10

Дети заперты в комнате, в доме полная тишина, ну разве что, часы тихо тикают, от чего ещё сильнее бесят меня. Я сижу около унитаза и не могу даже сделать облегчение желудка, ведь есть совершенно не хотелось, потому что, увидев Германа, в подвале нашего дома, в крови, на цепи и безумного как цербера, который кричит, как ненавидит тебя, перебивает всякий аппетит, уж поверьте мне на слово. Я начинаю хныкать, от того, что облегчить организм мне не удается, я лишь пускаю слюни, которые отдают желчью и раздражают. Глеб в очередной раз, убирает мои упавшие волосы с лица и дает стакан воды.

— Киса, попей, может хотя бы желчь выйдет, если честно, я не знаю как это работает, и как тебе помочь. — он обреченно смотрит на меня.

Я не стала кричать, разбираться, я была уверена, что если Глеб так сделал с братом, на то были какие-то причины, но я бы хотела всё ровно их услышать. Оперевшись на унитаз спиной, я смотрю на стакан воды, в руках мужа и осторожно беру его, делая маленькие глотки.

— Глеб, что натворил Герман? Ты мне расскажешь?

— Конечно. Я расскажу, но сейчас тебе плохо и мы должны подумать о нашем малыше. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась сейчас, тебе просто нельзя.

— А почему я должна волноваться? Это как-то связано со мной?

— Напрямую. — Голубин опускает голову.

— Хорошо. Боже, мне плохо Глеб. — я реву. В туалет заходит Даня.

— Хватит реветь, на съешь, пойдёт рефлекс и тебе станет легче. — он протягивает мне вчерашний ужин, огромную картошку с укропом, которую я сварила.

Не брезгуя и не раздумывая, я беру эту картошку и откусываю. Я не хочу есть, абсолютно не хочу. Тут же рвотный рефлекс и я с радостью кидаю картошку в сторону, склоняясь над унитазом. Как я рада! Боже!
После такого облегчения, Глеб помогает мне подняться, я даже улыбаюсь и рада. Мы идём в зал, где сидят все ребята. Они все почему-то грустные, раз проблема напрямую связана со мной, то зачем им то грустить?

— Как ты себя чувствуешь? — ко мне подбегает Артём и обнимает.

— Намного легче. Даня с картошечкой это волшебно. — я блаженно стону, а ребята на секунду отвлеклись и посмеялись.

— Ну рассказывайте. — я сажусь на диван вокруг их всех. Они молчат, видимо пытаются подобрать слова.

— Мы сейчас, приведем тебе человека. — начал Артём. — Только ты спокойно, хорошо? Без нервов и обмороков. — он уходит, Глеб садится возле меня с телефоном и нашатырем. Что это такое то.

Через две минуты, я вижу Артёма, который заходит в дом за руку, с...АГАТОЙ?! Темнота...

Pov Глеб

— Вот же блять! Отключилась! — я заметно нервничаю.

— Отойди. — Гоша сгоняет меня с места и садится рядом с женой, которая упала на диван.

— Бедная...— скулит Агата.

— Чшш...— Артём обнимает её. Я вижу любовь в их глазах, настоящую, горячую, которая не утихала все эти года.

Мой брат оказался настоящим тираном, держать двенадцать лет, Агату, в заложниках, бить, насиловать, мучать, это отвратительно и неожиданно. А как он орал на Мелиссу в этом чёртовом подвале, я убил бы его прямо там. Я рассказал всё отцу, который даже слова не вымолвил, ничего не сказал за сына, просто отдал мне его, вместе с Агатой. И теперь судьба Германа вряд ли его интересует. Я готов убить его, но какая-то капля братского уважения есть, или я дебил.
Мелисса приходит в себя и осторожно смотрит в потолок, а затем смотри на Гошу. Медленно поднимает голову, и пристально смотрит на Агату.

— Глеб, у меня начались галлюцинации? — она смотрит на меня, а я подхожу к ней.

— Нет, родная, это Агата, она жива.

— Сейчас она будет мёртвая. — шипит жена.

— Ярость и токсикоз, ровно ядерная бомба. — покачал головой Даня.

Мелисса в эту же секунду срывается с дивана и прописывает Агате пощёчину. Бегу срочно её держать, пока дел не натворила.

Мелисса убьет Агату собственными руками? Что думаете?