Конец.

Разряд.
— Срочно, еще одного помощника сюда! - слышалось из операционной. Я был на сильных нервах, за свою девочку. Я никогда ничего не боялся, но когда встал вопрос о жизни той, за которую я готов убить. Страх и адреналин зашкаливал в моей крови.

Ребята что сидели со мной, разделяли со мной мою боль. Руки трясутся, голова не варит. Сейчас самые заветные слова для меня - «Состояние стабильное, жить девочка будет».

Рита что сидела напротив меня, была вся в слезах. Было тяжело смотреть на всех, их состояние не было лучше моего. Хенк сидел в состоянии не понимания. Локти на коленях, ноги тряслись.

Мел был в примерной такой же позе что и блондин. Только тот думал о чем-то важном. Лицо у него было серьезное, думал наверное на важные темы.

Прошло часа три. Все были уставшие. У меня онемели руки и ноги. Но если бы нужно просидеть тут больше суток, я бы без задней мысли просидел бы.

Вышел врач, попутно снимая с себя голубую маску. Вид был у него печальный. Стресс начал превышать норму, я поднял свой взгляд. Рита судорожно посмотрела на доктора, в ожидании хороших слов.

И вот все четыре пары глаз, уставились на доктора. Тот глубоко вздохнул - и выдохнул.
— И че вы встали?! - грубо отрезал я. - Что там с моей Яной?! - все теперь смотрели на меня.

— Примите мои соболезнования. - тот смотрел мне в глаза. - Девочка была в ужасном состоянии, ей уже бы мало чего помогло.

Мир остановился вместе с моим сердцем. Я смотрел стеклянными глазами на доктора, что сказал мне эти ужасные слова.

Коридор дышит тихо, слишком тихо, будто сам боялся нарушить то, что происходит между всеми. Я слышу, как тикают часы, и эти удары будто вбивают гвозди в мою грудь.

Напряжение с каждой секундой нарастало. А для меня - это стало концом. Я без лишних слов встал с твердой лавочки и направился на выход из здания.

Я вышел в другой холодный коридор, будто в другой мир. Каждая лампа над головой светила слишком ярко, раздражающе, будто высвечивала всё, что я пытался спрятать внутри. Воздух давил на грудь, и казалось, что стены стали уже.

Рита выбежала следом — я слышал её шаги, лёгкие, сбивчивые, но я не оборачивался. Не мог. Если бы я встретил её взгляд, я бы сломался окончательно.

— Подожди... — её голос сорвался. — Подожди, прошу...

Я остановился, но остался стоять спиной. Я боялся повернуться — боялся, что на лице у меня будет всё: злость, отчаяние, пустота.

— Она была сильная... — пыталась она хоть как-то удержать меня в реальности. — Мы сделали всё, что могли... - слезы с ее глаз побежали с новой силой.

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу.
— Не говори этого, — прошептал я. — Только не это.

Рита замолчала. И это молчание оказалось громче крика.

Остальные вышли чуть позже — Хенк, побледневший, будто из него выжали всё, что держало его на ногах. Мел молча смотрел в пол, будто пытался там найти хоть какой-то ответ, хоть что-то, что объяснит случившееся.

— Нам нужно... — начал Хенк, но не договорил. Он понял, что любое слово сейчас будет звучать неуместно.

Я сделал шаг к выходу. Двери больницы разъехались, выпуская меня наружу — в холод, в ночь, в что-то чужое, что-то, что я не хотел принимать.

Свежий воздух ударил в лицо, и только тогда я понял, что в больнице было душно от боли. Я остановился на ступеньках, поднял голову к серому небу, будто там мог быть ответ.

Но ответа не было.

Были только слёзы, которые я не позволял себе пролить внутри. На улице их было легче спрятать. Я встряхнул головой, надеясь, что холод выбьет боль из груди, но это не помогало.

— Она бы хотела, чтобы ты остался... — тихо сказал Мел, подойдя ближе, но на расстоянии, уважая границы, которые я выстроил за секунды.

— Её нет. — Я произнёс это так, будто эти слова могли разрушить меня, и всё же — произнёс. — И всё, что она хотела, больше не имеет смысла.

Мел ничего не сказал — просто молча кивнул. Иногда молчание честнее слов.

Я сделал ещё шаг вниз, потом второй. И с каждым шагом было ощущение, что я ухожу не от больницы — а от себя, того, кем был до этих слов врача.

В какой-то момент я остановился, оглянулся на здание, где осталась вся моя жизнь.

— Прощай, Яна... — выдохнул я почти неслышно, так, чтобы это услышала только ночь.

И пошёл в темноту — туда, где меня уже никто не может удержать. В душе не было ярости, вечного моего недовольства и глупых шуток. Голова не была забита мыслями, как в обычное время.

Из глаз текли горькие слезы, одна за второй, делая соленую дорожку на моих щеках. Быстро уйдя от больницы, я понял что не смогу и жить без этой девушки. Проще умереть чем искать другую.

Чувство вины пожирало меня, я сука не успел! Это все я! Если бы я её не прогнал в тот день, мы бы сейчас мило лежали на её кровати, боясь лишний раз пошуметь.

Воспоминания добивали меня. Я узнал правду, она боролась за меня, за мою маму, а я жалкий эгоист выгнал её!

Добежав до дома, я махом раскрыл дверь квартиры. Найдя нужный мне шкафчик с запрещенными веществами, я быстро вдохнул в себя слишком много. Три пакета, с сильным эффектом.

Я лег на пол, передо мной стояла её галлюцинация.
— Скоро, мы будем вместе. - тихо прошептал я, трогая её щеку.

В мыслях было только одно.

Я бы тебя на руки взял
Я бы тебя взял и унёс
Тихо смеясь на твои нельзя
Вдыхая запах твоих волос
И, не насытившись трепетом тел
Стуком в груди, нарушающим тишь
Всё просыпался бы и глядел
Плача от радости, как ты спишь
Я бы к тебе, как к ручью, приник
Как в реку, в тебя бы вгляделся я
Я бы за двести лет не привык
К бездонной мысли, что ты — моя
Если бы не было разных бы
О которые мы расшибаем лбы.

Передозировка наркотических веществ.