Дело не шло дальше разведки, установления коррупционных связей с влиятельными лицами и налаживания торговли. Торговые отношения с ойратами отражали политический вес и амбиции, представляемого ими ханства. Джунгарские торговцы вели себя высокомерно и игнорировали условия торговли, выдвигаемые русской стороной. В нарушение правил ойратские купцы, приезжавшие в сибирские города, отказывались предоставлять товары для досмотра. Они самовольно продвигались вглубь Сибири «и "нашим подданным обывателям многие обиды, как в забрании конских кормов, так и в прочем чинили"». И это притом, что в сибирских крепостях джунгары вели беспошлинную торговлю. «Так, голова таможенных служителей в Усть-Каменогорской крепости Михаил Комучегов в декабре 1742 г. сообщал в сибирскую губернскую канцелярию: "мимо крепости прошел ойратский торговый караван и по зареченскую сторону и с башлыком Мергеном Утилметевым и на осмотр не дались... А впредь как с ними в осмотре поступать понеже де с ласкою никакими мерами на осмотр не даются и в разговорах де поступают они, бухарцы, весма гордо и противно"». Примечательно, что наиболее оживленной русско-джунгарская торговля была в период с 1742 по 1748 годы, когда между казаками и джунгарами после военной кампании 1741 года наступило перемирие. Не изменилась ситуация и после смерти Галдан-Цэрена. В письме от 14 декабря 1745 года сын Галдан Цэрена - Цеван-Доржи-Аджа-Намжил-хан писал в Россию, «что отец поддерживал с Россией хорошие отношения, "а ныне я посолство и купечество отправлять и во всем протчем по прежнему обыкновению поступать буду"» [Ретунских, с.46-53; Златкин, с.281]. О реальных возможностях российской политики в регионе свидетельствует судьба специального посольства, в состав которого входил полковник российской артиллерии Иоганн Густав Гербер. В 1731 году караван разбили казаки Младшего жуза, и Гербер чудом остался живым. Такая же участь постигла караван Карла Миллера в 1738 году. Возле Туркестана экспедиция была захвачена казаками Старшего жуза [История, 2007в, с.7-8].

Россия еще не располагала подробными материалами о географии страны. Картографирование обширных территорий Казакстана начало осуществляться лишь в 50-х годах XIX века. Особого рассмотрения требует вопрос о военной мощи ойратов. Джунгарское ханство было сильнейшим государством Центральной и Восточной Азии. Военные традиции ойратов складывались еще при Чингиз-хане, когда четыре тысячи ойратов под командованием амира Кутуки-беки входили в правое крыло армии полководца Боорчу-нойона [Рашид-ад-дин, 1952, книга 2, с.267, 269]. Джунгары не раз одерживали блестящие победы в сражениях с гораздо более многочисленными и оснащенными войсками Цинской империи. В случае войны они выставляли до 100 000 конных воинов, в том числе 50 000 латников. Располагали артиллерией и ружьями (турками) собственного производства. Общеизвестно, что армия Наполеона оказалась в полной беспомощности, столкнувшись в России с крепкими морозами и тактикой партизанской войны. Джунгары же вели зимние боевые действия в условиях огромных заснеженных степных просторов Казакстана и прекрасно ориентировались на местности. Имея большой исторический опыт батальных сражений, продолжавшихся порою до нескольких суток, они умело действовали и отдельными отрядами. Военные операции тщательно планировались; - джунгары наносили по Казакстану стремительные сходящиеся удары с юга и севера, применяли фактор внезапности, окружение и т.д. Джунгарские воины отличались физической закалкой, отличной боевой подготовкой, дисциплинированностью и бесстрашием, феноменальным, по свидетельствам европейских современников, зрением. Известен в военной истории разгром цинских войск в 1716 году, когда 6000 - ый отряд джунгаров совершив стремительный рейд в Тибет через непроходимые горы Куэнльуня, неожиданно обрушился на противника. Джунгары потерпели поражение в силу политических междоусобиц, охвативших ханство в 1755 году, а не военного превосходства маньчжуро-китайцев и это признавала русская дипломатия [Моисеев, 1990, с.70-72, 78-81; Сулейменов, Моисеев, с.33].

Казаки принимали наиболее деятельное участие в событиях, предшествовавших уничтожению Джунгарии цинской армией. Системное давление казаков на ойратов облегчало России колонизацию областей в верховьях Енисея, Тобола и Иртыша. Причем влияние казакских ханов на политику ойратов всегда было значительным. Еще в 1684-1697 годах, в период резкого ослабления Джунгарии, когда цины разгромили в Монголии Галдан-Бошокту-хана (1678-1697) в ходе военных операций 1690-1697гг., его племянник Цэван-Рабдан в соперничестве за власть с Галданом опирался на поддержку цинов и казаков. Галдан-хан не смог присоединить к своим владениям Халху. После сокрушительного поражения в битве с армией Галдана в августе 1688 года, халха-монголы по своей инициативе стали подданными Цинской империи. Галдан сражался против цинов и проиграл. В 1697 году он покончил жизнь самоубийством [Акишин, с.6-28; Златкин, с.181-182, 189-191, 193-198, 203-204, 208-209, 213]. После смерти Галдана в 1697 году сын хана Сенге - хунтайджи Цэван-Рабдан (1697-1727) стал официальным правителем, хотя фактически захватил власть в Джунгарии в конце 80-х годов XVII столетия [Златкин, с.186,214]. Весной 1698 года Цэван-Рабдан направил письмо императору Цинской империи Сюань Е, в котором обвинял хана Тауке в развязывании войны. По словам хунтайджи, по просьбе хана казаков, он вызволил находящегося в Лхасе у далай-ламы его сына, ранее плененного Галдан-ханом. Но затем отношения с Тауке-ханом испортились и Цэван-Рабдан начал военные действия против казаков. Цэван-Рабдан указал следующие причины войны. Тауке-хан разбил 500 ойратов, доставивших к нему сына; убил подданного хунтайджи Урхедей-Батур-тайдзия, пленив его людей; захватил более ста кибиток семей урянхайцев с их скотом и имуществом; ограбил караван в котором ехала из Поволжья невеста Цэван-Рабдана, дочь Аюка-хана. Ойратское ханство было ослаблено войной с цинами. Будучи теснимый с востока цинами, на севере, северо-западе и западе русскими и казаками, Цэван-Рабдан ставил в известность императора Сюань Е, чтобы снискать его расположение и получить возможность действовать в западном направлении [Златкин с.215-217]. Избегал Цэван-Рабдан и столкновений с Россией в долине Енисея, принудительно выселив оттуда своих подданных кыргызов в 1703 году [Моисеев, 2006, с.37].

Война с Тауке-ханом не была результативной. Златкин пишет: «Нам неизвестен исход войны 1698 года, но мы знаем, что после этого Джунгарское ханство более полутора десятилетий ни с кем не воевало и поддерживало мир на всех рубежах» [Златкин, с.218]. В 1709 -1711 годах ойраты вновь стали нападать на Казакстан. Жестокие столкновения шли с переменным успехом. В 1713-1714 годах казаки нанесли ойратам ряд крупных поражений. Цинский дипломат Бао Чжу был в 1716 году в Джунгарии. Он записал «в своем путевом журнале: "...третьяго года хасаки, делая набеги, многия пограничные кочевья совершенно раззорили, множество народа побили, а жен, детей побрали в плен... прошлого года дзайсан (князь - Авт.). Дулэр, находившийся против их в трех тысячах, претерпев поражение, возвратился с великим уроном"». В 1717 году ойраты совершив несколько успешных военных операций в Казакстане, сосредоточились на войне с цинами. В течение второй ойрато-цинской войны в 1717-1722 годах, казаки вторгались в Джунгарию. По сообщению русского посла к ойратам И.Д.Чередова в 1720 году «"подбегала Казачья орда и взяла тысячи с три людей ево же контайшиных"» [Сулейменов, Моисеев, с.20-21].

Укрепив власть, Цэван-Рабдан потребовал от цинов возвращения территории Халхи. В 1715 году начались военные действия, длившиеся до 1722 года. Ойраты не добились решающей победы, уступив цинам в 1720 году ранее завоеванный Тибет. 11 сентября 1716 года к сибирскому губернатору М.П.Гагарину в Тобольск явились два посла из Казакстана. От имени Каип-хана они выразили готовность воевать против ойратов сами, или совместно с русскими войсками. Речь шла о возможности быстрой мобилизации двадцати либо тридцатитысячного войска казаков. Гагарин одобрил предложение казаков, установив с ними взаимодействие. Сибирский губернатор написал Петру I, что узнав о выступлении воинских подразделений казаков на стороне России, Цэван-Рабдан не осмелится «"воеваться с людьми вашего величества и противности чинить в городовых делах"» [Златкин, с.223-225, 227, 233]. Губернатор отмечал: «И о том доношу величеству Вашему, что отказать им того конечно ненадобно потому, государь, что соседи они ближние тому калмыцкому владельцу и разоряют они его всегда, и опасность, государь, он от Казачьей орды, такоже как и от Аюки-хана калмыцкого, имеет, то де владелец калмыцкой всегда» [Казакско-русские отношения, с.16-18]. Казаки систематически атаковали ойратское ханство. В условиях постоянной военной опаcноcти, исходившей от цинов и казаков, Цэван-Рабдан начал миролюбивую политику в отношении России. После военных столкновений с отрядом И.М.Лихарева в 1720 году, тяжелых переговоров с миссией И.Унковского, в 1724 году Цэван-Рабдан и Петр I договорились жить в мире и согласии. Государь ойратов отказался от протектората Российской империи [Акишин, с.6-28; Златкин, с. 228-229, 232-233].

Военные успехи ойратов в Казакстане 1723 года в научно-популярной литературе явно преувеличены. Известно, что население Джунгарского ханства изнуренное войнами с цинами и казаками находилось в плачевном состоянии. В 1723 году одна ойратка рассказала жене И.Унковского, что ойраты бедствуют из-за войны с цинами, восьмой год «как мы в великом страхе пребываем». Тем не менее ойраты желали отвоевать Халху, города Хами и Турфан. В 1729-1731 годах новый хан Галдан-Цэрен провел несколько успешных военных мероприятий против цинов. Осенью 1732 года цины разбили армию ойратов в Халхе. В этом же году вторгшихся ойратов почти целиком уничтожили в Казакстане. Оставшиеся в живых вернулись пешими и им «с великою осторожностью велено стоять в крайних своих улусах от приходу казачьего...» [Златкин, с.233-234, 242 -244]. Несмотря на тяжелые удары ойратов 1723-1725 годов и временный захват ими ряда городов, казаки после отступления вернулись и нанесли врагам сокрушительные поражения в 1726-1729 годах [Сулейменов, Моисеев, с.22-23].

Джунгария не была империей. Успехи ее агрессивной политики на западе, впрочем и на востоке, были весьма кратковременными, перемежаясь с тяжелыми поражениями, ослаблением экономики, обнищанием простых ойратов и крайним усилением центробежных сил. В 1724-1738 годах в Туркестане правил хан Самеке, а после него другие казакские чингизиды [История, 2005б, с.392-393; Моисеев, 2000, с.37].

Разгромленный казаками в 1727-1729 гг. Галдан-Цэрен (1727-1745) был изгнан из Южного Казакстана и Мавераннахра. Представители российской администрации Оренбурга Кирилов И.К. и Тевкелев А.И. 24 октября 1734 года информировали Коллегию иностранных дел о том, что правителем Ташкента и прилегающих областей является хан Старшего жуза Жолбарс; ойраты заключили с ним мирное соглашение [Моисеев, 1991, с.106]. Фактически вся полнота реальной власти в Ташкентском и Сыр-Дарьинском регионах принадлежала казакам, получавшим дань с местного оседлого населения. Сам факт убийства правившего в Ташкенте хана Жолбарса (1720-1739) ходжами, недовольными его злоупотреблениями, в Ташкентской мечети в 1739 году, показывает, что джунгары здесь не контролировали местные реалии [История 2005 б, с.398-399].

Согласно Донесению полковника Павлуцкого командующему войсками на Сибирских линиях генерал-майору Киндерману Х.Х., в ноябре 1745 года, ойратский посол в Россию Курен Кучин сообщив о джунгарских караулах на западных границах, отметил, что «..и те де караулы имеются более в осторожность, яко от киргиз-кайсаков, понеже они зенгорцы на оных по непостоянству их, весьма ненадежны» [История, 2006б, с.313, 371, 373, 375].

Казаки использовали любую возможность для ослабления монгольского ханства. Непрерывные атаки казаков на западные области Джунгарии были губительными для их населения. Российский посол к ойратам Л.Угримов зафиксировал в своем отчете, что в 1730 году «"казачья орда разбила их калмыцких дербетов с тысячу кибиток, у которых и скот весь отогнали, и их самих в полон взяли"». В 1731 году казаки в ходе войны ойратов с цинами, опустошили три джунгарских улуса возле озера Нор-Зайсан. Осенью этого же года войска казаков проникли в глубинные регионы Джунгарского ханства. Они разорили Горный Алтай и овладели территориями ойратов вдоль левого притока Иртыша реки Чар, изгнав врагов до Тарбагатая [Кушнерик, с.119-121]. Потеряв восточные области, ойраты в 1740 году вынуждены были заключить мир с цинами, определив Монгольский Алтай и озеро Убсанор границей между государствами [Златкин, с.247]. Вторжения ойратов и маневрирование отрядов казаков на обширных просторах Дешти Кипчака вовсе, и это показали будущие военно-политические катаклизмы, не означали окончательной победы агрессоров. Сибирский губернатор П.И. Бутурлин направил в Коллегию иностранных дел донесение о предстоящей военной операции джунгаров против казаков. (Документ № 54 от 8 июня 1741 года). По его сведениям, лишь одна треть «Казачьей орды» замирилась с Галдан-Цереном и приняла его подданство. «А той же Казачьей орды две трети паки остались в прежнем своем состоянии и происходили по природному своему злому обычаю в воровствах». Бутурлин далее сообщал, что казаки убили близкого родственника Галдана-Цэрена, выехавшего со свитой в степь на охоту. По этой причине Галдан-Церен отправил в Казакстан многочисленное войско. «А оная де Казачья орда кочует в разных местах, и подданных их владелца Галдан-Чирина, разоряют, и скот отгоняют, и людей побивают». Джунгарское войско намеревалось зимовать в урочище Чирик, но казаки сожгли травы в урочище, лишив ойратов этой возможности. Войско джунгаров остановилось близ Верхнеиртышских российских крепостей, планируя напасть на казаков 15 февраля 1741 года [Моисеев, 2006, с.75, 301].

Стремление ойратов как полагал автор описания казачьих степей Левшин А.И., «надолго усмирить, а если можно и совсем истребить столь вредных соседов» обернулось полным крахом и гибелью западного монгольского государства. Исследователь подчеркивал эфемерность ойратского влияния в Старшем жузе при Галдан-Цэрене: - «Однако ж, завоевание сие, подобно большей части побед над кочевыми народами, не было прочно». Оценивая реальное положение казаков Старшего жуза, Левшин писал, что «несчастие не истребило в них привычки и всегдашнего стремления к независимости». Откликнувшись на просьбы о военной помощи ойратских аристократов Даваци и Амурсаны, казаки, по словам Левшина, «не упускали ни одного случая, под видом пособия несчастным, обессиливать набегами древних врагов своих». Левшин дал характеристику своеобразию взаимоотношений между царским правительством и казакскими ханствами. В 50-х годах XVIII столетия после двадцати лет подданства казаков, Россия «не только не могла обезопасить пределов своих от грабежей, но даже не приобрела верного средства выручать коренных подданных своих из плена от народа, который добровольно ей покорился». В 1756 году Семилетняя война с Пруссией помешала отправке регулярных войск против казаков Младшего жуза, грабивших башкирские и русские селения. «Частые нападения на военные линии наши, отгоны лошадей, увлечения в плен людей, разграбления караванов, сражения с нашими отрядами и множество подобных происшествий показывают, какое понятие имеют киргизы о подданстве своем России. Также поступают они и с другими соседственными державами, которые называют их подданными своими». Левшин объяснял поведение насельников степей тем, что «они почти совсем не знают подчиненности, у них не существуют даже ни имя подданного, ни имя владельца. Явление очень любопытное для политиков!» Левшин пришел к выводу, что покорить казаков «ценящих грубую свою независимость выше всех благ мира!» и кочующих «в степях, вообще бесплодных, бесприютных», практически невозможно. «Вот укрепления, ограждающие киргизов! Вот непреоборимый оплот настоящего их положения!» - пылко, как будто восклицал, на страницах своего труда молодой сын воронежского помещика Алеша Левшин, приложивший в дальнейшей своей карьере немало усилий для отмены крепостного права. Левшин предлагал наделить крепостных гражданскими правами при условии строгого отбывания установленных повинностей; а во избежание бродяжничества дать крестьянам возможность выкупить земельный участок [Левшин, с.160, 172-173, 223, 362, 374]. По сообщению ойратского посла Донрюнга в Самарской провинциальной канцелярии от 26 августа 1741 года, во время войны ойратов с цинами, казаки неоднократно разоряли Джунгарское ханство. Донрюнг пояснил, что «...во всю оную с их китайцами войну киргис-кайсаки приходя в их улусы немалые раззорении причиняли и владелцов маломочных побивали и владении их в полон к себе забирали, к тому ж когда они, киргисцы, в их улусы для какого-либо дела приезживали, то всегда им честь и удоволство показывано, а от них к ним посылаюсчияся никогда в свои жилисча возврасчения уже не имели, но всегда киргисцами побиваны, которых обид хан их более уже претерпеть не мог» [Архив 1741-1742]. После смерти Галдан-Цэрена в 1745 году распря ойратских группировок ускорила гибель ханства. В этом же году «оренбургскому губернатору И.Неплюеву пришлось отговаривать правителей Среднего жуза от вторжения в ойратские улусы». Как показали дальнейшие события, российская дипломатия была не в состоянии остановить разгоревшееся военно-политическое наступление казаков против ойратов [Златкин, с.285]. В 1752 году осенью и зимой казаки разгромили вторгшуюся армию властителя джунгаров Лама-Доржи, начавшего войну после отказа Аблая выдать ему ойратских аристократов - прямого потомка Батур-хунтайджи - Даваци; сына Уйзен-Хошучи, женатого на дочери Галдан-Цэрена, хойтского князя Амурсану и его брата Банчжура. Во главе отряда из 600 всадников князья Даваци и Амурсана скрытно проникли в Джунгарию из Казакстана и 12 января 1753 года убили Лама-Доржи и четырех зайсангов в его собственной ставке близ реки Или. Затем с помощью войск султана Аблая они уничтожили очередного хана Немеху-Жиргала и его сторонников. Благодаря покровительству султана Аблая, Даваци занял ханский престол [Сулейменов, Моисеев, с.41, 46, 48-52; Златкин, с.286-287]. В 1753-1756 годах, участвуя в джунгарских междоусобицах, сначала на стороне князя Даваци, а потом Амурсаны, войска Аблая нанесли тяжелые поражения ойратам на территории Джунгарии. «Дружеские связи хойтского тайджи Амурсаны с султаном Среднего жуза Аблаем привели к катастрофическим последствиям для государства ойратов - казаки нанесли мощные удары по кочевьям джунгар в бассейне реки Эмиль и Или, угнав более 10 тысяч семей» [Пастухов, с.21]. Летом 1756 года из-за отказа казаков выдать Амурсану, началась война с цинами. В ходе ожесточенных сражений, казаки нанесли маньчжурам серьезный урон в местности Калмык-Тологай и при Аягузе [Сулейменов, Моисеев, с.58-59]. Противник был вынужден отступить, а впоследствии император Цяньлун (1736-1796) заключил с казаками мир и военный союз, предложив им земли ойратов. Согласно договору с цинами в 1757 году «Аблай и 30 тысяч его воинов оказали помощь в нападении на Амурсану». При этом «казаки выводили из ойратских кочевий порой по 7 пленников на одного казакского воина» [Сулейменов, Моисеев, с. 50-61, 63-65; Пастухов, с.25].

В те суровые 50-е, в тяжелой борьбе с цинами, Аблай возвратил территории восточного и юго-восточного Казакстана. Активизировалось и продвижение России в Сибири. 2 мая 1756 года Елизавета Петровна издала указ о присоединении к России территории горного Алтая, что не помешало казакам зимой 1759 года в ходе преследования уцелевших ойратов, совершить успешное нападение на Горный Алтай и захватить в плен около 300 алтайцев. Вторжение казаков началось осенью 1758 года. Впоследствии батыр Кошкарбай разбил урянхайцев и пленил около 1500 человек. Отряды казаков проходили между Шеманаевским и Екатерининским форпостами Колыванской линии, но российские военные не пытались остановить их движение. В 1758-1760 гг. казаки неоднократно атаковали алтайцев и урянхайцев. Послание командующего сибирскими линиями Фрауендорфа в апреле 1759 года с просьбой отпустить из плена 219 ясачных теленгитов согласно реестру, Аблай проигнорировал. Очередное вторжение казаков в Горный Алтай состоялось в 1760 году [Самаев, с.151-155; Сулейменов, Моисеев, с.72; Кыдыева, с.108].

Так была создана новая политическая реальность в отношениях Цинской, Российской империй и Казакстана, интересы которого России в качестве протектора предстояло защищать в изнурительных дипломатических переговорах и взаимной подготовке к большой войне с маньчжурскими правителями в конце XIX столетия. В 1689 году цины военной силой навязали России подписание Нерчинского договора. Город тогда окружили цинские войска. Маньчжурская империя завладела территориями Приамурья - Албазинским воеводством и уездом, которые 50-60 лет принадлежали русским, а также частью нейтральных земель. Цины существенно отодвинули свои границы на северо-запад и лишили Россию выхода к Тихому океану. Джунгары смирились с продвижением России в Южной Сибири. Хотя они и провели ряд военных операций против российских военных и поселенцев, это не привело к заключению официальных договоров и отступлению России. Политическим амбициям ойратов не суждено было осуществиться. Непродуманные военные авантюры на западном, северном и восточном направлениях при отдельных тактических достижениях не привели к системному укреплению западно-монгольской государственности. Ойраты не решили ни одной политической задачи. Объединить Халху, Восточный Туркестан при поддержке иерархов буддийской церкви Тибета, покорить казаков и Кокандское бекство им не удалось. Война с маньчжурами изначально была обречена на провал. На это указывает динамика военно-политических столкновений с цинами. Поражения ойратского хана Галдана при Улан-Бутуне осенью 1690 года, в 1696 году на берегах Толы, довели его  до  самоубийства. Цины присоединили к своей империи регионы от Алтая до Халхи, султанат Хами [История, 2014, с.85-87].

Военные успехи цинов были убедительными предвестниками будущей гибели Джунгарского ханства, не сумевшего реализовать ни одной стратегической задачи. Прорыв на запад не удался. Обескровив себя в бесконечных сражениях с казаками, ойраты уступали территории на западе, севере и востоке. Отчаянная агрессия ойратов вела их к гибели; они пытались сохранить ханство, попавшее в окружение казаков, цинов и стратегического продвижения России в Сибири. Но и защитить страну ойратам не удалось. Поэтому Джунгария явно не соответствует высокому статусу империи. Она развалилась словно карточный домик. Самоубийство Галдана-Бошокту-хана в 1697 году после разгрома маньчжурами, ознаменовало несостоятельность политической элиты рыхлого государственного образования. Крушение ханства вызвало расцвет работорговли в Сибири в конце XVIII столетия. Огромные массы ойратов стали рабами, которых казаки продавали на рынках Сибири. Исследователь сибирской истории Шашков С.С. посвятил этой тематике свой труд «Рабство в Сибири». Он писал: «Таким образом, начиная с половины XVIII столетия, Джунгария сделалась главным источником, доставлявшим Сибири рабов. И сибиряки получали из этой страны невольников не только путем вышеописанных непосредственных отношений с джунгарами, но также и посредством киргизов, которые вплоть до указа 1828 году были самыми деятельными поставщиками невольников Сибири» [Шашков, с.146]. В первой половине XVIII века ханы двух жузов перешли под протекторат России, что было продиктовано необходимостью обезопасить северные рубежи в условиях непрерывной войны с западными монголами и расчетами на военную помощь. Российская империя допускала возможность совместного с ханами казаков выступление против ойратов в случае ухудшения отношений с западными монголами. Переводчик Тевкелев М. в своем представлении № 43 от 10 апреля 1733 года в Коллегию иностранных дел писал: «Сия Киргис-кайсацкая орда е.и.в. в подданстве потребна быть имеет, особливо для хантайши, понеже в случай какой-либо от него, хантайши, стороне российской показания противности, повелено будет ему, Абулхаир-хану, со всей ордою кайсацкою идти на него, хонтайшу, войною, то как можно надеется, что немногие кайсаки в домех своих за оною посылкой останутся, понеже они, кайсаки, с ним, хонтайшею, великую жалузию между собою имеют» [Казакско-русские отношения, с.99-100]. Еще более серьезную угрозу представляла для России Цинская империя. Опасаясь ее движения на запад, в Петербурге отказались от предложенного цинами военно-политического союза против ойратов в ходе второй джунгаро-китайской войны, продолжавшейся 19 лет (1715-1734). Россия в первой половине XVIII века стала рассматривать ойратов как союзников против растущего могущества Цинской империи [История, 2014, с.99, 105; Моисеев, 2000, с.33].

28 августа 1740 года в Орске присягнули на верность Российской империи хан Среднего жуза Абулмамбет и султан Аблай. Это была единственная встреча Аблая с представителями царской администрации. Подданство было номинальным и отражало также борьбу чингизидов за власть [Сулейменов, Моисеев, с.29-31]. О том, что казаки фактически не собирались терять независимость, свидетельствуют все последующие политические события вплоть до середины XIX века, когда взаимоотношения с ханами все еще осуществлялись через Коллегию иностранных дел. Левшин А.И. красочно изложил в своем «Описании киргиз-казачьих или киргиз-кайсацких орд и степей» в главе пятой части II «Историческое обозрение Средней и Меньшей киргиз-казачьих орд с 1730 года до настоящего времени», обстоятельства принятия ханом Абулхайром присяги. «Появление Тевкелева в Орде открыло все властолюбивые замыслы хитрого Абульхайра. Чиновники, ехавшие приводить новых подданных России к присяге, не только не были приняты соответственно своему назначению, но тотчас по приезде едва не лишились жизни. Киргизы, раздраженные одною мыслию о потере дикой свободы, увидя посреди себя русских, вдруг взволновались и немедленно хотели принести Тевкелева в жертву гневу своему. Хан спас его, но не усмирил волнения, отважнейшие из подвластных ему напали на него самого и потребовали отчета в праве, которое он без согласия их присвоил себе, входить в сношения с иностранными державами, и обещать им покорность как за себя, так и за все орды. Нельзя было не ожидать сопротивления, зная, что Абульхайр на отправление своих посланцев в Россию вынудил согласие только небольшого собрания киргиз-казаков. Сия хитрая смелость даже могла ему стоить жизни, и если он не пал тогда под ударами разъяренных соотечественников своих, то обязан спасением не власти своей над ними, слабость которой мы сейчас увидим, но счастию» [Левшин, с.181]. В 1724 году цины завоевали ойратский аймак Хошоут в провинции Цинхай, где убили 80 тысяч хошоутов. Ойраты потеряли один из четырех аймаков. Сменивший Цэван-Рабдана его сын Галдан-Цэрен безуспешно пытался отвоевать Цинхай и Халху. После короткой передышки война возобновилась в 1729 году. Ойраты разбили цинов возле города Кобдо; в 1731 году нанесли ряд поражений войскам цинов и халхаских князей. Но в 1732 году цины разгромили армию Галдан-Цэрена в сражении возле монастыря Эрдэни-дзу недалеко от реки Орхон. В 1734 году начались мирные переговоры, затянувшиеся на несколько лет. В 1740 году император Цяньлун и ойратский владелец заключили мирное соглашение, установив границу по Алтаю [История, 2014, с.105,107; Моисеев, 1991, с.98,164].

Во время сражений ойратов с цинами, возобновленных в 1729 году и последовавших переговоров между ними, столкновения казаков на границах с ойратами носили систематический характер. Выше отмечалось, что казаки вторглись вглубь Джунгарии в 1731 году; в 1732 году отразили нашествие ойратов. В 1735 году ойраты воевали на территориях Мавераннахра, Старшего жуза и приграничья Среднего жуза. В 1739 году они начали масштабное наступление на Казакстан [Моисеев, 1991, с.101-108, 114]. В фонде «Зюнгорские дела» архива внешней политики России сохранились уникальные сведения о героизме неизвестного казакского воина, которого джунгары хотели использовать в качестве проводника во время преследования отступающего мирного населения: - «"И для указывания протчих таких Казачьей орды, - говорится в одном из документов, - вел их калмыков пленный из Казачьей орды человек и то все обманом водил нарочно и напускал снег и мороз великой, потому, что он был еретик и от того едва они, калмыки, спаслись, а несколько было урону - от холоду померли и так они, калмыки, онаго вора еретика сожгли и пошед паки напали на казачьи жилища, коих весьма многолюдно было по-видимому и за вышепоказанным уроном своих людей от морозов наступать на них не смели и так возвратились"». Сражения, в ходе которых был пленен султан Аблай, шли с переменным успехом до лета 1741 года. По сообщению русским властям енисейского кыргыза Кычика Чюганова от десятого июня 1741 года: «"с тою калмыцкою силою Казачья орда дралась в ... месяце Чеган Цара (Цаган Сар-февраль.- Авт.) и Казачья орда калмыцкую силу одолила и с правого крыла калмыков много побила"» [Сулейменов, Моисеев, с.34-36; Моисеев, 1991, с.115-118]. Несмотря на несколько поражений, войска казаков разбили правое крыло ойратской армии; в ходе нескольких походов в Джунгарию, разгромили улус главного военачальника Септеня. В 1743 году, перед почетным освобождением из плена, Аблай заключил мир с Галдан-Цэреном от имени трех жузов [Сулейменов, Моисеев, с.35-37].

В 1749 году сын Галдан-Цэрена, новый правитель ойратов Цэван Доржи (1745-1750) должен был жениться на дочери Абулхайр-хана. Прибыла специальная делегация ойратов, осенью 1749 года посольство Младшего жуза посетило Джунгарию, Нуралы-хан прислал Цэван-Доржи в подарок золотую саблю; но брак не состоялся. В это время казаки Старшего жуза начали успешные военные действия против ойратов в Южном Казакстане, Ташкентском регионе, а в Джунгарии произошел государственный переворот. Цэван-Доржи погиб и к власти пришел его старший брат Лама-Доржи (1750-1753) [Моисеев, 1991, с.195-198, 201-202]. В целом перемирие сохранялось до 50-х годов, когда казаки включились в междоусобную войну джунгаров за ханство, а затем отражали нападения Цинской армии. Российские дипломаты, официальные лица и исследователи были прекрасно осведомлены о плачевных для джунгаров результатах военной экспансии против казаков. Первый член-корреспондент Петербургской Академии Наук П.И.Рычков, в своем историко-этнографическом труде «Краткое известие о татарах и о нынешнем состоянии тех народов, которые в Европе под именем татар разумеются», написанном в 1750 году, отмечал: «...казаки - народ сильной, <...> И хотя зюнгорский владелец прежде российского их подданства многажды покушался обе оные орды себе покорить, но того учинить не мог, ибо их самих, ежели б совокупились, от 40 до 50 тысяч человек на войну легко и быстро збирается». Эту высокую оценку военного потенциала Среднего и Младшего жузов, Рычков дал еще до вторжений армий султана Аблая и Цинской империи в Джунгарию, положивших конец существованию государства ойратов [История, 2007а, с.6-8, 60, 74].

Крупнейший российский дипломат генерал-майор А.И.Тевкелев в своей мемуарной записке составленной в 1755 году под названием «Сначала какое высокое разсуждение было и с пользою признано киргис-кайсацкие орды в потданство Российской империи о принятии способы искать» писал: «А в двух ордах, Средней и Меньшей, на конь сядут в нужное время вдруг со сто с тритцеть тысяч человек, а в резерве останется в запас еще столько же военных людей» [История, 2005в, с.43, 322].

Присяга на верность российской короне носила декларативный характер и не имела реального правового содержания. Исследователь истории присоединения Казакстана к России В.Я.Басин считал номинальным влияние царского правительства на казакское общество в XIX веке. Он подчеркивал, что «для XVIII и начала XIX века употребление термина "подданство" по отношению к казакам представляется неправомерным. Здесь речь идет о российском протекторате. Говорить о российском подданстве правомерно лишь со времени распространения на казаков общероссийских законов, то есть - не ранее середины 50-х годов XIX века». Басин отмечал, что и протекторат был относительным. Это была «форма сравнительно слабого подчинения России Младшего и Среднего жузов, которая имеет много общего с протекторатом». Понятие вассалитета также не охватывало тонкости взаимодействия ханов с Россией. Правители казаков «не получали от России и ее императоров никаких феодов или ленов». Они вели независимую политику в своих обширных владениях. «По образному высказыванию К.Маркса, казаки в то время не представляли еще "живую частицу государства" Российского» [Басин, с.257 - 260].

Такой вывод согласуется с политической обстановкой в Казакстане XVIII века. Возвышение Аблая и его самостоятельная политика в Центральной Азии, убедительное свидетельство тому, что планы Джунгарии и Цинской империи подчинить территории казаков, прилегающие к Средней Азии, а также захватить с помощью казаков Мавераннахр, оказались неосуществимыми. Казакстан одержал военно-политическую победу над Джунгарией силой собственного оружия и военной дипломатии, сохранил суверенитет по отношению к Цинской империи, вернув восточные земли, ранее захваченные ойратами. Казаки преследовали джунгар, бежавших в Поволжье к калмацкому хану Дондук-Даши в 1759 году. В письме Дондук-Даши, для отправления русскому правительству, джунгарский нойон Шеаренг сообщал: «"Как передние наши улусные люди стали уже чрез Иртыш переправляться, то на задний наш улус, состоящий в пятистах кибитках, в котором сестра моя, девка имянуемая Киргес находилась... касаки напали и их разбили и со оною моею сестрою всех забрали к себе, а та моя сестра и поныне в улусе Аблай Солтана у касака, имянуемого Найман Цортоинбая находится"» [Митиров, с.232-234]. Известный монголовед В.Л.Котвич писал: «Дорожа своими соглашениями с манджурами, Русское правительство предпочло созерцать, как они расправились с ойратами и завершили свои завоевательные планы покорением Джунгарии и Восточного Туркестана» [Котвич, 1921, с.791].

По последним уточненным данным С.Г.Скобелева, «...от смерти уцелело около трети всего населения ханства, соответственно, погибло до 670 тыс.чел., из них непосредственно от действий цинских войск около 400 тыс. чел. В результате завоевания и последующих действий цинских властей джунгарский этнос свое существование на коренных землях практически прекратил» [Скобелев, с.54-60].

А.М.Пастухов, не соглашаясь с мнением большинства ученых о стремлении цинов полностью ликвидировать ойратов, отмечал, что император охотно принял в свое подданство бежавших в 1771 году в Джунгарию торгоутов из Поволжья, и они вместе с другими ойратами стали военной опорой Цинской империи в Синьцзяне в XIX столетии [Пастухов, с.27-29].

Исход калмаков из русского приграничья, в ходе которого они были неоднократно атакованы казаками, вызвал тревогу в царском правительстве. Получив оперативные сведения о возможном бегстве калмаков к цинам, 3 августа 1770 года Екатерина II издала указ о необходимости предотвратить массовый уход калмаков в Китай. Особо подчеркивалось, что места обитания калмаков могут быть заняты «"магометанскими кубанскими и киргис-касацкими народами, во управлении своем большее затруднение причиняющими и для закона своего больше также и подозрительными"». Несмотря на чрезвычайные меры, предпринятые Государственной Коллегией иностранных дел России, возвратить калмаков не удалось. Прибыв в Джунгарию, калмаки и здесь подверглись губительным нападениям казаков и кыргызов. Половина калмаков к этому времени погибла, скота практически не осталось. Калмаки оказались в безвыходной ситуации и с готовностью признали над собой власть цинов. В свое время хан калмаков Аюка завещал потомкам хранить как зеницу ока две сабли. Его правнук Убаши-хан нарушил священное завещание и вручил сабли - «одну оправленную семью драгоценными камнями, и другую - покрытую золотом» цинскому императору Цяньлуну. Убаши сказал, что «преподносит эти сабли в знак того, что "теперь он на веки вечные стал рабом Поднебесной империи и теперь ему не надо будет изнурять себя войнами"» [Митиров, с. 265-272; Сулейменов, Моисеев с.115-117; Левшин, с.174-175].

Подобно тому, как ойраты гибли под ударами казаков и цинов, калмаки на западе не выдержали давления со стороны Российской империи, казаков, крымских ханов и ногайцев. Казаки осуществляли активные военные мероприятия против калмаков и русских в 30-40х годах XVIII столетия, не получая серьезных ответных ударов, в отличие от крымских татар и кубанских ногайцев, подвергаемых опустошительным набегам калмаков. Во время Семилетней войны (1756-1763гг.) калмацкий хан Дондук-Даши вынужден был представить в Русскую императорскую армию четырехтысячное, а не восьмитысячное войско, как требовало царское правительство, опасаясь вторжений казаков, ногайцев и крымцев [Пилипчук, 2018, с.80-89]. Общие потери шести европейских государств в Семилетней, фактически мировой войне, составили около 1 510 000 человек [Семилетняя война]. Военно-политические события на востоке, активным участником которых были казакские ханы, выглядят не менее драматичными. Как упоминалось выше, после разгрома ойратов казаками, армия Цинской империи в 1755-1758 годах уничтожила от 600 тысяч до миллиона ойратов, ликвидировав джунгарскую государственность.

Через семь лет после провозглашения в Туркестане с поднятием на белой кошме Аблая общеказакским ханом, указом императрицы Екатерины II от 24 мая 1778 года Аблай утвержден ханом Среднего жуза. Левшин сообщил об обстоятельствах, предшествовавших изданию данного указа, когда в Петербурге узнали об избрании Аблая ханом на съезде кочевой знати: «Уже поздно было тогда напоминать Аблаю об обязанностях верноподданного. Надо было искать средств, по крайне мере, поддержать в ордах киргизских мнение, что нельзя сделаться ханом оных без посредства России, а потому императрица приказала отправить к Аблаю чиновника, который бы частным образом склонил просить его утверждения от правительства российского в новом своем достоинстве. На предложение сие он согласился и объявил, что пошлет в Петербург сына своего султана Тугума» [Левшин, с.254-255]. В сущности, данное утверждение было формальным. Аблай не поехал в Оренбург для получения знаков ханского достоинства и грамоты и до конца жизни был фактическим ханом всех казаков. Царские власти сами доставили грамоту в ставку Аблай-хана, а знаки ханского достоинства - соболья шуба, шапка, сабля, так и остались в Петропавловской крепости [Сулейменов, Моисеев, с.120-122].

Какой значительный внутренний социально-политический потенциал сохранял Казакстан в период его колонизации можно проиллюстрировать и на примере защиты территорий в начале XIX века за счет образования Букеевского ханства на правом берегу Урала, где размещалось Уральское казачье войско. Основную роль в этом процессе сыграла национально-освободительная борьба казаков Младшего жуза. Во время крестьянской войны под предводительством Е.Пугачева, казаки только летом 1774 года совершили 240 нападений на Сибирские линейные укрепления [История, 1979, с.105]. Серьезный размах получило восстание Срыма Датова в 1783-1797 годах [История, 1979, с.114-127].

О реальном расселении казаков свидетельствовало наличие крупных казакских диаспор в России и Синьцзяне. Права казаков Восточного Туркестана были урегулированы между Россией и Китаем в ходе подписания в 1881 году Санкт-Петербургского договора, завершившего колониальные споры в Центральной Азии [Ткаченко, с.656].

Цины заключили мир с казаками и стремились заручиться поддержкой Аблая в своей западной политике, готовые предоставить беспрецедентные торговые льготы. Осенью 1757 года посольство султана Аблая явилось в Цинскую империю. Прибывший в Россию из Халхи толмач Ф.Шарин сообщил: «"Казачьей орды идут в Пекин послы с прошением отпустить им, что незнаючи побито ими китайского войска в два раз немалое число и что наперед сего у них с китайцами никакой ссоры и войны не было"». Носители традиции древней китайской дипломатии не сумели убедить потомков не менее древних тюрков в необходимости совместного военного выступления против Мавераннахра и Российской империи [Сулейменов, Моисеев, с.63-64,79-80].