Шаг вперёд, два назад

Выбежав из подвала Универсама, Амина быстро направилась к дому, держа в руках важные документы. Ей не терпелось узнать, что же в них написано. Не раздумывая, она свернула в один из дворов и устроилась на лавочке. Оглядев пустую улицу, она открыла папку. Внутри оказалась куча фотографий и записей, большая часть которых казалась ей ненужной. Она перебирала их, а снег медленно кружил в воздухе, падая маленькими хлопьями.

Внезапно она наткнулась на фотографию, сделанную у кафе «Снежинка». На ней был изображен ее отец и несколько знакомых лиц.

«Кажется, это Желтый и... Я ведь его видела! Они должны знать, что произошло», – пронеслось в ее голове.

Спешно спрятав папку в куртку, она засунула фотографию в карман и направилась к кафе, где была совсем недавно. Ее шаги становились все более решительными.

Когда она вошла в помещение, стряхнув с себя снег, взгляд мгновенно упал на Желтого – именно он был ей нужен.

— Здравствуйте, у меня срочный вопрос, — быстро произнесла Амина, вытащив фотографию и положив ее на стол. — Что вы знаете о моем отце? И обо всем, что происходит?

— Здравствуй, — спокойно ответил Желтухин, взяв фотографию в руки. — Мы с твоим отцом были знакомы. Он мне помог тогда, да. Больше ничего не знаю.

— Вы врете, — резко произнесла Амина, оперевшись на стол. — Вы что-то знаете.

— Ничем не могу помочь, — холодно ответил мужчина, указывая ей на выход. — До свидания.

Забрав фотографию, девушка выбежала на улицу и остановилась, ощутив холодный ветер, который ударил ей в лицо. Снежинки снова закружились, создавая знакомую до боли картину, но она исчезла, когда дверь кафе открылась. Амина обернулась и увидела Агату.

— Привет, ты ведь спрашивала про отца? — с улыбкой произнесла брюнетка. — Хочешь, я тебе кое-что расскажу, но есть одно условие...

— Какое условие? Говори, что знаешь, — начала волноваться Амина. — Прошу, скажи.

— Доведи меня до Универсама, и я расскажу все по пути, — продолжала улыбаться Каменская. — Все, что знаю, скажу.

Девушки двинулись в путь. Половину дороги Агата говорила о себе, стараясь избежать темы, о которой не знала. Но Амина настояла на разговоре. Агата лишь произнесла: «Твой отец был властным, его все знали и любили. Но кто-то встал у него на пути».

__

В кафе «Снежинка» царила спокойная атмосфера, но вскоре туда вбежала разъяренная мадам. Встряхнув свои локоны, она подошла к Желтому, в шубе, покрытой снегом.

— Где этот подлец? — спросила Лолита, вытащив пистолет из шубы и положив его на стол. — Какого черта я должна делать его работу? Я женщина.

— Что за день такой... — пробормотал Желтый, указывая на дверь. — Там твой любимый.

Она без колебаний бросилась в комнату. Зайдя внутрь и захлопнув дверь, она увидела парня, сидящего спиной к ней. Услышав хлопок, он обернулся.

— Лола, любимая, ты уже вернулась, — вставая с кресла, произнес Колик. — Как дела? Как ощущения?

— Ты урод, — подойдя к нему, Лолита начала бить его в грудь и кричать. — Я не хотела, я не должна была.

— Ты всего лишь отняла у кого-то жизнь, не переживай так, — обняв ее, сказал парень, пытаясь успокоить. — Ты сильная, Лола.

Лолита растаяла в его объятиях. Она понимала, что не виновата, ее заставили нажать на курок и смотреть на все это. Обняв Романа в ответ, она взглянула в его карие глаза и улыбнулась. Он поцеловал ее в лоб и прижал к своей груди.

— Я ведь люблю тебя, Лола, — ухмыляясь, произнес он. — Я единственный, кто тебя защитит.

__

Амина и Агата все еще шли к подвалу. Амина пыталась вытянуть из девушки еще пару слов, но это давалось с трудом.

— Знаешь, твой отец был очень хорошим человеком, он всем помогал, — начала Агата, опустив взгляд. — И твоя мама тоже. Но я недавно услышала нечто, во что трудно поверить...

Только она хотела продолжить, как увидела тот самый заветный подвал и курящих парней рядом.

— Ладно, потом расскажу, — улыбнулась она и направилась к подвалу. — Пошли.

Амина не успела ничего сказать, как знакомая потянула ее внутрь. В подвале они остановились, и на них смотрел Кощей. Арефьева уже не знала, как поступить, но Каменская взяла ситуацию в свои руки.

— Ты ее не ругай, это я попросила ее привести к тебе, — подошла ближе Агата. — Но этот разговор личный, на потом.

На лице Кости читалось раздражение, но он понимал, что это не место для разборок. Кивнув Агате, он подошел к Амине и громко крикнул:

— Пацаны, внимание, — собрав всех, сказал он. — Это Амина, моя сестра. Кто тронет, бошку откручу.

Все тут же захлопали и засвистели, а девушка лишь улыбнулась. В этот момент Агата стояла у стены и тоже аплодировала. К ней подошел парнишка.

— Зачем ты пришла? — спросил Илья. — Как тебя зовут?

Но Агата только подмигнула ему и двинулась к Кощею, который последовал за ней. В прокуренном сыром подвале царило оживление, но оно постепенно сходило на нет. Члены группировки начали расходиться, оставляя за собой ворох окурков и нерешенных вопросов. Амина была все еще ошеломлена последними событиями.

К ней подошел Вова, один из парней Кости, и, демонстрируя показную дружелюбность, положил руку ей на плечо, слегка приобнимая.

— Ну что, теперь ты наша девчонка, — Вова усмехнулся, но тут же, заметив настороженный взгляд Амины, поспешно убрал руку. — Эй, не в плохом смысле. Рада, что теперь у тебя такая большая компания?

Амина слегка улыбнулась, стараясь скрыть внутреннее напряжение.

— Ну, не знаю даже, — ответила она, чувствуя себя не в своей тарелке. — Ладно, я пойду, пожалуй. Уже поздно.

— Я провожу, — тут же вызвался Суворов, делая шаг вперед. Он был немногословен, но его предложение звучало искренне. — Негоже в такой час девушке одной по городу ходить.

Амина не стала возражать. Ей действительно не хотелось идти одной, и присутствие кого-то из «своих» давало ощущение пусть призрачной, но защиты. Она кивнула и вышла из подвала, Суворов последовал за ней.

Они шли по заснеженным улицам спящего города. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь скрипом снега под ногами и далеким гулом машин. Каждый из них был погружен в свои мысли. Амина прокручивала в голове слова Агаты и мрачный взгляд Кощея. Суворов, казалось, просто наслаждался молчанием. Большую часть пути они провели в тишине, которая, как ни странно, не была неловкой. Это было молчание двух людей, находящихся по разные стороны баррикад, но временно объединенных обстоятельствами.

____

В доме Туркиных царила иная атмосфера. Валера, измотанный тренировкой в «качалке», только что вернулся домой. Он рухнул на диван в гостиной, мечтая о тишине и покое, но его надежды тут же рухнули. Из комнаты сестры, Авроры, донеслось громкое, страстное пение.

Валера, и без того злой и раздраженный после недавней ссоры, взорвался. Он вскочил и, не раздумывая, помчался к ее комнате. Резко распахнув дверь, он начал кричать, не давая себе ни секунды на размышление.

— Я тебе что сказал? Хватит петь. Это бесит, — голос Валеры дрожал от ярости. — Я устал. И я не хочу, чтобы ты пела в этом доме.

Аврора, прекратив петь на полуслове, вскочила на ноги, ее глаза метали молнии.

— Хватит мне запрещать, — выкрикнула она в ответ. — Если тебе не нравится, ночуй в своей качалке!

— Нет, это ты пой в другом месте,— продолжал Туркин, его лицо налилось кровью. — В моем доме ты петь не будешь.

— Раз так, я поняла. — Аврора, не сдерживая слез, оттолкнула брата, который стоял в проеме, и рванула в коридор. С лихорадочной скоростью она начала обуваться, натягивая сапоги прямо на колготки.

— Куда собралась? — Валера попытался ее остановить. — Ночь на дворе.

Но было поздно. Аврора, не дослушав, вылетела из дома, с грохотом захлопнув за собой дверь.

— Дура. — прорычал Валера, бессильно ударив кулаком по стене. Он знал, что сестра устроила истерику, но его собственное поведение было не лучше.

Аврора летела по улице со скоростью света, куда глаза глядят. Ей было абсолютно плевать, куда идти, лишь бы подальше от этого сумасшедшего дома, где ее постоянно пытались контролировать. Она бежала, пока не почувствовала, что легкие горят от холодного воздуха.

В один момент, не глядя под ноги, она врезалась в кого-то с такой силой, что чуть не упала. Поднимая глаза, полные слез и гнева, она увидела высокого крепкого парня с коротко стриженными волосами – лысого, с цепким взглядом.

— Куда спешим на ночь глядя? — спросил парень, его голос был глубоким и бархатистым. Он придержал Аврору за плечи, не давая ей упасть. На его лице появилась легкая хищная улыбка. — Ты же сестра Туркина?

— Спешу куда надо, — тихо, но дерзко ответила девушка, глядя прямо в его глаза. — К сожалению.

— Да что ты, хороший пацан, — Вахит, а это был он, отпустил ее плечи и чуть стряхнул снег с ее пальто. — Давай провожу, куда надо.

— Ну не знаю... — Аврора колебалась. Она понимала, что это может быть опасно, но ей некуда было идти, и перспектива возвращаться домой была невыносима. — Да вообще, я домой пойду. Мне некуда идти.

Вахит понял все без слов. Он отпустил ее плечи, его улыбка стала шире, но теперь в ней было что-то ободряющее.

— Понял, поругались. — Он кивнул. — Ну, пошли ко мне. Согрею хоть.

Аврора недолго думая согласилась. Это был идеальный способ отомстить брату, заставив его поволноваться, и при этом не возвращаться в ненавистный дом. Все складывалось в лучшую сторону, хотя она и понимала, что играет с огнем.

_

Туркина младшая, чье лицо было искажено яростью или обидой, вылетела из квартиры, словно снаряд, не глядя под ноги. Ее ураганный выход сопровождался оглушительным хлопком двери, который эхом прокатился по лестничной клетке. На середине пролета она едва не сбила с ног девушку, поднимавшуюся на этаж.

Это была Вика, рыжеволосая, с копной огненных волос, девушка ее брата, Валеры. Вика поднялась на площадку и увидела, как Валера, бледный от гнева, с растрепанными волосами и горящими глазами, буквально вылетает из квартиры, готовый бежать куда глаза глядят.

— Валер, стой, — ее голос был тихим, но достаточно твердым, чтобы пробить пелену его ярости.

Валера резко затормозил, его тело напряглось, как натянутая струна. Он тяжело дышал, и его грудь вздымалась от невысказанного крика. Увидев Вику, он словно сдулся. Ярость не исчезла, но сменилась изможденным бессилием.

— Вика, — выдохнул он, хватаясь за косяк двери. — Я больше не могу. Она меня доконает.

— Я знаю, — девушка подошла к нему, положив прохладную ладонь на его напряженную руку. Она не стала расспрашивать, не стала осуждать. Она просто приняла его состояние. — Пошли внутрь.

Они вместе вошли в квартиру. В воздухе все еще витал запах недавней ссоры — смесь обиды и адреналина. Валера рухнул на диван, закрыв лицо руками.

— Она просто невыносима. Она специально это делает. — его голос звучал глухо.

— Успокойся, — ее голос был мягким, как бархат, но в нем чувствовалась стальная воля. — Побесится и успокоится. Она всегда такая. Давай лучше чаю попьем. С мятой.

Она знала, что Валера нуждался не в нравоучениях, а в якоре, который вернул бы его в реальность. И этим якорем была она и их маленький уютный ритуал.

Вика прошла на кухню. Звук льющейся воды, стук чашек, легкое шипение закипающего чайника – эти простые домашние звуки начали медленно вытеснять грохот недавнего скандала.

Валера, повинуясь ее негласному приказу, медленно встал и поплелся следом. Кухня была его убежищем, а Вика – его тихой гаванью. Он оперся о дверной проем, наблюдая, как рыжие пряди Вики падают на ее плечи, пока она раскладывает пакетики с чаем.

— Она сказала, что я не имею права... — начал он, но Вика прервала его, не поднимая головы.

— Мне не нужно знать, что она сказала, Валер. Мне нужно, чтобы ты выдохнул, — она поставила перед ним кружку, обжигающую и ароматную. — Мы не можем контролировать ее истерики. Мы можем контролировать только свою реакцию.

Он взял кружку, чувствуя, как тепло проникает сквозь ладони. Это был ее способ сказать: "Я здесь.".

— Спасибо, — пробормотал Валера, делая большой глоток.

Вика села напротив, скрестив ноги. На ее лице не было ни тени осуждения, только усталое понимание.

— Она младшая Туркина, Валер. Вся ваша семья - это сплошной нервный срыв — посмеялась девушка и продолжила — Пойми уже это.

Валера кивнул. Он знал, что Вика права. Драма его сестры была лишь отвлекающим маневром от той опасной игры, в которую они оба были вовлечены. И сейчас ему нужно было собраться, потому что впереди их ждала ночь, полная неизвестности и риска.

Чай с мятой был лишь кратким перерывом перед бурей.