Глава 5: Стресс

Я старался посещать все пары, отчасти потому что был слишком ответственным, отчасти не хотел подводить Маделин, но сегодня без зазрения совести ушел домой.

Решив остаток дня провести за просмотром фильма в одиночестве, я заказал пиццу и устроился за ноутбуком в поиске, чего бы такого посмотреть. Однако телефон буквально разрывался от сообщений и звонков друзей, что порядком отвлекало. И я бы спокойно отключил его, но ждал доставку, а потому приходилось терпеть.

Когда всё-таки раздался звонок в дверь, я смог облегчённо выдохнуть, вырубая телефон нафиг. Выходя в коридор, я ненадолго остановился возле зеркала. Домашние короткие шорты и растянутая футболка - самое то встречать доставщика. Ну, главное все чистое, а на остальное было как-то всё равно, поэтому, больше не задумываясь, я открыл дверь.

И сразу захотел ее закрыть.

За дверью стоял знакомый мне парень, нервно поправляющий светлые короткие волосы. Заметив меня, он натянул улыбку, являя всему миру некогда очаровательные ямочки на щеках, хотя лёгкая щетина делала его взрослее и менее невинным. Он внимательно рассматривал мое лицо, словно видел впервые. Признаюсь, и я сам это делал. Прошло всего три месяца, когда мы стояли также близко, а потому они показались мне вечностью. Он практически не изменился. Все те же ясные карие глаза, блуждающие по мне,  все та же татуировка на шее в виде луны, обнимающей солнце. Кажется, я даже до сих пор помню, какова она на вкус.

Нет, нет, нет, нет, нет ...

Я выдавил из себя слабую улыбку, непринужденно спрашивая:

— Что ты здесь делаешь?

Хотя вышло скорее сердито, нежели непринужденно, но кого это теперь волнует?

Тони заглянул в квартиру, словно бы считая, что я мог с кем-то быть. Но, убедившись, что я всё-таки один, он расслабленно выдохнул, отвечая:

— Хочу с тобой поговорить.

Он уже намеревался войти, но я преградил ему дорогу.

— Нам не о чем разговаривать.

— Насчёт Уолтера, – продолжал настаивать Тони. Будто бы это дополнение изменит мое мнение, и я тут же соглашусь.

— И ты туда же... – я тяжело вздохнул, всё-таки отвечая, – Не встречаемся мы. Почему тебя вообще это интересует?

А ведь действительно. Кто мы теперь друг другу? Никто - слишком простой ответ, да и я честно признаюсь, что это ложь. Он поступил дерьмово, и я не собирался его оправдывать, никогда бы не стал. Но я не могу отрицать то особое место, что он занимал когда-то в моем сердце.

Он замолчал, явно не зная, что мне ответить, и я решил воспользоваться этим. Уж лучше, чем предаваться воспоминаниям того, что уже никогда не станет реальностью.

— Раз нечего сказать - уходи, – я поторопился закрыть дверь, мысленно обещая себе перестать о нем думать.

— Постой, – он схватился за дверь, не позволяя мне ее закрыть. – ... Я могу войти?

Он мне даже выбора не оставлял. Тони был сильнее меня, я это ещё со школьных времён знал. К тому же по нему было видно, насколько он решительно настроен.

Я сдался. Наверное, долго ещё себе этого не прощу. Я не стал утруждать себя какими-либо объяснениями, молча подходя к холодильнику.

Тони уже был здесь. Когда-то знал небольшую студию наизусть: каждый уголок, каждую непонятную вещицу, которую я таскал домой, каждую царапину на обоях. Краем глаза заметил, как он неловко уселся за стол, оглядываясь. Наверняка, мало узнавал прежнюю квартиру. Сам знал, что стало пусто. Большинство вещей либо отдал друзьям, либо продал, либо выкинул. Мне было просто больно на них смотреть. Так или иначе они напоминали о Тони. А вспоминать о нем я не хотел.

Я вытащил бутылку виски, когда-то давно подаренную Сарой.

— Будешь? – для приличия поинтересовался я, вытаскивая из шкафа два стакана.

— Ты же такое не пьешь? – удивился он. Посчитав за согласие, я налил немного ему и себе.

— Когда хочешь напиться, как-то уже все равно, пью я такое или нет, – спокойно объяснил я, ставя перед ним его стакан. Он несмело покрутил его, расплескивая содержимое по стенкам. Дожидаться, когда он хоть как-нибудь ответит, я не хотел, делая несколько глотков.

— Так это ты рассказывал обо мне Уолтеру?

Я остался стоять возле кухонной тумбы. Внутренние переживания не давали мне сесть напротив Тони. Он опешил от моего вопроса, ненадолго задумавшись, после чего поставил стакан в сторону.

— Я не помню, Саймон. Может быть, это был я.

Он замолчал, а я не знал, что ещё спросить. Раньше была тонна вопросов, от неизвестности - истерики в одиночестве в пустой квартире. Я даже курить бросил, ведь именно он научил меня этой вредной привычке, хотя понимал, что, возможно, мне стало бы легче.

Он ушел, оставляя за собой хаос.

И этот хаос - я.

Звонок в дверь нас обоих вернул в реальность. Я лишь на миг взглянул в его растерянное лицо и поторопился к двери. В этот раз это всё-таки доставщик.

— У меня были планы на вечер. Говори быстрее и выметайся.

Я поставил на тумбу пиццу, но перед тем, как открыть коробку, заправил отросшую челку за ухо, ни капли не желая делиться вкусностями с ним.

Я напрягся, услышав за спиной шаги, но ещё больше, когда ощутил на своей шее горячее дыхание.

— Я скучал по тебе.

Тихий шепот, вкрадчивый, заставляющий все тело дрожать. Как бы я не отрицал, оно помнило. Помнило эти теплые большие руки, так нежно обхватывающие плечи, эти мягкие губы, так осторожно целующие шею.

— Что ты делаешь? – я не мог не поддаться ему, переходя на шепот.

Тони повернул меня к себе одним лёгким движением, задерживаясь руками на спине, вызывая очередную дрожь. Я боялся посмотреть ему в глаза. Может, боялся увидеть то, что меня разочарует, то, что меня бесспорно ранит. Я зажмурился, только почувствовав его дыхание на своих губах.

— Расслабься.

Я знал, что он не стал бы продолжать, если бы я начал сопротивляться. Но я просто не стал. Корил себя, но, как ни стыдно признавать, хотел этого сам.

Вновь ощущать его губы на своих было подобно электрическому разряду. Но Тони не ждал, пока я снова привыкну к подобным ощущениям, кусая за нижнюю губу. Он словно всю свою злость и обиду изливал, и я поддался его игре, позволяя углубить поцелуй, позволяя себе отдаться его рукам, что уже вовсю хозяйничали под футболкой, заставляя кожу покрываться мурашками от своего холода.

Я задыхался без него все это время, а сейчас словно заново научился дышать, и уже не мог остановиться, хотел вдохнуть ещё и ещё, без перерыва. И Тони позволял.

Однако я никак не мог забыть то, что услышал вчера, как и то, что прекрасно помнил все три месяца.

— А как же твоя девушка?

Он не собирался останавливаться, поэтому я чуть отстранился, заглядывая ему в лицо.

Тони выглядел потрёпанно, я уж постарался. Взлохмоченные от моих рук волосы, покрасневшие от укусов влажные губы, мутный взгляд. Он как-то нервно усмехнулся, приходя в себя, отвел от меня взгляд. Тут и без слов было все ясно.

— Какой же ты ублюдок, – не выдержал я и оттолкнул его от себя, отходя на несколько шагов. – Убирайся.

— Саймон, это ведь ничего не значит.

Я замер, не решаясь повернуться к нему, ослабевшим голосом произнося:

— С какого момента я перестал для тебя что-то значить?

Я был настолько потрясен его словами, что уже не мог найти сил оттолкнуть его. Энтони осторожно обнял меня, без намека на что-либо ещё, устало опуская на мое плечо свою голову.

— Прости, – тихо, но твердо ответил он.

Эти объятия казались мне ядовитыми, будто бы его руки покрывали многочисленные шипы, но я словно желал этой смерти.

— Я просто волнуюсь за тебя. Уолтер наверняка хочет мне досадить, поэтому выбрал тебя.

— Постой, – я выпутался из его объятий, поворачиваясь к нему лицом. – То есть ты думаешь, что я сам его заинтересовать не могу?

— Боже, Саймон, – тяжело вздохнул он, как будто  я не понимал чего-то очевидного. – Я не это имел в виду. И все же... Ты немного отличаешься от его вкусов.

— И чем же?

Меня так сильно злила уверенность Тони, что я не могу кого-то заинтересовать. Если после расставания с ним я ни с кем не встречался, ещё не значит, что я не могу кому-нибудь понравиться.

— Давай не об этом.

— Нет, – хмыкнул я. – Продолжай.

— Ты... Слишком домашний, – он нежно прикоснулся к моей щеке, говоря так мягко и тихо, невольно заставляя сердце в груди болезненно сжиматься. Я хотел было отвернуться, но он и этим воспользовался, так же нежно прикасаясь к моему уху. – Слишком своенравный. Он привык, что каждая его цель желает встречаться с ним. Для него это как игра: заранее все знать, а потом пользоваться, пока не надоест...

Он замолчал, но я чувствовал, что Тони хотел сказать что-то ещё, и почему-то мне хотелось узнать, что именно. Я повернулся к нему, его рука снова оказалась на моей щеке, так соблазнительно касаясь губ, что мне аж захотелось облизать их, так неожиданно ставших сухими. А Тони все смотрел на меня. Следил за каждым изменением на моем лице, за каждым взглядом.

— Я не хочу, чтобы он сделал такое с тобой.

— Тони! – я осмелился убрать его руку со своего лица, но ненадолго задержался, чувствуя ее позабытое тепло. – Ты больше не должен вмешиваться в мою жизнь.

Он воспользовался этой возможностью сжать мою руку в своих, все ещё пытаясь заглядывать мне в глаза, словно бы желая докопаться до самой души.

— Я прошу тебя.... Не с ним.

Я не нашел в себе сил отпустить его. Сам себе уже напоминал побитую собаку, продолжающую тихо гавкать в углу, но уже явно не способную укусить.

— Да кто ты, черт возьми, такой? Какое право ты имеешь просить меня об этом?

И все же ранить я ещё мог. Словами.

Тони усмехнулся, скрывая проскользнувшую во взгляде печаль.

— И правда... никто.