14 end

Прошло несколько месяцев. Несколько месяцев, которые для Димы пролетели как одно счастливое, насыщенное мгновение. Они не стали идеальной картинкой из романтической комедии. Они спорили. Иногда она снова уходила в себя, и ему приходилось напоминать себе, что это не он виноват, а ее старые демоны. Иногда он слишком уходил в работу, и она, злясь, говорила, что он становится скучным.

Но они научились. Он научился читать малейшие изменения в ее настроении, понимать, когда ей нужно побыть одной, а когда — чтобы ее просто обняли и не отпускали. Она научилась говорить о своих страхах, а не убегать от них. Научилась доверять.

Однажды вечером они снова оказались в клубе. Совсем другом — более камерном, с живой музыкой. Они сидели за столиком, и Лия уже не танцевала как одержимая. Она пританцовывала на стуле, держа его за руку, и пела ему что-то под ухо, смеясь.

Сережа, который периодически появлялся в их жизни, подошел к их столику, пока Лия отошла в дамскую комнату. — Ну что, старик, — хлопнул он Диму по плечу. — Все еще с той самой «проблемной ящеркой»? Выглядит, кстати, гораздо менее проблемной. Почти человек.

Дима улыбнулся, глядя на ее удаляющуюся спину. — Она и была человеком, Сереж. Просто очень испуганным. А сейчас... сейчас она просто моя.

— Ну, за «просто моя», — Сережа поднял бокал. — Я рад за тебя. Честно. Хотя я все еще считаю, что тебе невероятно повезло, что она тогда не обчистила твой номер в мотеле.

— Она и так его обчистила, — рассмеялся Дима. — Унесла мое сердце. Звучит ужасно пафосно, но это так.

Лия вернулась, увидела Сережу и обняла его. — О, мой спаситель! Спасибо, что не проигнорировал тогда мое дурацкое сообщение!

— Да ладно, — смутился Сережа. — Рад, что все так... хорошо сложилось.

Позже, когда они шли домой, взявшись за руки, Лия спросила: — О чем вы с Сережей болтали?

— О том, что ты обчистила мой номер в мотеле, — ответил он с ухмылкой.

Она засмеялась, тот самый хриплый, заразительный смех, который свел его с ума в самом начале. — Ага, забыла самое ценное — твою дорогую рубашку. До сих пор жалею.

— Она тебе все равно была бы велика, — сказал он, останавливаясь под фонарем и поворачивая ее к себе. — А вот это... — он положил руку ей на грудь, туда, где билось ее сердце, — это как раз мой размер.

Она накрыла его руку своей и стала серьезной. — Ты никогда не жалел? — спросила она тихо. — Никогда? Ни на секунду?

Он подумал. Честно. — Нет, — ответил он. — Никогда. Было страшно. Было непонятно. Но жалеть? Нет. Потому что я бы променял всю свою прежнюю, спокойную жизнь на эти месяцы с тобой. На каждую твою улыбку, на каждую слезу, на каждую глупую шутку. Даже на то утро, когда я проснулся один. Потому что оно привело меня к этому.

Слезы выступили у нее на глазах, но на этот раз они были слезами счастья. — Я люблю тебя, — выдохнула она. Сказала это впервые. Просто и ясно, глядя ему прямо в глаза.

Он почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он знал это. Чувствовал это каждой клеткой. Но услышать это вслух... — Я тоже тебя люблю, — сказал он, и его голос дрогнул. — С самого того момента, как ты выбросила свои туфли из окна моей машины. Мою сумасшедшую, бесстрашную, самую прекрасную Лию.

Она рассмеялась сквозь слезы и притянула его к себе для поцелуя. Длинного, нежного, полного обещаний, которые им обоим уже не было страшно давать.

Они больше не стояли у бара, наблюдая со стороны. Они были в центре своей собственной, шумной, иногда слишком громкой, но бесконечно их жизни. И это было именно то, что им было надо.

От рассвета до заката. От заката до талого. И дальше.