Тринадцатая глава: конец сказки.
глава получилось объемной, надеюсь, что вам понравится, так, как меня чуть ли не стошнило от нервов, пока я прописывала. надеюсь, что мои старания будет оправданной^^
«Его удары ощущались словно поцелуи» – Lana Del Rey.
Шин Ю Ра.
Его губы скользнули по моей шее, оставляя за собой липкий, обжигающий след. Я вздрогнула, резко отводя голову в сторону, чувствуя, как по спине пробежал ледяной разряд.
— Отпусти меня, — голос прозвучал тише, чем я надеялась, почти сорвался. Внутри, где-то в самой груди, уже закипала липкая, душная паника.
У Ён будто не слышал. Его дыхание — тяжелое, навязчивое — опаляло кожу, лишая возможности мыслить здраво.
— Ты такая упрямая... — пробормотал он, зарываясь носом в изгиб моей шеи. — Всё никак не можешь признать, что все твои дороги всё равно ведут ко мне.
От этих слов сердце болезненно сжалось, пропуская удар.
— Нет, — выдохнула я, из последних сил упираясь ладонями в его твердую, неподатливую грудь. — Это давно не так.
Я попыталась оттолкнуть его, но он лишь коротким, властным движением притянул меня ближе. Пальцы до боли впились в талию, сминая ткань платья.
— Прекрати... — мой голос дрогнул.
Он резко перехватил моё лицо за подбородок, вздергивая его вверх. Пальцы сдавили челюсть, заставляя смотреть прямо в его потемневшие, незнакомые глаза. Слишком близко. Я не успела даже зажмуриться, как его губы снова накрыли мои.
Жёстко. Без предупреждения. Не оставляя выбора.
На секунду я застыла, парализованная этим напором, а затем отчаянно дёрнулась. Ладони упёрлись в его плечи, я пыталась вырваться, но он лишь сильнее вжал меня в автомат, перекрывая доступ к воздуху.
— Почему ты это делаешь со мной? Ты ведь не был таким... — всхлипнула я, когда он, наконец, отстранился на пару сантиметров. — Хватит... пожалуйста, просто оставь меня в покое.
Он замер, но не выпустил меня из своего кольца. Тяжелое молчание повисло между нами, прерываемое только моим рваным дыханием.
— Ты тогда променял меня на другую... почему теперь пытаешься всё вернуть? Потому что мне нравится Су Хо? — спросила я тихо, и голос мой прозвучал как надтреснутое стекло.
Глаза туманились от непролитых слез, превращая мир в размытое пятно. Желваки на его щеках резко дернулись, лицо превратилось в непроницаемую маску.
— Потому что я люблю тебя.
Я горько, почти истерично хохотнула. Несколько слезинок сорвались и покатились по щекам, оставляя мокрые дорожки.
— Нет, ты не любишь меня. Уже не любишь, — я сделала паузу, пытаясь унять дрожь в руках. — Потому что с любимыми людьми так не поступают.
Его кулаки с силой впечатались в автомат прямо над моей головой. Он придвинулся вплотную, подавляя своей яростью.
— Ты ничего не понимаешь и никогда не поймешь, что я чувствую! — рявкнул он, и я невольно втянула голову в плечи.
— А как же я? Кто обо мне подумает?..
Слова прозвучали жалко, почти по-детски, и мне захотелось прикусить язык. Но я больше не знала, как его остановить. Неужели так должен был закончиться этот вечер? Волшебный вечер, подаренный мне Су Хо, теперь рассыпался в прах под тяжестью этого безумия.
В этот момент тишину двора разрезал отчетливый, быстрый стук каблуков по асфальту. В следующую секунду раздалась резкая ругань. Сквозь пелену слез я не сразу поняла, кто стал моей спасительницей.
— Ах ты ж скотина!
Это была Ё Ны. У Ён начал медленно оборачиваться, неохотно убирая руки, но не успел он сказать и слова, как её кулак с глухим звуком врезался ему прямо в лицо.
У Ён отшатнулся, пошатнувшись. Хватка исчезла. Я тут же отпрянула в сторону, судорожно глотая холодный ночной воздух, который теперь казался самым ценным сокровищем. Прижав руки к животу, я пыталась унять внутреннюю дрожь — старые, едва затянувшиеся раны снова вскрылись и кровоточили.
Ё Ны решительно шагнула вперед, закрывая меня своей спиной, словно щитом.
— Еще раз к ней подойдешь — я тебе реально челюсть сломаю, понял?! Ублюдок хренов!
У Ён медленно выпрямился. Он провел кончиком языка по разбитой, припухшей губе, слизывая кровь, и вдруг усмехнулся. Спокойно. Слишком спокойно для человека, которого только что ударили. В этой тишине было что-то по-настоящему пугающее.
— Славная группа поддержки, — процедил он, прищурившись от боли, — Решила спрятаться за подружку? Как это мило.
Он перевел взгляд на меня, и в его глазах промелькнуло что-то пугающе собственническое:
— Беги, если хочешь. Но мы оба знаем, что этот разговор не закончен. Ты просто оттягиваешь неизбежное.
Ё Ны коротко и зло рассмеялась, даже не шелохнувшись, когда он попытался заглянуть мне за спину.
— «Неизбежное»? Ты себя в зеркало видел, пророк недоделанный? — она снова сжала кулаки, делая шаг навстречу. — Единственное, что здесь неизбежно — это наряд полиции, если ты не исчезнешь с этого горизонта в ближайшие десять секунд. Твои дешевые драмы на нас не работают, У Ён. Проваливай, пока я не добавила для симметрии со второй стороны.
Я почувствовала, как слабость в ногах становится почти невыносимой, и судорожно сжала запястье подруги.
— Ё Ны, пожалуйста, не надо... не слушай его... — прошептала я, надеясь, что она просто уведет меня прочь.
Но Ё Ны даже не шелохнулась. Она лишь крепче перехватила мою руку, давая понять, что чувствует мою дрожь, но её взгляд остался прикованным к У Ёну. Она не собиралась позволять ему уйти победителем в этом споре.
— Слушай, ты явно пересмотрел дорам, У Ён. Твои дешевые угрозы по типу, «судьбу» и «неизбежность» звучат жалко. Единственное, что сейчас неизбежно – это то, что ты сейчас развернешься и пойдешь зализывать свои раны в одиночестве.
У Ён прищурился.
Она попала.
— Жалкий, – добавила она тише, – строишь из себя кого-то, а по факту ничем не отличаешься от других ублюдков.
Мне меньше всего хотелось, чтобы Ё Ны продолжала этот спор. Каждое её слово, каждая искра гнева лишь затягивали этот момент, заставляя меня оставаться в поле его зрения. Я снова судорожно потянула её за руку, почти впиваясь ногтями в её кожу, безмолвно моля о тишине.
— Ё Ны... пожалуйста, пусть он уйдет, — мой шепот сорвался на грани всхлипа. — Пожалуйста...
У Ён проигнорировал её ярость. Он даже не взглянул на мою подругу, словно её не существовало. Весь мир для него в эту секунду сжался до одного-единственного человека. Он задержал на мне свой тяжелый, давящий взгляд, от которого внутри всё снова сковал холод. В этом взгляде не было раскаяния — только пугающая, непоколебимая уверенность.
Медленно, намеренно сокращая дистанцию, он начал уходить, но, проходя мимо, замер всего на мгновение. Я невольно задержала дыхание, боясь, что он снова коснется меня.
— Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется, — негромко произнес он. Его голос звучал спокойно, почти ласково, и от этой нежности мне стало по-настоящему дурно.
Он ушел. Его походка оставалась ленивой и расслабленной, плечи были расправлены. Он скрывался в темноте улицы так непринужденно, будто мы только что закончили приятную беседу, а не он только что разрушил мой покой, действуя против моей воли. Эта его будничность пугала больше всего — для него ничего не изменилось.
Я стояла неподвижно, глядя ему в спину, пока его силуэт не растворился в тенях, и только тогда почувствовала, как колени окончательно перестают меня держать.
— Ю Ра... – начала Ё Ны.
Я больше её не слышала. Слова Ё Ны тонули в глухом шуме, поднявшемся в ушах. Тревога, точно ледяная вода, хлынула на меня, вытесняя остатки тепла. С его приходом моё привычное, болезненное состояние вернулось, словно и не уходило вовсе. Дышать стало невыносимо тяжело, грудь сдавило так, будто я только что пробежала бесконечный марафон на пределе сил.
Моя паника невидимыми, холодными руками вцепилась в горло, лишая возможности сделать вдох. Ноги пошатнулись, земля под ними стала зыбкой, словно песок. Если бы Ё Ны не подхватила меня в ту же секунду, я бы просто осела на асфальт. Волшебный вечер, который ещё десять минут назад казался прекрасной, хрупкой сказкой, разбился вдребезги. Реальность грубо швырнула меня обратно на землю, напоминая, что сказки — это лишь иллюзия.
Ё Ны осторожно усадила меня на ближайшую скамейку. Она хотела отойти к автомату, чтобы купить воды, но я вцепилась в её руку, как в единственный спасательный круг в этом шторме.
— Ё Ны, пожалуйста... увези меня отсюда. Прямо сейчас, — мой голос дрожал, прерываясь тихими всхлипами.
Она накрыла мою ладонь своей, пытаясь передать хоть немного спокойствия.
— Подожди, я только принесу воды и позвоню парням, чтобы они вышли...
Я посмотрела на неё с такой отчаянной мольбой, что она осеклась.
— Ё Ны... у меня нет сил сейчас объяснять, что произошло. Им... я всё расскажу, обещаю. Но не сейчас. Не сегодня.
Я видела по её глазам, как в ней борется желание поспорить и защитить меня своим привычным способом, но, взглянув на моё лицо, она поняла: спорить бессмысленно. Я была на пределе.
Ё Ны быстро переговорила с подругами, попросив их вынести наши пальто и сумки, и заказала такси. Она ни на шаг не отходила от меня, загораживая от случайных прохожих. Мы должны были исчезнуть до того, как на улице появятся Ши Ын или Су Хо — я просто не вынесла бы их взглядов.
Когда машина тронулась и мы выехали со школьной стоянки, телефон в сумке завибрировал. Су Хо. Ё Ны взяла трубку и максимально спокойным, даже чуть легкомысленным тоном ответила, что мы решили уехать пораньше, чтобы устроить девичник и ночёвку у неё. Я не знала, убедило ли его это объяснение, но больше он не звонил.
Я смотрела в окно на мелькающие огни города, чувствуя лишь пустоту. Я действительно собиралась остаться у неё — домой нельзя. Только не сегодня. Мама не должна видеть меня в таком состоянии, иначе её сердце не выдержит, а моё — окончательно разорвется.
***
Мы были дома у Ё Ны. Смыв с себя липкое ощущение этого вечера под горячим душем и переодевшись в мягкую домашнюю одежду, мы устроились на её кровати. Ё Ны сидела, прислонившись спиной к холодной стене, а я лежала, опустив голову ей на колени.
Мой взгляд замер на вешалке, где тускло поблескивало моё платье. Еще пару часов назад я была уверена, что оно станет моим любимым, символом чего-то нового и прекрасного. Но теперь оно казалось просто куском ткани, напоминающим о том, как легко всё разрушилось — в одно мгновение, словно хрустальная ваза, упавшая на бетон.
Пальцы Ё Ны мерно и мягко перебирали мои волосы. Мы молчали долго, и эта тишина не была тягостной — в ней каждая из нас проживала что-то своё. Но в какой-то момент движения её руки замедлились, и она заговорила первой.
— На самом деле... я знала, что ты встречалась с Кан У Ёном.
Я перестала дышать. Сердце, казалось, тоже замерло, а тело стало чужим и неподвижным. Ё Ны продолжала, не меняя спокойного, негромкого тона:
— Когда мы только начали дружить, это имя всплывало слишком часто. Я не удержалась — начала рыться в пабликах, нашла его страницу. Там были ваши старые фотографии. Твоё лицо всегда было скрыто или обрезано, но я узнала тебя. По одежде, по жестам...
Я вспомнила те дни. Вспомнила, какой счастливой я была, когда мы делали те снимки. Тогда казалось, что это навсегда. Горячая слеза скатилась по виску и бесшумно впиталась в белую простыню.
— В тот день, когда ты пошла к дому Ён Бина, я ведь звала тебя встретиться. Хотела поговорить об этом, спросить... Но ты отказала.
Она сделала паузу, и я услышала её тяжелый, глубокий вздох, в котором смешались грусть и сочувствие.
— А после того, что случилось... я просто не хотела на тебя давить. Понимала, что тебе и так невыносимо. Я ждала, когда ты сама решишься мне всё рассказать.
Её рука спустилась с моих волос на плечо, слегка сжав его, а сама она склонилась ниже к моему лицу, заглядывая в глаза.
— Что произошло между вами тогда? Почему он так ведет себя сейчас?
Я сделала рваный, дрожащий вдох, до боли сжимая пальцы в замок. В комнате было так тихо, что я слышала собственное сердцебиение. Понимая, что бежать больше некуда, я начала свой рассказ.
***
Ан Су Хо.
Сна не было ни в одном глазу. Я тупо пялился в потолок нашего тесного, пропахшего старым деревом и лекарствами дома. Мысли по кругу возвращались к балу. Что могло выбить их из колеи настолько, что они сорвались и уехали, даже не попрощавшись с нами на прощание?
Красавица молчала. Я перепроверил телефон в десятый раз – мои сообщения висели прочитанными, но безответными. Пустота на экране отозвалась глухим раздражением где-то под ребрами.
— Черт... — прошипел я, отбрасывая мобильный в сторону.
В пальцах держал ее перчатку. Я сам не заметил, как забрал её у неё, когда я снял его, чтобы поцеловать её ладонь. Ткань была тонкой, почти невесомой, до странного нежной для моих огрубевших рук. Не знаю, что на меня нашло, но я поднес её к лицу. Едва уловимый, но отчетливый аромат: сладкая клубника, смешанная с чем-то её собственным, прохладным и манящим.
Я закрыл глаза. В памяти тут же всплыло ощущение её хрупких плеч под моими ладонями. То, как она смотрела на меня во время вальса — испуганно и одновременно доверчиво. Раньше я думал, что такие моменты бывают только в паршивых фильмах, которые крутят по телевизору, пока я засыпаю после смены. До встречи с ней я вообще не верил, что можно так зациклиться на человеке, что даже обычная перчатка кажется сокровищем, которое не хочется отдавать.
Но теперь внутри росло нехорошее предчувствие. Она снова ускользала, закрываясь в своей привычной манере, и это бесило больше всего.
Дверь тихо скрипнула. Бабушка просунула голову в проем, и я тут же сел, щелкнув выключателем настольной лампы.
— Ты чего не спишь? — проворчала она, медленно шаркая к кровати. Она опустилась на край, тяжело вздохнув. — Тебе выпала редкая возможность выспаться дома, дорогой, а ты сидишь.
— Привычка, хальмони. Не бери в голову, — я попытался улыбнуться, но взгляд бабушки уже зацепился за перчатку, которую я не успел спрятать под подушку.
Она перехватила её раньше, чем я успел среагировать. Рассматривая изящную вещицу на своей морщинистой ладони, бабушка вдруг преобразилась. Усталость в её глазах сменилась хитрым, живым блеском.
— Дорогой... это что? Женская перчатка?
Я открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь нелепую отговорку про «случайно забрал», но бабушка просияла так, будто я сообщил ей о выигрыше в лотерею.
— Неужели... ты сегодня танцевал с девушкой?
Она смотрела на меня с такой надеждой, словно я как минимум собрался вести невесту под венец. Я не выдержал и коротко кивнул, чувствуя, как уши начинают гореть.
— Да. Танцевал с самой красивой девушкой на этом балу.
Бабушка легонько, любя, отвесила мне подзатыльник.
— Ах ты, негодник! А я-то уже грешным делом боялась, что тебе только твои подработки и драки интересны. Слава Богу, нашлась та, что заставила тебя хоть на вечер забыть о счетах. Значит, такие чудеса всё-таки случаются...
Я не сдержался и негромко хохотнул. Бабушка умела одной фразой сбить с меня всю напускную серьезность.
— Что смешного? — она шутливо ткнула меня пальцем в лоб.
— Хальмони, — я перехватил её руку и на мгновение прижался к ней щекой. — Я так тебя люблю, ты даже не представляешь.
— Проказник, — она ласково погладила меня по волосам, но взгляд её остался проницательным. Вернув мне перчатку, она спросила уже серьезно: — Тебе она правда нравится?
Я посмотрел на белую ткань в своих руках.
— Очень.
Бабушка улыбнулась — широко и тепло. Она всегда твердила, что я должен хоть немного пожить как нормальный подросток: влюбляться, гулять, совершать глупости. Кажется, она была счастлива, что её внук перестал быть просто машиной для выживания.
— Глаза у тебя сейчас... совсем как у твоего дедушки были, — тихо проговорила она, глядя куда-то сквозь меня. — Такой же упрямый и шальной взгляд. Когда отец запрещал мне за него выходить, он смотрел точно так же. Словно утверждая, «всё равно по-моему будет».
Я никогда не видел деда, но бабушка часто говорила, что я его копия. Не только внешне, но и характером.
— Однажды я вас познакомлю, — твердо пообещал я. — Уверен, она тебе понравится.
Я вспомнил тот букет, который она подарила бабушке. Те цветы стояли в вазе до последнего лепестка, и хальмони каждое утро вдыхала их аромат с какой-то особенной нежностью. Бабушка даже не подозревала, что Ю Ра была девушкой, которая порадовала её в тот день.
Я сжал перчатку в кулаке. Что бы ни случилось на балу, я не собирался так просто отступать. Не в моем стиле.
***
На следующий день мы с Ши Ыном вместе зашли в школу.
— Этот Бом Сок, черт бы его побрал, где он шляется? — процедил я сквозь зубы, всматриваясь в толпу учеников. — В школу не ходит, на звонки не отвечает. Может, случилось чего?
Ши Ыну это тоже явно не нравилось. Обычно отстраненный и невозмутимый, сейчас он выглядел напряженным — на его лице читалась глухая тревога. Мы не понимали, что происходит. После той стычки в караоке, когда он встретил старых одноклассников, Бом Сок будто с цепи сорвался. Я писал ему, пытался извиниться, но он просто игнорировал всё. Если он решил отдалиться только из-за того случая... значит, была еще какая-то причина, о которой мы не знали. Я всерьез подумывал обратиться к классному руководителю, чтобы узнать, что случилось.
— Боже, мне так жаль Ан Су Хо. Представляю, каково ему было увидеть эти новости...
Группа девчонок прошла мимо, оглядывая меня с ног до головы. Я в недоумении повернулся к Ши Ыну, но тот, кажется, тоже ничего не понимал.
Только тогда я по-настоящему обратил внимание на окружающих. Смотрели все. Шептались, переглядывались, тыкали пальцами в экраны телефонов так, словно у меня на лбу было написано, что я последний придурок в этой школе. Я привык быть в центре внимания, но сегодня это внимание было другим — липким, насмешливым и каким-то жалостливым. Это начало бесить.
Мы зашли в класс. Я первым же делом глянул на парту красавицы — пусто. Ё Ны тоже не было. Они ночевали вместе, и я пытался успокоить себя тем, что они просто проспали из-за привычки Ё Ны опаздывать. Но внутри всё равно всё зудело от нехорошего предчувствия.
В классе шепотки стали громче. Почесав затылок, я не выдержал и окликнул одноклассника, сидевшего впереди. Тот вздрогнул и пролепетал дежурное «привет», стараясь не смотреть мне в глаза.
— Эй, что происходит? Ты в курсе?
Парень замялся, его глаза бегали по сторонам.
— А ты... сам еще не видел? — осторожно спросил он.
Я раздраженно выдохнул, чувствуя, как закипаю.
— Если бы видел, не спрашивал бы.
Я рявкнул это достаточно громко, так что в классе мгновенно воцарилась гробовая тишина. Одноклассник кивнул и дрожащими руками вытащил телефон, быстро вбивая что-то в поисковик. Было видно, как он колеблется, стоит ли мне это показывать.
Он медленно протянул мне мобильный. Я взял его, стараясь не вырвать из рук.
— Вчера после бала это выложили в школьном паблике... Весь Пхек Сан только об этом и трубит.
Над мутной, размытой фотографией красовался заголовок:
«Кан У Ён вернулся к своей девушке, и их застали целующимся перед школой Пхек Сан. Девушкой, кто скрывала свою личность, оказалась Шин Ю Ра, та самая, кто танцевала вместе с Ан Су Хо на балу»
Мои глаза расширились. Я судорожно увеличил снимок. Большой палец замер над экраном, а сердце будто пропустило удар. Кан У Ён целовал её. Прижимал к автомату с напитками, его руки лезли ей под юбку... Это была она. Платье, туфли, прическа — я бы узнал её из тысяч. Всегда.
Я сжал телефон. Словно издеваясь, рядом со снимком в подворотне кто-то прилепил наше фото с бала, где мы танцуем. Контраст был чудовищным.
Я опустил взгляд в комментарии, и кровь бросилась в голову:
«Фу, вот шлюха Шин Ю Ра. Крутит сразу с обоими? Просто мерзость».
«Строит из себя невинную овечку, а на деле та еще стерва. Постоянно флиртовала с Ан Су Хо, бедный парень».
«Жаль Чо Ён Бина из-за неё исключили. Получила она тогда от него по заслугам».
«Ха-ха-ха, лол, такая хитрая телка».
«Спать сразу с двумя королями ММА района Ёндынпо? Кем она себя возомнила? Еще и такая стремная, фу!»
Бесконечный поток яда. Ни одного слова в её защиту. Только хейт, обвинения и грязные домыслы.
Я ничего не понимал. Чем больше я читал, тем сильнее во мне боролись ярость и полное недоумение. Это бред. Должно быть логичное объяснение. Моя звездочка никогда бы так не поступила.
Если Кан У Ён насильно её удерживал или как-то навредил ей... клянусь, он заплатит за каждую её слезу.
Урок начался, но мне было плевать. Я впился взглядом в спину Ли Хэ Ри, сидевшей на передних партах. Найдя её профиль в соцсетях, я начал быстро набирать сообщение. Мне нужны были ответы. Сейчас же.
***
Шин Ю Ра.
Несколько часов позже...
Мама и отчим ушли на работу, Ши Ын был на дополнительных занятиях. В квартире стояла гулкая, давящая тишина. В школу я не пошла — просто не смогла заставить себя выйти за порог.
Всё утро я, как одержимая, пролистывала школьный паблик, впитывая каждое ядовитое слово, каждое грязное оскорбление. Теперь я была для всех «шлюхой». Липкое клеймо позора, казалось, въелось прямо под кожу.
«Тебе никогда не отмыться от такого, ты же знаешь», — злорадствовал голос няни в моей голове, и её ледяные пальцы снова смыкались на моей шее.
Ком стоял в горле, пальцы неумолимо дрожали, когда я откладывала телефон. По привычке мне хотелось забиться в самый темный угол, надеть наушники и плакать, пока не закончатся силы, или изливать эту боль на бумагу, превращая её в уродливые штрихи. Но я держалась. Единственное, что давало мне силы дышать – это необходимость объясниться с Су Хо. Я должна была это сделать.
Вернувшись от Ё Ны, я первым же делом встала под ледяной душ, пытаясь смыть с себя всё: прикосновения У Ёна, взгляды одноклассников, запах вчерашнего вечера. Переоделась в привычные вещи, долго расчесывала волосы, глядя на свое отражение в зеркале и уговаривая себя не разрыдаться прямо сейчас.
В голове пульсировала только одна мысль: заслуживаю ли я вообще быть рядом с ним? Ответ казался очевидным – нет. Мне было невыносимо стыдно, я чувствовала на себе огромную вину, хотя знала, что ни в чем не виновата. Виновата только в том, что позволила Кан У Ёну стать частью моего прошлого, которое теперь пришло забрать моё будущее.
Сделав глубокий, рваный вдох, я открыла входную дверь, собираясь идти к нему... и замерла.
Су Хо.
Он стоял прямо передо мной. Руки в карманах ветровки, плечи напряжены, челюсти плотно сжаты. Его острый, пронзительный взгляд метнулся к моему лицу и тут же смягчился, когда он увидел мои покрасневшие глаза.
— Су Хо?.. — прошептала я. Воздух в коридоре стал таким густым, что его невозможно было вдохнуть.
— Ты как? — спросил он без лишних предисловий. В его голосе не было привычной заботливой улыбки, только глухое, сдержанное беспокойство.
Стыд накрыл меня с головой. Мне было больно от того, что он видел те фотографии, что он читал те комментарии. Я опустила голову, и слезы, которые я так старательно сдерживала всё утро, хлынули потоком, пробивая мою последнюю защиту.
— Я могу всё объяснить... Ты выслушаешь меня? Пожалуйста... — я подняла на него взгляд, полный отчаяния. — Я как раз собиралась к тебе, хотела рассказать, но...
Су Хо вытащил руки из карманов. Его лицо окончательно разгладилось, гнев на ситуацию сменился какой-то тихой, нежной печалью. Он сделал шаг вперед, прежде чем я успела закончить фразу.
— Тише, тише... — негромко произнес он.
Я не выдержала и сама шагнула к нему, обхватывая его руками за пояс, пряча лицо у него на груди. На мгновение он застыл, застигнутый моей порывистостью врасплох, но уже через секунду его крепкие руки сомкнулись у меня на спине. Он обнял меня так сильно, будто пытался закрыть собой от всего мира, и устроил подбородок на моей макушке.
Его красная футболка быстро намокала от моих слез. Его запах — смесь свежести и чего-то уютного — заполнял всё пространство. Его спокойное сердцебиение под моей щекой и тихие, успокаивающие слова возвращали мне чувство безопасности. В его руках я, наконец, смогла расслабиться. Пока он здесь, пока он мне верит — я смогу это пережить.
***
Я принесла ему стакан апельсинового сока. Руки всё еще заметно подрагивали, когда я протягивала его Су Хо. Он чуть подался вперед, забирая стакан, и этот мимолетный контакт пальцев показался мне обжигающим. Я опустилась в кресло напротив него, по привычке поджав ноги к животу и обхватив их руками — эта поза была моим единственным щитом.
Су Хо не стал пить. Он просто держал стакан в руках, откинувшись на спинку дивана и не сводя с меня внимательного, тяжелого взгляда. Он ждал. Тишина в комнате стала почти осязаемой, и только тиканье часов в коридоре отмеряло секунды моего страха. Собраться с мыслями было невыносимо сложно, слова путались, застревая в горле.
— Помнишь? — его голос прозвучал низко и сухо. — В тот день ты говорила, что Кан У Ён тебе просто неприятен. Значит... ты соврала.
Этот вопрос ударил меня под дых, выбивая остатки воздуха.
— Он угрожал мне... — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё съеживается. — Я не знала, что делать. Я просто не могла по-другому...
— И ты нам не сказала? — Су Хо медленно проговорил каждое слово, и в его тоне прорезалось острое, болезненное недовольство. — Ю Ра, зная, насколько он опасный парень, ты обязана была нам рассказать. Нам или хотя бы Ё Ны.
Я ничего не ответила, лишь крепче прижала колени к груди, стараясь стать как можно меньше. Вина давила на плечи, заставляя ниже опустить голову.
Снова повисло молчание. Тягостное, удушливое. Я уставилась в пол, разглядывая узор на ковре, а Су Хо устало потер лоб ладонью. Шумно, по-настоящему тяжело вздохнув, он поставил нетронутый сок на стол и уперся локтями в колени, сцепив пальцы в замок.
— Красавица... — его голос смягчился, но в нем всё еще слышалась горечь. Он заглянул мне в глаза, требуя предельной искренности. — Пожалуйста, расскажи мне всё. Полностью. С самого начала.
За окном начал барабанить дождь, крупные капли с силой бились о стекло, вторя моему неспокойному сердцу. Глядя на мутные дорожки воды на окне, я начала говорить.
Год назад...
Восемь часов вечера. В это время Сеул обычно сияет огнями, но здесь, в лабиринте узких переулков, царил густой, липкий сумрак. Мама записала меня в подготовительную школу для поступления в вуз, и теперь эти поздние возвращения домой стали моей ежедневной пыткой.
Вокруг — ни души. Тишина казалась неестественной, почти осязаемой. Слышался только сухой шелест мусора, гонимого ветром по асфальту, и далекий, приглушенный гул машин с главной дороги. Чтобы срезать путь к дому, мне нужно было миновать этот длинный пролет, где единственным источником света была старая лампа, одиноко мигающая посередине пути.
Я натянула наушники, пытаясь отгородиться от страха музыкой, но пальцы всё равно судорожно сжимали лямки рюкзака. Я постоянно оборачивалась, всматриваясь в тени, словно этот запоздалый контроль мог меня спасти. Наш район всегда славился криминальными историями о подростковых бандах, но я наивно полагала, что это лишь слухи, преувеличенные страшилки. Я ошибалась.
Трое парней сидели у стены прямо в круге света. Они были единственными, кого я встретила на своем пути. Как только я вошла в зону их видимости, их разговор мгновенно стих. Я замерла, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в желудок. Они рассматривали меня медленно, оценивающе, словно редкий экспонат в витрине.
Стараясь не встречаться с ними взглядом и не выдавать своего страха, я попыталась проскользнуть мимо, прижимаясь к самому краю дороги. Но мне преградили путь.
— Ого, кто это тут у нас? — лениво произнес один из них, бросая недокуренную сигарету прямо мне под ноги. — И почему такая очаровательная особа гуляет по нашему району в одиночестве?
Двое других гаденько усмехнулись. Его голос был странным — в нем сквозила приторная сладость, за которой пряталась неприкрытая угроза. Я не смела поднять головы, глядя только на свои носки обуви.
— Я сейчас уйду... извините, — прошептала я, надеясь на чудо.
— Эй, Джун Хо, ну что ты к ней прицепился? Пусть идет, — бросил другой парень, не отрываясь от своего телефона.
Джун Хо раздраженно выдохнул, и я почувствовала, как от него пахнет табаком и агрессией.
— В смысле — что? С таких всегда можно урвать наличку. А еще... девчонки бывают очень полезными в других делах.
Я не успела даже осознать смысл его слов, как он резко схватил меня за плечи и с силой толкнул к стене. Кирпич болезненно впился в лопатки. Вскрикнув, я попыталась удержать рюкзак, но его вырвали из моих рук. Они начали вытряхивать содержимое прямо на грязный асфальт: тетради, учебники, личные вещи — всё летело в пыль.
Они нашли кошелек. Сноровисто, будто занимались этим каждый день, вытащили все наличные деньги — те самые, которые я по крупицам откладывала на художественные принадлежности.
Слезы душили меня, катясь по щекам горячими дорожками. Я стояла, прижатая к холодному камню, и не могла пошевелиться.
— Не трогайте... пожалуйста, верните... — всхлипывала я.
Тот, кто забирал у меня деньги, медленно провёл большим пальцем по купюрам, будто проверяя их на подлинность, и усмехнулся.
— Маловато... — протянул он лениво, и его голос растёкся по переулку, как что-то липкое. — Ты ради этого так поздно шляешься?
Холод от стены уже пробрался сквозь ткань моей кофты, но я не чувствовала ничего, кроме того, как бешено колотится сердце.
— Пожалуйста... — голос предательски дрогнул. — Просто отпустите меня...
Он не ответил сразу.
Наклонился так близко, что я почувствовала запах табака и чего-то ещё — тяжёлого, неприятного.
— А если не отпустим? — почти шёпотом.
Я не смогла ничего сказать.
Горло будто сжало.
Слёзы застилали глаза, и я видела его размыто — только силуэт, только тёмные черты.
Чья-то рука легла мне на плечо.
Тяжёлая.
Чужая.
Я вздрогнула всем телом.
— Да ладно тебе, она сейчас разревётся окончательно, — протянул кто-то позади.
— И что? — безразлично бросил первый. — Быстро успокоится.
Пальцы коснулись моего подбородка.
Грубо.
Поднимая лицо вверх.
Я дёрнулась, но он только сильнее сжал, не давая отвернуться.
— Красивая... — его взгляд скользнул по моему лицу, по губам, задержался. — Жалко такую просто отпускать.
Меня будто парализовало.
Я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но силы не было.
— Не надо... — выдохнула я почти беззвучно.
Он наклонился ближе.
Слишком близко.
Я зажмурилась.
И в этот момент послышался голос, голос незнакомца.
— Как же вы вовремя, ублюдки. Как раз хотел кого-нибудь избить до смерти, — раздался в тишине ленивый, тягучий голос.
Пальцы, сжимавшие моё плечо, на секунду ослабли. Я открыла глаза, жадно хватая ртом воздух. Свет одинокой мигающей лампы бил прямо в лицо, ослепляя, поэтому сначала я увидела лишь силуэт. Высокий, крепко сложенный парень стоял чуть в стороне. Он выглядел удивительно, пугающе спокойным. От этой тишины, исходившей от него, становилось в разы страшнее, чем от криков моих обидчиков.
Он даже не смотрел на меня. Его взгляд, тяжелый и холодный, был прикован только к ним.
— А? Че ты зыркнул, уёбок? — прорычал парень, который только что прижимал меня к стене, пытаясь вернуть себе былую уверенность.
Незнакомец лишь коротко, почти издевательски усмехнулся. Он достал сигарету, не торопясь зажег её и сделал глубокую затяжку. Сизый клуб дыма медленно поднялся в воздух, окутывая его фигуру.
— Очередная шпана, которая возомнила, что им всё сойдет с рук, — бросил он, выходя на свет.
Моё сердце пропустило удар. Теперь я видела его лицо — резкие черты, холодные глаза и аура абсолютного превосходства.
— Кан У Ён. Будем знакомы.
Всё произошло слишком быстро. Он сорвался с места прежде, чем они успели хотя бы замахнуться. Переулок наполнился глухими, пугающими звуками: удары кулаков о плоть, хруст, тяжелое дыхание. У Ён двигался с пугающей грацией, легко уворачиваясь от их неуклюжих атак. Каждый его выпад достигал цели, превращая парней в безвольные кучи тряпья.
Драка закончилась, не продержавшись и трех минут. Трое нападавших лежали на грязном асфальте: кто-то хрипел от боли, кто-то окончательно провалился в беспамятство. Кан У Ён выглядел разочарованным.
— Вот ублюдки... А я надеялся, что вы продержитесь подольше, пока я выпускаю пар.
Размяв шею, он только тогда повернул голову в мою сторону. Заметил меня. Я перестала дышать под его пристальным, изучающим взглядом, который скользил по мне сверху вниз. Мне хотелось вжаться в кирпичную стену, стать невидимой, лишь бы не ощущать этого внимания.
— Ты кто такая? — спросил он, чуть склонив голову набок. Его ленивый взгляд буравил моё лицо.
Я судорожно сглотнула и, избегая его глаз, опустилась на корточки. Дрожащими руками начала собирать свои вещи, испачканные в дорожной пыли.
— Шин Ю Ра...
Я услышала его шаги. Он остановился так близко, что его высокая тень полностью накрыла меня. Я не смела поднять головы, продолжая судорожно запихивать тетради в рюкзак.
— Шин Ю Ра, значит... — проговорил он медленно, словно пробуя моё имя на вкус. — Из какой школы?
— Международная школа для девочек Чхоннам, — ответила я на автомате. Поднялась, накидывая лямку сумки на плечо, и уже хотела развернуться, чтобы сбежать, но его голос остановил меня.
— Это случайно не твои деньги?
Я медленно обернулась, сжимая пальцы в кулаки. У Ён протягивал мне смятые купюры, которые он отобрал у тех парней. Мои ноги словно приросли к земле. Я сделала осторожный шаг к нему, и, кажется, моё поведение его задело.
— Ты выглядишь так, будто я собираюсь тебя живьем съесть, — твердо произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Я тебя не трону. Не бойся.
Я подошла и быстро забрала деньги, в знак благодарности коротко поклонившись ему. Он ничего не ответил и просто прошел мимо. Я стояла неподвижно, глядя ему в спину, пока он не остановился и не повернулся ко мне корпусом.
— Хочешь с ними остаться? — он кивнул на стонущих парней у стены.
Я тут же отчаянно покачала голвой.
— В таком случае, составь мне компанию.
Кан У Ён пошел дальше, не оборачиваясь и не ожидая моего согласия. Он шел с такой уверенностью, будто заранее знал — я последую за ним. И я пошла. Мне приходилось почти бежать, чтобы не отставать от его широкого шага.
Когда я поравнялась с ним, он заговорил снова:
— В знак благодарности ты должна меня угостить. Я знаю одну неплохую забегаловку.
Я моргнула, сбитая с толку его прямотой.
— Угостить?
— Я только что тебя спас, если ты не заметила, — утвердил он, даже не глядя на меня. — Если бы не я, тебя бы сейчас обокрали... или еще чего похуже.
Я невольно представила, чем мог закончиться этот вечер, и внутри всё снова похолодело. Он был прав. Его вмешательство спасло меня от кошмара. Было бы неправильно и неблагодарно просто уйти. Я еще не знала, что эта благодарность станет моей самой большой ошибкой.
***
Мы сидели в пустой забегаловке. Время близилось к закрытию, и персонал неохотно гремел посудой на кухне. Кан У Ён заказал себе огромную порцию аппетитно дымящегося рамена, а я — только чашку классического черного чая. Счет оплатила я, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит натянутая струна страха.
Он ел молча, а я не знала, куда деть руки. Было чертовски неловко сидеть напротив парня, которого я знала меньше часа, но У Ён, судя по всему, чувствовал себя более чем комфортно. Время от времени я украдкой поглядывала на него, но как только он поднимал глаза, я тут же опускала взгляд, изучая поверхность стола. Раньше я никогда не сидела вот так с парнем. Парни в моей жизни были кем-то вроде фонового шума — они не заговаривали со мной, а я не искала повода заговорить с ними.
— А ты точно не хочешь ничего съесть? — внезапно спросил он, прервав тишину.
Я покачала головой, почти касаясь носом края чашки.
— Нет, я сыта. Спасибо.
— И почему ты такая молчаливая? — он отложил палочки и посмотрел на меня, чуть прищурившись. — Обычно девчонки рядом со мной ведут себя... по-другому.
Я натянула слабую улыбку, стараясь скрыть нервозность.
— В каком смысле?
У Ён выгнул бровь, и на его лице проступило искреннее недоумение.
— Ты что, серьезно меня не знаешь?
Я просто покачала головой. Его взгляд выражал что-то вроде: «Ты с какой планеты свалилась?». Я заерзала на жестком стуле, ощущая, как напряжение буквально искрит в воздухе. Он глубоко вздохнул, вытащил из кармана телефон и, быстро потыкав в экран, развернул его ко мне.
На экране светился его профиль в Инстаграме. Я аккуратно взяла аппарат в руки. Мои глаза округлились, когда я увидела цифру подписчиков. Сто пятьдесят тысяч...
— Видишь? Я избиваю людей на заказ и транслирую бои на стримах, — буднично произнес он.
Я слышала о таких «профессиях» в школе — девочки в коридорах часто шептались о стримерах-бойцах. Но я никогда не думала, что столкнусь с этим миром лицом к лицу. И, если честно, я никогда этого не одобряла.
— А тебе это... нравится?
У Ён забрал телефон, глядя на меня с явным интересом.
— Что именно?
— Избивать людей. Ведь после таких драк... у человека могут быть серьезные последствия, — я проговорила это медленно, впервые за вечер сказав больше двух предложений.
Я ждала, что он разозлится или высмеет меня. Но он лишь усмехнулся, медленно отпил воды и выпрямился, подаваясь вперед. Его лицо теперь было пугающе близко.
— А ты наивная, я погляжу, — он наклонился через стол, и его ухмылка стала шире. Сердце забилось где-то в горле — то ли от паники, то ли от этого странного, гипнотического давления. — Если это приносит бабки, то кому какое дело до последствий? Люди алчные и жестокие, Ю Ра. Если не перестанешь быть такой «светлой», тебя тут же раздавят.
Его слова осели внутри тяжелым осадком. Я посмотрела на свою чашку — чай уже остыл, и поверхность жидкости слегка дрожала в такт моим пальцам, сжимающим блюдце.
— Может быть, — тихо ответила я, поднимая на него взгляд. — Но это не значит, что я должна стать такой же. Если все будут оправдывать жестокость тем, что «так проще жить»... тогда ничего и никогда не изменится.
Я запнулась, чувствуя, как краснею от собственной смелости.
— И это не наивность. Просто я не хочу причинять людям боль. Даже если бы за это платили миллионы.
Повисла тишина. Тяжелая и плотная. Я уже сто раз пожалела, что открыла рот, ожидая резкой колкости. Но У Ён молчал. Он смотрел на меня так, будто пытался разобрать по частям, понять, из чего я сделана.
— Интересно, — наконец протянул он. В голосе не было насмешки, скорее... любопытство. — Обычно люди начинают читать мне лекции. А ты... ты как будто реально в это веришь.
— Верю, — ответила я коротко и честно.
Он снова усмехнулся, но на этот раз тише.
— Долго ты так не протянешь в этом мире. Странная ты, Шин Ю Ра.
Он продолжал разглядывать меня, словно я была какой-то диковинкой.
— Ты лучше скажи, у тебя парень есть?
Я глотнула чай, пряча лицо.
— Нет.
— Логично, — он обнажил ровные белые зубы. — Ты бы не сидела здесь со мной, если бы была занята.
Я пожала плечами. Перспектива отношений меня никогда не прельщала — я боялась, что привязанность сделает меня уязвимой. Жить в тени всегда казалось безопаснее.
— А у тебя? — осторожно спросила я, чтобы перевести тему.
Он покачал головой.
— Только для закрытия потребностей.
Я моргнула, не сразу сообразив.
— Каких еще потребностей?
— А ты действительно хочешь знать? — его голос стал низким, а глаза опасно сузились.
Осознание накрыло меня мгновенно. Я густо покраснела, до самых корней волос, и резко отвернулась к окну. У Ёна это искренне рассмешило.
— И правда, наивная и светлая. Грех очернять твою чистую головку такими мыслями.
Он сделал паузу и продолжил.
— Ты меня заинтересовала, Ю Ра. Обычно девчонки из кожи вон лезут, чтобы я их заметил. А ты...
Он снова склонился ко мне. Между нами оставались считанные сантиметры, и это жгучее напряжение, казалось, заметила даже официантка в углу. Он словно зачаровывал меня, плел невидимую паутину, в которую я медленно, но верно попадала.
У Ён резко откинулся назад и встал.
— Далеко живешь?
Я облизнула пересохшие губы, чувствуя, что он замечает каждое моё мимолетное движение.
— Зачем тебе знать?
Он пожал плечами, накидывая куртку.
— Затем, что девушкам незачем ходить по таким районам в одиночку. Идем.
У Ён, не оборачиваясь, вышел из забегаловки. Я торопливо выхватила зеркальце, пытаясь дрожащими пальцами поправить волосы и стереть размазавшийся блеск, после чего выскочила вслед за ним в прохладу ночного города.
С того вечера он стал провожать меня до самого дома. Каждый день. Постепенно я так привыкла к его присутствию, к его низкому голосу и уверенному шагу рядом, что перестала чувствовать себя зажатой. Мне хотелось делиться с ним всем — мелочами из школы, своими рисунками, мыслями. Я слушала его рассказы о боях, стараясь не замечать в них жестокости, потому что видела в нём своего спасителя.
Наши прогулки неизбежно привели к поцелуям. Мой первый поцелуй... он украл его внезапно. Это было неловко и совсем не так, как я себе представляла в своих девичьих мечтах, но в тот момент мне казалось, что так и должно быть. Однажды мама, поливая цветы на подоконнике, увидела нас через стекло. Она ничего не сказала, чтобы не смущать меня, но я знала: она стала невольным свидетелем моих первых, таких трепетных и пугающих отношений.
Однако со временем его поцелуи изменились. Они стали требовательнее, жестче. У Ён начал намекать, а иногда и прямо, без всякого стеснения, заявлять, что хочет большего. Но я... я не была готова. Внутри всё сжималось от одной мысли об этом. Не сейчас. Только не сейчас.
Как-то раз, когда мамы не было дома, я впервые решилась пригласить его к себе. Мне хотелось отблагодарить его — угостить домашней едой, которую я приготовила сама, и просто посмотреть какой-нибудь фильм в тишине. Мы не виделись несколько дней, и я ужасно скучала, желая провести этот вечер вдвоем. У меня и в мыслях не было ничего плохого.
Мы устроились на диване, включив какой-то шумный боевик. У Ён по-хозяйски обнимал меня за плечо, а я доверчиво прижималась к его боку, наслаждаясь моментом. Но пока я пыталась следить за сюжетом на экране, он почти не смотрел на телевизор. Его взгляд — тяжелый, обжигающий — то и дело замирал на моем лице.
Сначала его касания казались мне просто лаской. Но вот он начал оставлять россыпь жарких поцелуев вдоль моей шеи, поднимаясь к челюсти и обжигая дыханием нежную кожу за ухом. Я почувствовала, как его дыхание становится рваным и частым. Рука, что лежала на моем плече, медленно запуталась в моих волосах, слегка оттягивая их назад, а другая... другая уверенно пробралась мне под футболку, обжигая кожу холодом и напором.
Я слегка повернулась к нему, пытаясь перевести всё в шутку, и смущенно улыбнулась.
— У Ён, ты чего?..
Но мой вопрос, кажется, стал для него лишь сигналом к действию. Вместо ответа он зарылся лицом в мою шею, становясь пугающе требовательным. Я невольно зажмурилась, чувствуя, как его губы оставляют на коже обжигающие багровые следы, а рука продолжает ласкать живот под тканью футболки, поднимаясь всё выше.
— Детка, я хочу быть твоим первым, — прохрипел он мне в кожу.
Я не успела даже выдохнуть возражение — одним резким движением он повалил меня на диван, нависая сверху всей тяжестью своего тела. Его губы накрыли мои, подавляя любой звук, а пальцы под одеждой настойчиво требовали большего.
Внутри боролись противоречивые чувства. Моё тело, предательски отзываясь на прикосновения, твердило, что всё в порядке — мы ведь давно вместе, это случается у влюбленных. Я вспоминала историю мамы, которая забеременела мной сразу после школы... Казалось, это естественный ход вещей. Но моё сердце кричало об обратном. Мне было по-настоящему страшно.
— У Ён, подожди... остановись, — попыталась я отстраниться.
Он тут же заткнул меня новым поцелуем — жестким, блокирующим любые попытки заговорить. Оторвавшись лишь на секунду, он прошептал, глядя мне прямо в глаза:
— Ты слишком долго откладывала это, детка. Думаю, моё ожидание сегодня должно быть оплачено.
— Нет... пожалуйста, давай просто поговорим, — взмолилась я.
Он не слушал. Или просто не хотел слышать, запертый в своем эгоистичном желании. Одним рывком он стянул с меня футболку, и я моментально прикрылась руками, чувствуя себя унизительно беззащитной. Фильм на фоне продолжал греметь взрывами, а У Ён заводился лишь сильнее. Я видела, как его затуманенный взгляд замер на моем белье, которое я отчаянно пыталась спрятать.
— У Ён, пожалуйста, слезь с меня! — в моем голосе наконец прорезалась твердость, смешанная со злостью.
Это его только разозлило. Резким, грубым движением он перехватил мои запястья и прижал их к дивану над моей головой. Сопротивление только подстегивало его.
— Рискни всего один раз, — процедил он, не обращая внимания на то, как я пытаюсь вырваться. — Тебе самой потом понравится, вот увидишь.
Он не скрываясь рассматривал меня. Мой простой белый лифчик в черный горошек, казалось, только раззадоривал его охотничий инстинкт. Склонившись к самому уху, он обдал меня жарким дыханием и прошептал:
— В следующий раз надень что-то более сексуальное. Терпеть не могу этот детский сад. Я люблю на девушках черное кружево.
Его слова — этот циничный комментарий про бельё — на мгновение будто заморозили воздух в комнате. До этого момента всё было смазанным: тепло его дыхания, тяжесть тела, шумный боевик по телевизору. Но теперь это тепло превратилось в нечто липкое и отталкивающее. Внутри меня словно провернулся какой-то механизм, и всё встало на свои места. Я увидела его не как своего парня, а как чужака, который забирает то, что ему не принадлежит.
Я перестала вырываться. Тело обмякло, и я просто открыла глаза, глядя на него в упор.
В этом взгляде больше не было ни неловкости, ни того трепетного смущения, которое он так привык видеть. Было только спокойствие — холодное и окончательное. И, кажется, именно это подействовало на него сильнее любого крика.
— Слезь, — мой голос прозвучал тихо, но удивительно твердо.
Он замер, всматриваясь в моё лицо. На его губах всё ещё играла привычная самоуверенная усмешка, но в глазах уже вспыхнуло раздражение хищника, чей план внезапно сорвался.
— Ю Ра... ты чего? — в его интонации сквозило притворное непонимание.
Я не отвела взгляд.
— Слезь. Сейчас же.
Его пальцы на моих запястьях сжались чуть сильнее, он словно пытался удержать уходящий контроль, но уверенность уже покинула его движения. Он ждал, что я сломаюсь, оправдаюсь, скажу, что просто испугалась. Но я молчала.
И тогда он отпустил.
Сначала одну руку, потом другую. У Ён резко отстранился, нервно проводя ладонью по волосам. Я тут же сжалась, судорожно натягивая футболку. Кожа всё ещё горела в местах его прикосновений, и от этого физического воспоминания становилось тошно.
— Я не готова, — сказала я, глядя в стену, лишь бы не видеть его.
Он вскочил с дивана. В комнате сразу стало ощутимо холоднее, хотя окна были закрыты. Атмосфера накалилась до предела.
— Тогда зачем ты вообще меня сюда звала? — его голос ударил по ушам, став резким и злым.
Я сжала пальцы, пытаясь найти слова, которые он смог бы понять.
— Я хотела просто провести время вместе. С тобой.
Он коротко, по-злому рассмеялся, будто я сморозила несусветную глупость.
— «Просто провести время»? Ты сама-то веришь в этот бред? — он навис надо мной, глядя сверху вниз с нескрываемым презрением.
Я промолчала. Не потому, что мне нечего было сказать, а потому, что поняла: для него близость — это сделка, а не чувства. Он начал мерить комнату нервными шагами, выплескивая свое раздражение в пространство.
— Сначала позволяешь, потом ломаешься... — он махнул рукой, кривясь в ухмылке. — Определись уже, чего ты хочешь, а не морочь мне голову.
Его слова жалили, но я не дала себе втянуться в спор. Я лишь сильнее обхватила себя руками, пытаясь согреться.
— Уходи, — выдохнула я.
Он остановился спиной ко мне. В этой секундной тишине я ждала чего угодно: извинений, вспышки ярости или того, что он просто не сдвинется с места. Но он только усмехнулся — холодно и надменно.
— Как скажешь. Твое дело.
У Ён схватил куртку, даже не взглянув на меня напоследок, и направился к выходу. Его шаги гремели по паркету, как выстрелы. Когда входная дверь с грохотом захлопнулась, я невольно вздрогнула всем телом.
В квартире воцарилась тишина. Только телевизор продолжал транслировать чью-то чужую экранную жизнь, пафосную и громкую. Я медленно опустилась на диван, сворачиваясь в клубок. Крупная дрожь накрыла меня только сейчас, когда опасность миновала. Мне было холодно — так холодно, будто я осталась одна посреди ледяной пустыни. Сказка не просто закончилась, она обернулась кошмаром, от которого мне еще долго предстояло просыпаться.
Сейчас...
Я перевела взгляд на Су Хо. Он всё это время слушал меня внимательно, упираясь локтями в колени и глядя слишком пристально, будто боялся упустить хоть одно слово. В его взгляде уже читалось напряжение — не резкое, не вспышкой, а медленно нарастающее, от которого становилось не по себе.
Он не торопил меня.
Не перебивал.
Только ждал.
Я сделала короткий вдох, собираясь с мыслями, но слова всё равно давались тяжело.
Он это заметил.
— Ю Ра, — тихо позвал он, чуть наклонившись вперёд.
Я подняла на него глаза.
— Дальше что было?
Прямо.
Без лишнего давления, но и без попытки обойти тему.
Я на секунду сжала пальцы, чувствуя, как внутри всё снова начинает сжиматься от воспоминаний.
Он проследил за этим движением.
Его взгляд опустился на мои руки, а потом снова вернулся к лицу.
Челюсть у него напряглась, но он ничего не сказал.
Только выпрямился чуть сильнее, словно заставляя себя держать себя в руках.
— Я здесь, — добавил он тише. — Говори.
И в этих словах не было ни жалости, ни паники.
Только спокойная, твёрдая уверенность, от которой стало... легче дышать.
Я медленно кивнула.
Собралась.
И уже без попытки остановиться тихо продолжила:
— Потом...
Год назад...
После того вечера в моём доме между нами выросла глухая стена. Кан У Ён исчез. Он перестал отвечать на звонки, игнорировал сообщения, словно меня больше не существовало в его мире. Эта тишина была громче любого крика.
Вместо того чтобы злиться, я начала медленно тонуть в чувстве вины. Я прокручивала тот вечер снова и снова, коря себя за холодность, за то, что не смогла пересилить свой страх. В моей голове зрела опасная мысль: ради любви можно и нужно переступать через себя. Я убеждала себя, что близость станет тем самым «новым уровнем», который сцепит нас намертво, сделает нас по-настоящему единым целым. Я так отчаянно хотела ему довериться, что была готова принести в жертву собственный комфорт.
Я пыталась до него достучаться, но натыкалась на пустоту. У Ён всегда отвечал вовремя, и это молчание было его наказанием для меня. В какой-то момент тревога стала невыносимой — я начала рисовать в голове страшные сценарии: вдруг он попал в аварию? Вдруг его избили на очередном заказе?
Не выдержав, я позвонила его младшей сестре. Сердце колотилось в горле, пока я ждала ответа. Девушка подняла трубку почти сразу.
— Где У Ён? — выдохнула я, едва сдерживая дрожь в голосе. — Он не выходит на связь, я места себе не нахожу...
Ответ был коротким и обыденным:
— А, он? Да он в клубе со своими парнями. Ушёл пару часов назад.
Я замерла, чувствуя, как внутри что-то с треском обрывается. Эмоции, которые я так долго подавляла, взбушевались, превращаясь в обжигающий коктейль из боли и ярости. Пока я задыхалась от беспокойства, пока я переступала через гордость, пытаясь выпросить прощения за свой отказ, он просто развлекался. Без предупреждения, без единого слова. Для него это было предательством, а для меня — концом той иллюзии, в которой я жила.
— Алло? Ты еще здесь? — донесся из трубки голос его сестры.
Я сглотнула колючие слезы, чувствуя, как обида кристаллизуется в холодную решимость.
— В каком он клубе? Назови адрес.
Я не выбирала одежду. Натянула первые попавшиеся светлые джинсы и мягкий кардиган. Мой наряд был бесконечно далек от клубного дресс-кода, но я шла туда не для того, чтобы развлекаться.
Когда такси затормозило у входа, я почувствовала вибрацию под ногами — тяжелые басы пробивались сквозь стены здания. Не давая себе времени передумать, я шагнула в душную, прокуренную темноту, залитую неоновым светом и переполненную телами незнакомых людей.
Жара накрыла меня сразу, как только я переступила порог. Воздух был тяжёлым, густым, будто его можно было потрогать руками. Он прилипал к коже, смешиваясь с запахом алкоголя, сладких духов и табака. Музыка била слишком громко — не просто в уши, а прямо в грудную клетку, отдаваясь глухими ударами где-то внутри.
Людей было слишком много.
Они двигались вплотную друг к другу, смеялись, кричали, кто-то танцевал, не замечая ничего вокруг. Свет мелькал, разрезая пространство на короткие вспышки, и в этих вспышках лица казались чужими, размытыми, как будто я оказалась в каком-то другом мире.
Я шла вперёд, почти не разбирая дороги.
Кто-то задел меня плечом — я даже не обернулась. Чьи-то руки скользнули по рукавам, кто-то что-то сказал, но слова растворились в шуме.
Я искала его.
Глазами.
С отчаянной уверенностью, что если остановлюсь хоть на секунду — не найду.
Сердце билось слишком быстро, неравномерно, сбивая дыхание.
И вдруг среди всей этой толпы я заметила знакомый силуэт.
Он стоял у бара, опираясь локтем, с бокалом в руке. Один из его друзей.
Я подошла почти резко, остановившись прямо перед ним.
— Где У Ён?
Он обернулся, сначала не сразу узнавая меня, но потом его лицо изменилось. Взгляд стал напряжённым, и он невольно отвёл глаза в сторону.
Мне это не понравилось.
— Где он? — повторила я, уже тише, но жёстче.
Он усмехнулся неловко, словно хотел отмахнуться, как от чего-то неважного.
— Слушай... может, тебе не..
— Скажи мне, где он.
Я не повышала голос.
Но он всё равно замолчал.
Несколько секунд он просто смотрел на меня, будто решая, стоит ли говорить правду. Его пальцы сжались на стакане, взгляд метнулся в сторону коридора, ведущего вглубь клуба.
И этого было достаточно.
Он тяжело выдохнул и едва заметно кивнул.
— Там... в випке. Третья кабинка.
Я даже не задержалась.
Развернулась и пошла, чувствуя, как с каждым шагом внутри становится всё тише.
Не спокойнее.
А именно тише.
Как будто все эмоции вдруг ушли куда-то глубоко, оставляя после себя только пустоту и странную тяжесть в груди.
Коридор оказался темнее. Музыка здесь звучала приглушённо, будто издалека, но от этого не становилась менее давящей. Двери по обе стороны были закрыты, и каждый шаг отдавался глухим эхом.
Я остановилась перед одной из них.
На секунду.
Рука зависла в воздухе.
Сердце вдруг забилось ещё сильнее, будто пыталось остановить меня.
Не заходи.
Но я всё равно толкнула дверь.
Она открылась легко.
Слишком легко.
Сначала я не поняла, что именно вижу.
Комната была полутёмной, освещённой лишь мягким, приглушённым светом. Всё казалось размытым, как будто я смотрела не своими глазами.
Мой взгляд замер. В ту же секунду внутри что-то с оглушительным звоном разбилось, оставляя в груди лишь острые осколки.
Девушка с хрупкой фигурой двигалась на нем в такт какому-то безумному, рваному ритму. Её юбка была задрана, длинные волосы взлетали и падали, закрывая лицо партнера, но мне не нужно было видеть его глаз, чтобы узнать. Его ладони уверенно сжимали её бедра. На широком запястье тускло блеснул браслет — тот самый, который я выбирала для него с такой любовью.
Они были слишком заняты друг другом. У Ён довольно рычал, полностью растворяясь в ней, пока мой мир за порогом этой комнаты рассыпался в пепел. Воздух стал слишком густым. Перед глазами всё поплыло — мой организм всегда выбирал «отключение» в моменты невыносимой боли.
Ноги предательски дрогнули. Пытаясь удержать равновесие, я задела пустую бутылку. Глухой стук о паркет прозвучал для меня как выстрел.
Движения прекратились. У Ён резко выпрямился, и наши глаза встретились. В его взгляде промелькнуло осознание, он уже готов был грубо сбросить девушку с себя, но я не стала ждать оправданий. Развернувшись, я шагнула в сторону шумящей толпы.
Сквозь туман...
Мир превратился в смазанное пятно. Громкая музыка, чей-то смех, запах алкоголя и дешевых духов — всё это казалось приглушенным, будто я находилась под водой. Люди задевали меня плечами, кто-то что-то кричал, но я не видела лиц. Я просто переставляла ноги, пробиваясь сквозь плотную массу тел. Единственной целью было выйти. Дышать. Исчезнуть.
Слезы застилали видимость, превращая огни вечеринки в уродливые цветные разводы. Внутри была странная пустота — тот самый ступор, когда тело еще действует, а душа уже онемела от шока.
Холодный ночной воздух ударил в лицо, как только я вырвалась из душного клуба на улицу. Я сделала всего несколько рваных шагов по гравию, когда дверь позади снова распахнулась.
— Ю Ра!
Я не оборачивалась. Он схватил меня за запястье, но я тут же повернулась к нему и вырвала свою руку.
— Не смей меня трогать руками, которыми ты трогал её! – словно взревела я, повышая на него голос.
Слезы лились потоком.
— Почему ты пошел за мной? Почему...не закончил с ней, а?
Он замер на секунду, будто не ожидал, что я так резко вырвусь, но почти сразу снова шагнул ко мне. Его лицо было напряжено, дыхание сбито, глаза тёмные — не от вины, а от злости, которая быстро поднималась на поверхность.
— Что ты делаешь здесь? Зачем только пришла? Кому теперь лучше? – рявкнул он.
Я была уверена, что чувствовала перегар от него. Но меня ничего не останавливало.
Его голос ударил сильнее, чем холодный воздух. Я на секунду застыла, не сразу понимая, что именно ранит больше — его слова или то, как легко он их произнёс.
Я медленно подняла на него взгляд. Слёзы всё ещё текли, но теперь они были другими — не истеричными, не отчаянными. Тяжёлыми.
— Лучше?.. — тихо переспросила я, будто пробуя это слово на вкус. — Ты серьёзно сейчас спрашиваешь, кому стало лучше?
Он раздражённо выдохнул, провёл рукой по волосам, словно пытался прийти в себя, но злость в нём только усиливалась.
— Ты ворвалась туда, устроила... — он махнул рукой, не договаривая, — и что дальше? Добилась, чего хотела?
Я усмехнулась, но в этом не было ни капли веселья.
— А чего я, по-твоему, хотела? — спросила я, делая шаг к нему. — Увидеть, как мой парень спит с другой?
Он отвёл взгляд всего на секунду, но этого хватило.
— Ты сама меня к этому подвела, — бросил он холодно.
Я замерла.
Слова будто ударили куда-то глубже, чем я ожидала.
— Я?.. — тихо переспросила я.
Он посмотрел прямо на меня, и в его взгляде не было сомнений.
— Да. Сколько можно было тянуть, Ю Ра? Ты постоянно отталкиваешь. Думаешь, я должен был вечно ждать?
Я чувствовала, как внутри всё сжимается, но не от слабости — от осознания.
— Значит... это оправдание? — голос дрогнул, но я не отвела взгляд. — То, что ты сделал — это потому что я заставляла тебя ждать?..
Он усмехнулся, но это было скорее раздражение, чем насмешка.
— Это потому что ты не понимаешь, как всё устроено.
Я покачала головой, делая шаг назад.
— Нет... — тихо сказала я. — Это ты не понимаешь.
Он резко шагнул ко мне и схватил за запястье. Его пальцы сжались сильнее, чем нужно.
— Перестань строить из себя правильную, — процедил он. — Ты сама знаешь, что между нами давно к этому шло.
Я резко вырвала руку.
— Не смей, — голос сорвался, но я всё равно продолжила, — не смей перекладывать это на меня.
Он напрягся, глаза потемнели.
— Мне казалось, что ты меня любишь, — тихо сказала я.
На секунду между нами повисла тишина.
Но он лишь усмехнулся.
И эта усмешка поставила точку.
Я не выдержала и толкнула его в грудь. Потом снова, и снова.
— Ты предал меня!
Он дернулся, и в следующую секунду его рука резко взметнулась.
Пощёчина.
Звук разрезал воздух, как выстрел. Моя голова дёрнулась в сторону, и волосы упали на лицо, скрывая меня от его взгляда. Щёку обожгло невыносимым, пульсирующим жаром, но настоящая боль пришла не сразу — сначала было только оглушающее чувство пустоты и неверия.
Я замерла. Мир вокруг перестал существовать, сузившись до этой горящей точки на лице.
Медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, я повернула голову обратно и посмотрела на него. У Ён стоял напротив, тяжело дыша, его грудь ходила ходуном. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на осознание, на тень испуга от того, что он только что сделал. Но было уже поздно.
Слишком поздно.
Я хотела что-то сказать, хотела закричать или оттолкнуть его, но голос пропал. Внутри всё затихало. Не успокаивалось — просто... переставало откликаться.
Первая слеза упала на землю, за ней — вторая. Я не могла это контролировать. Мои плечи задрожали, и я закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться от этой реальности, от неоновой вывески, от этого человека, который только что уничтожил во мне последнюю каплю доверия.
Я стояла посреди пустой парковки, окруженная темнотой и грохочущей музыкой с помещения, и рыдала — беззвучно, горько, чувствуя, как внутри всё рассыпается в труху. Это не были слезы обиды. Это были слезы по той наивной Ю Ре, которая верила в спасение.
— Уходи... — выдохнула я сквозь пальцы, захлебываясь рыданиями. — Просто уходи...
Я больше не видела его. Перед глазами было только размытое пятно неонового света. В этот момент я окончательно поняла: всё, что было между нами, было лишь красивой оберткой для этого кошмара. И от этого осознания холод в груди стал почти невыносимым.
Он оказался рядом со мной, сжал мои плечи вынуждая меня посмотреть на него. Но мне было страшно. Его руки словно обжигали мои плечи, я вырывалась и не слушала, пока он что-то говорил.
Сейчас...
— Я и представить не могла, что парень, которого я когда-то любила, окажется таким... — мой голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот.
Я продолжала смотреть в окно. Капли дождя лениво стекали по стеклу, сливаясь в мутные дорожки, и мне казалось, что я сама растворяюсь в этой серой пустоте. Я никогда не хотела рассказывать об этом. Меньше всего на свете я хотела, чтобы об этой грязи узнал Су Хо. Но молчание затянулось, становясь невыносимым, и я была вынуждена повернуть голову.
Су Хо сидел, уставившись в пол. Он медленно провел ладонями по волосам, зачесывая их назад, и глубоко, шумно выдохнул, словно физически пытался затолкать свой гнев поглубже, притупить его, чтобы не сорваться прямо сейчас.
Я знала этот его взгляд. Су Хо был по-настоящему страшен не тогда, когда кричал, а тогда, когда становился тихим. Эта мертвая тишина пугала больше любого взрыва. Наконец он поднял на меня глаза.
— Вчера... — он сделал паузу, и я увидела, как на его шее запульсировала вена. — Он трогал тебя?
Прямо. В лоб. Без всяких обходных путей. Я коротко, судорожно кивнула.
— То, что выложили в паблике... это не правда, Су Хо. Он заставил меня, он прижал меня силой... — мой голос дрогнул, и я замолкла, не в силах выговорить это вслух. Горло снова сдавило спазмом.
— Звездочка, я тебе верю, — отрезал он. Его тон был твердым, как гранит.
Я замерла, широко распахнув глаза. «Звездочка»... Так меня называл только папа. Это слово отозвалось в сердце острой, почти физической болью, пробивая брешь в моей защите.
Его челюсть напряглась так сильно, что желваки были видны даже в полумраке комнаты. Су Хо отвел взгляд, сжимая кулаки до белых костяшек и упираясь ими в колени. На секунду мне показалось, что он сейчас сорвется с места и просто исчезнет в дверях. Но он остался. Сидел неподвижно, и только его тяжелое, рваное дыхание выдавало ту бурю, что бушевала внутри.
— Я его убью, — тихо произнес он.
Это не прозвучало как пустая угроза или крик отчаяния. Это прозвучало как констатация факта. Спокойно. Буднично. Окончательно.
Я вздрогнула всем телом и отчаянно покачала головой.
— Су Хо... пожалуйста, не надо... не ввязывайся в это!
Он резко вскинул на меня глаза. В их глубине полыхнуло нечто такое, от чего мне захотелось отпрянуть.
— «Не надо»? — переспросил он, и в его голосе впервые прорезалась неприкрытая, ядовитая злость. — Он предал тебя, он поднял на тебя руку, он домогался тебя прямо у школы... Ты правда думаешь, что этих причин недостаточно, чтобы стереть его в порошок?
Он поднялся, и вместе с этим внутри меня что-то резко сжалось. Паника поднялась слишком быстро, будто тело среагировало раньше, чем я успела понять почему. Я тоже дернулась, собираясь встать, но не успела — он уже оказался рядом.
Слишком близко.
Его руки легли на подлокотники кресла по обе стороны от меня, отрезая путь назад. Я невольно вжалась в спинку, чувствуя, как пространство между нами исчезает.
Он чуть наклонился ко мне, и теперь наши глаза были на одном уровне. Его взгляд скользнул по моему лицу — внимательный, сосредоточенный, будто он проверял, всё ли со мной в порядке.
На секунду в его глазах мелькнула злость.
Но не ко мне.
Я это поняла сразу.
И от этого внутри что-то дрогнуло.
— Су Хо... что ты?.. — почти шёпотом спросила я.
Он не ответил.
Только чуть наклонил голову и мягко коснулся губами моей щеки.
Очень осторожно.
Будто боялся сделать больно.
Этот поцелуй не был неожиданным — он был... успокаивающим. Тёплым. Коротким, но в нём было больше, чем в любых словах.
Как будто он пытался сказать: я рядом.
Он отстранился, но не сразу.
На мгновение задержался, глядя на меня так, что у меня сбилось дыхание.
А потом направился к двери.