Бежевая папка
Обычное утро, уже не такой тяжелый подъем. Раньше меня встречали лучи солнца, пробивавшиеся сквозь окно, но сейчас все кардинально поменялось. Я не ценила то что имею, а сейчас жалею об этом. В любом случае, ничего уже не изменить. Я встала и заправила кровать, сразу пошла в ванную что бы успеть подготовиться к предстоящему дню. Сегодня самый легкий по загрузке день. Первым и последним кабинетом у меня был 12 - Ульянин. Именно по этой причине я одела "парадный" галстук и собрала волосы не в хвостик, а в пучек.
Кроме перечитывания книги заняться было не чем, потому я просто пересматривала картинки в книге с фейерверками и предвкушала сегодняшний приём.
«Надеюсь у меня нет что то серьёзного. А то преподносят, как шизофрению, с которой всю жизнь потом мучаться.»
Я вспомнила о своей собаке.

А еë мокром носике и чудаковатом характере. Мне всегда нравилось просыпатся в своей кровати, знать что будет завтра, через неделю или месяц. Нет. Я всегда принимала это за должное. Никогда не начнёшь ценить то, что потеряешь.
Единственный человек которого я здесь знаю - это Ульяна. Я могу ей довериться, несмотря на то, что многовато не знала о еë второй жизни. В эту же секунду щёлкнул замок. Дверь открылась.
Но тут я поняла что в кабинет меня должна была отводить медсестра. Да и время до приёма осталось очень много. Ульяна в привычной форме села на стул, достала свой маленький блокнотик. На этот раз она ничего не записывала, а просто спрашивала:
- Удобно ли тебе спать на кровати?... Насколько ты наедаешься?... Помнишь ли ты своих родственников?... Скучаешь по одноклассникам?...
На все вопросы я отвечала чётко, потому что поскорее хотела отправиться домой, забыть об этом ноутбуке. Даже если бы Данил меня не любил, я бы жила спокойно. Главное - подальше отсюда.
- Приём не отменяется. Это плановый опрос.
- Уже известен мой диагноз? - мой вопрос явно завёл её в тупик. Такое чувство будто у меня что-то неизлечимое, то что нельзя произносить вслух. Но я хотела узнать правду, правду о своём здоровье, правду о самой себе.
«В любом случае, вся правда становится явной. Я когда-нибудь узнаю зачем и насколько меня здесь держат. Именно держат, потому что пациент должен знать что происходит в организме. Пациента должен узнавать в первую очередь после врача.»
В один миг я наполнилась возмущением, отвращением ко всему стоящему здесь и невероятно сильный злостью, несправедливостью. Я изо дня в день сидела в одной и той же комнате, читала одну и ту же книгу. Отличались лишь приёмы пищи и походы к врачам. Я всегда хотела поговорить с кем-то, кроме Ульяны, но всë ещë меня тянуло к ней как металл к магниту. Людей кроме принимающих меня врачей, учителя физкультуры, её и главного врача я не видела.
Ульяна ушла. Я просто села на кровать и стала ждать. Время тянулось на удивление быстро, вот и настал мой час.
Пришла моя медсестра. Молодая молчаливая девушка. Мы быстро дошли до последнего кабинета. Последняя точка в этом семидневном аде.
Я постучалась. Кабинет выглядел необычно. Как-то всё приторно чисто и опрятно. На столе лежала моя бежевая папка с белым прямоугольничком посередине, на котором красовалась выведенная аккуратным подчерком надпись: "Лиза Благочиннова". Жестом мне указали на стул. Я подчинилась.
- Ну что, Лиза. Настал конец твоим обследованиям. Диагноз неутешительный. Тебе придется задержаться здесь ещё на две недели, - словно прошлась лезвием по коже Ульяна.
- Какой именно диагноз?
- Я сказать, не могу. Это не в моих полномочиях, да и ты не поймëшь, - а далее глубоко вонзила нож.
Я рассердилась и потянула руку к папке. Ульяна вырвала еë. Я не собиралась останавливаться. Мы начали молча отбирать у друг друга мой билет к озарению, мой выйгрышний купон истины.