1

Дождь за окном лил как из ведра, превращая ночной город в размытое полотно из света и теней. В таком городе, как этот, было легко заблудиться, но еще проще — спрятаться. Или пытаться спрятаться.
‎
‎Бар «Лагуна» был именно таким местом — пристанищем для тех, кто не хотел быть найденным. Воздух был густым от запаха дешевого алкоголя, табачного дыма и тысяч переплетенных между собой запахов. Но даже здесь, в этой гремучей смеси, один аромат выделялся, словно жемчужина в груде мусора. Сладкий, как спелая клубника, с ноткой миндаля и чего-то неуловимого, молочного. Запах омеги. Запах Ликса.
‎
‎Он сидел на барном стуле, закинув ногу на ногу, в полумраке казино. Его белокурые волосы, цвета спелой пшеницы, казались нимбом при тусклом свете неона. Большие голубые глаза, невинные и чистые, как горные озера, смотрели на мир с наивной отрешенностью. Ангельская внешность была его главным козырем и проклятием. В двадцать два года Ликс уже знал цену этой красоты. Он был цветком, выросшим на асфальте, и его аромат привлекал пчел самого разного калибра.
‎
‎Сегодня его «клиентом» должен был стать какой-то богатый альфа. Обычная история. Ликс уже мысленно готовился к вечеру, который потребует от него игры в слабость и восхищение.
‎
‎Дверь в бар открылась, и на пороге появился он.
‎
‎Воздух в помещении словно сгустился. Громоздкая фигура в идеально сидящем пальто, с плеч которого стекали капли дождя. Он не спешил входить, оценивая обстановку холодным, пронзительным взглядом. Его запах ударил по обонянию Ликса раньше, чем он успел его разглядеть. Не духи, нет. Это был его естественный альфа-аромат — дорогой виски, старый кожаный переплет книг и дым сигары. Власть, деньги, контроль. Доминантность, заключенная в молекулы.
‎
‎Ликс почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это был не просто альфа. Это была буря.
‎
‎Мужчина подошел к стойке, его шаги были бесшумными, несмотря на внушительные габариты. Он сел рядом с Ликсом, не глядя на него, и заказал виски. Двойной. Без льда.
‎
‎Ликс украдкой изучал его профиль: резкие, словно высеченные из гранита черты, темные волосы с проседью на висках, тяжелый подбородок. Руки с длинными пальцами, на одной из которых красовался массивный, но стильный перстень.
‎
‎— Тебя зовут Ликс? — его голос был низким, бархатным, но в нем слышалась сталь.
‎
‎— Да, — ответил омега, заставляя себя улыбнуться своей самой обезоруживающей улыбкой. — А вас?
‎
‎— Джин.
‎
‎Он повернулся к нему, и Ликс окончательно понял, что попал в беду. Глаза Джина были темными, почти черными, и в них не было ни капли того восхищения или похоти, к которым он привык. Был лишь холодный, аналитический интерес, как у ученого, рассматривающего под микроскопом редкий образец.
‎
‎— Мне сказали, ты лучший, — произнес Джин, делая глоток виски.
‎
‎— Мне нравится думать, что я оправдываю ожидания, — парировал Ликс, чувствуя, как его привычная маска уверенности дает трещину.
‎
‎Джин медленно провел пальцем по ободку бокала.
‎—Я не люблю ожидания. Я предпочитаю контроль. Ты понимаешь о чем я?
‎
‎Ликс кивнул, чувствуя, как по телу разливается тепло. Этот альфа был другим. Он не пытался его прижать, завладеть, подчинить грубой силой. Он просто... доминировал. Сам факт его присутствия был актом доминирования.
‎
‎— Пойдем, — Джин не предложил, а констатировал факт. Он оставил на столе купюру, которой хватило бы на оплату выпивки для всего заведения, и встал.
‎
‎Ликс, словно загипнотизированный, последовал за ним.
‎
‎Пентхаус на верхнем этаже небоскреба был таким же, как и его хозяин — безупречным, холодным и подавляющим. Панорамные окна открывали вид на весь город, утопающий в огнях. Дождь стучал по стеклу, подчеркивая тишину, царящую внутри.
‎
‎— Раздевайся, — сказал Джин, снимая пальто и вешая его на стойку.
‎
‎Ликс, дрожащими пальцами, стал снимать свою тонкую куртку и майку. Он стоял посреди гостиной, чувствуя себя голым и уязвимым под пристальным взглядом Джина. Воздух был наполнен их ароматами — сладкая клубника смешивалась с терпким виски, создавая странно гармоничный, но напряженный коктейль.
‎
‎Джин подошел к нему вплотную. Он не торопился. Его пальцы коснулись ключицы Ликса, затем медленно провели вниз по груди, к животу. Каждое прикосновение было обжигающим, но не грубым. Оно было... собственническим.
‎
‎— Такая красота, — тихо произнес он, и его голос прозвучал почти как размышление. — И такая грязь на ней.
‎
‎Ликс вздрогнул. Эти слова ранили больнее, чем грубость других клиентов.
‎
‎— Я... — он не знал, что сказать.
‎
‎— Молчи, — приказал Джин, и Ликс послушно сомкнул губы.
‎
‎Альфа продолжил свой осмотр, словно покупатель, оценивающий товар. Но в его прикосновениях не было похабности. Была жажда обладания. Он наклонился и вдохнул аромат Ликса у самого основания шеи, там, где пульсировала жилка.
‎
‎Ликс зажмурился, ожидая укуса, грубых рук, боли. Но вместо этого Джин просто выпрямился.
‎
‎— Ложись, — он кивнул в сторону огромного дивана.
‎
‎Что-то в Ликсе сопротивлялось. Какая-то часть его, не разбитая жизнью, кричала, что этот мужчина опасен не физически, а чем-то гораздо более глубоким. Но годы привычки подчиняться сильнее альф сделали свое дело. Он лег.
‎
‎Джин не набросился на него. Он сел рядом и просто смотрел. Смотрел на его ангельское лицо, на испуганные глаза, на идеальное тело, которое дрожало в ожидании.
‎
‎— Ты боишься, — констатировал он.
‎
‎— Нет, — попытался солгать Ликс, но его голос предательски дрогнул.
‎
‎Джин усмехнулся. Это был первый признак эмоции на его лице.
‎—Вранье. Ты дрожишь, как осиновый лист. Все эти альфы... они хотели твое тело. Им нужна была твоя сладость, твоя покорность.
‎
‎Он наклонился так близко, что его губы почти касались уха Ликса.
‎
‎— А знаешь, чего хочу я? — его шепот был обжигающим. — Я хочу сломать твою маску. Я хочу увидеть, кто прячется за этим ангельским ликом. Я хочу, чтобы твоя невинность стала только для меня. Ты понял?
‎
‎Ликс не мог дышать. Его сердце бешено колотилось в груди. Это было страшнее, интимнее, чем любое физическое насилие. Этот альфа хотел не его тела, а его души.
‎
‎— Я... не знаю, смогу ли я это дать, — прошептал он в ответ, и это была самая честная фраза, которую он произносил за последние годы.
‎
‎Джин наконец коснулся его губ своими. Поцелуй был нежным, но безжалостным в своей властности. Это был поцелуй-клеймо, поцелуй-обещание.
‎
‎— Сможешь, — сказал Джин, отрываясь. — Потому что я не прошу. Я беру.
‎
‎И глядя в эти темные, полные решимости глаза, Ликс с ужасом и странным, щемящим облегчением понял, что для него все только начинается. Игра в жертву и хищника подошла к концу. Настоящий хищник нашел его. И теперь ему предстояло узнать, каково это — принадлежать кому-то полностью. Не телу, а душой.