18 часть

Херейд сидел в коридоре больницы, положив локти на колени и уткнувшись лицом в ладони. Свет тускло мерцал в лампах, тишина была прерываема только шагами медсестёр и случайными кашлями. Прошло два дня с того момента, как он нашёл Наташу без сознания. С тех пор — дежурства, ожидание, редкие сообщения от Эда и вечная тревога в груди.

Он почти не спал. Только в телефоне прокручивал одно и то же сообщение от Эда: "Я с ним. Мы говорили. Пока всё тихо." Это успокаивало, но ненадолго. Эд был взрослый, но всё равно Херейд чувствовал ответственность — как старший брат, как друг, как единственный, кто знал всю боль внутри него.

Врач вышел из палаты. Херейд поднялся.

Врач-Она пришла в себя. Слабость, головокружение, но стабильна. Можно ненадолго зайти.

Херейд кивнул и быстро прошёл в комнату.

Наташа лежала, облокотившись на подушку, лицо бледное, губы сухие. Но глаза были открыты. Живые.

Н-Ты вернулся? — хрипло прошептала она.

Он сел на край кровати и сжал её ладонь.

Х-Конечно. Я не собирался уходить.

Н-Я помню только вазу... потом — темноту.

Х-Всё уже позади. — Он погладил её пальцы. — Главное, ты здесь.

Она посмотрела на него долго, будто вглядывалась не в лицо, а в душу. В уголках глаз появилась влага.

Н-Я думала, ты не придёшь.

Х-Почему?

Н-Я боялась, что в твоей жизни я осталась в прошлом. Что ты нужен Эду больше, чем мне.

Херейд чуть улыбнулся.

Х-Нат, глупенькая ты. Я могу быть рядом с вами обоими. Просто... ты не должна быть одна. Никогда.

Она слабо кивнула. Потом добавила:

Н-Мне снился Эд. Он держал Ярика за руку. А потом отпускал. Ты думаешь, он останется с ним?

Херейд вздохнул.

Х-Думаю, останется. Не ради драмы. А потому что впервые не убегает. Он учится любить правильно. Даже если всё ещё сложно.

Наташа отвела взгляд к окну.

Н-А мы? — спросила она вдруг. — Мы что, теперь просто друзья из больничной палаты?

Херейда это смутило, ведь у них ничего плохого не было в отличии от Эда и Ярика. Он поднялся, подошёл к подоконнику, посмотрел на снежные крыши.

Х-Мы почти ничего не потеряли, Нат. Но я бы хотел исправить все. Если ты позволишь. Без иллюзий. Без страха. Только настоящими.

Она прикрыла глаза. Пауза длилась долго.

Н-Я позволю. Только не исчезай, как тогда. Мне нужно видеть, как ты уходишь, если решишь. Я не переживу ещё одну пустоту.

Херейд подошёл ближе, опустился на колени, взял её руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

х-Я не уйду. На этот раз — останусь.

Они молчали. Но теперь тишина не была пустой. В ней был смысл, шанс, второе дыхание.

Тем временем Эд и Ярик гуляли по заснеженной улице, Марти бежал впереди, уши развевались. Эд шёл рядом, иногда касаясь плеча Ярика. Их разговоры стали тише, глубже. Впервые за долгое время не нужно было ничего доказывать. Только быть.

Я-Ты думаешь, у нас получится? — тихо спросил Ярик, когда они остановились у парка.

Э-Не знаю, — честно ответил Эд. — Но знаю, что не хочу снова терять тебя. И это уже начало.

Ярик кивнул, опустив взгляд на замёрзшую траву. Он выглядел уставшим, но спокойным. Потом резко повернулся и обнял Эда — быстро, будто испугался, что передумает. Эд ответил на объятие крепче, чем ожидал сам от себя.

Они ещё долго стояли молча, пока Марти бегал кругами, поднимая лапы от холода.

В другом городе, в больничной палате, Херейд впервые за долгое время закрыл глаза и уснул, всё ещё держась за руку Наташи. И это тоже было — счастье.

Позже в ту же ночь Наташа проснулась от того, что Херейд во сне сжал её руку крепче. Она посмотрела на него — он спал беспокойно, губы что-то бормотали, брови нахмурены. Она осторожно коснулась его щеки.

Н-Я рядом, — прошептала она. — Всё хорошо.

На утро Херейд проснулся от лёгкого прикосновения к волосам. Наташа смотрела на него и улыбалась — настоящей, слабой, но тёплой улыбкой.

Х-Доброе утро, — сказал он, потянувшись.

Н-Доброе. Нам надо будет много поговорить. Но... не прямо сейчас.

Он понял и не стал настаивать.

Н-А пока — просто побудем, — добавила она и сжала его руку в ответ.

И они просто были. Пока это было возможно. Пока надежда снова жила в их пальцах, взглядах, дыхании.

За день до выписки Наташи, Эд вернулся в свою квартиру. Так как Вита должна была вернуться через пять часов, и у Ярика оставалось немного времени, чтобы прибраться и привести в порядок всё, что могло бы вызвать вопросы. Они расстались на лестничной клетке — не с тяжестью, но с оттенком грусти. Эд не стал говорить лишнего, только сжал ладонь Ярика и сказал: «Я рядом. Просто позови». Тот кивнул, и дверь захлопнулась между ними.

Через три дня Наташу выписали. Херейд встретил её у выхода из больницы с тёплым шарфом и её любимым какао из их любимой кофейний. Она рассмеялась, дрожащими руками приняла стакан и тут же приложилась к крышке.

Н-Всё тот же вкус. Ватный, слишком сладкий... и всё равно вкусный, — пробормотала она.

Х-Всё как ты любишь, — с улыбкой отозвался он.

Они шли по тротуару, снег ложился на их плечи, Наташа всё ещё опиралась на его руку, но уже держалась увереннее. Ветер стал мягче, и город выглядел почти добрым.

В этот вечер они не говорили о прошлом. Только слушали музыку, смотрели старые фильмы и делили плед. Наташа заснула на плече Херейда под финальные титры, и он не стал двигаться, даже когда рука затекла. Это было неважно.

А в другой части города Эд и Ярик сидели в небольшой кофейне на углу старой улицы. За окнами медленно кружился снег, фонари отбрасывали мягкий свет на стеклянные стены, внутри было тепло, пахло корицей и свежеиспечённым хлебом.

Эд держал чашку с капучино, руки слегка дрожали — не от холода, а от внутреннего напряжения. Ярик листал меню, хотя уже заказал. Их разговоры стали спокойнее, в голосах не было больше той настороженности.

Э-Помнишь, как мы здесь были весной? — спросил Эд, улыбнувшись.

Я-Конечно. Ты тогда спорил с бариста про температуру молока, — хмыкнул Ярик.

Э-Потому что оно было слишком горячим! — смеясь, отозвался Эд. — Ты потом сказал, что я зануда.

Я-И всё ещё так думаю, — поддразнил Ярик и потянулся за своей кружкой.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Улыбка Эда стала мягче, тише.

Э-Спасибо, что пришёл, — сказал он.

Я-Я сам хотел. Мы оба многое пережили. Но... я рад, что ты снова рядом.

Эд наклонился чуть вперёд.

Э-Я не хочу терять это. Даже если мы просто будем встречаться в кафе и гулять с Марти. Главное — не терять.

Ярик кивнул. Потом, неожиданно даже для себя, положил ладонь на руку Эда.

Я-Тогда давай просто жить. Без обещаний, без клятв. Но вместе. Как сможем.

Эд закрыл глаза на мгновение, вдохнул аромат кофе, тепла, его пальцы переплелись с ладонью Ярика.

Э-Договорились.

Снаружи прохожие спешили по своим делам, кто-то держал ёлку, кто-то нёс коробку с игрушками. А внутри кофейни, в этом тихом уголке, начиналось что-то новое — с одной чашки, одного прикосновения, одного взгляда.

И этого было достаточно.

На следующее утро после выписки Наташа проснулась раньше Херейда. Он всё ещё спал на диване, скрюченный, с пледом до подбородка, волосы растрепаны, дышал тихо. Она сидела на подоконнике, кутаясь в его рубашку, и наблюдала за городом. Снег с ночи не прекращался. Белые хлопья ложились на стекло, как будто кто-то сверху пытался стереть остатки воспоминаний.

Она слышала, как в соседней комнате тихо заурчал чайник. Поднялась, пошла на кухню босиком. Тишина была почти священной.

Х-Ты не спала? — спросил он, потирая глаза.

Наташа от неожиданости аж подпрыгнула.

Н-Спала. Просто проснулась рано. Хотелось встретить утро с тишиной.

Он подошёл ближе, обнял сзади, уткнулся носом в её плечо.

Х-Сегодня день ничегонеделания, — пробормотал он. — С тебя чай. С меня кофе и тосты.

Н-Договорились.

На кухне звучала музыка, за окном — ленивый снег. Всё было настолько обычным, что даже чудесным.

После завтрака Херейд убрал посуду, а Наташа села на диван с книгой, которую так и не дочитала в больнице. Казалось, жизнь медленно возвращалась в привычное русло — но не прежнюю колею. Скорее, в новую, тихую, осмысленную.

Тем временем Эд и Ярик действительно проводили время вместе — без особого плана. Вита уехала в командировку ещё на неделю, и Ярик по-прежнему жил в квартире, что казалась теперь слишком большой и слишком пустой. Он предложил встретиться в той же кофейне, где были прошлым вечером.

Когда Эд вошёл, Ярик уже сидел у окна, пил свой классический латте, Марти дремал под столом.

Э-Ты рано, — сказал Эд, присаживаясь.

Я-Я просто хотел быть здесь раньше. Чтобы... не колебаться, — сказал Ярик и усмехнулся. Я-Или ты думал, я сбегу?

Э-Я бы понял. Но рад, что ты здесь.

Они выпили кофе, говорили мало, но взглядов было достаточно. Вита больше не становилась темой табу. Ярик сказал:

Я-Мы говорили с ней. Честно. Я не стал рассказывать всего, но она чувствует. И... мы оба устали от лжи. Думаю, это был конец. Тихий, без скандалов.

Эд посмотрел на него внимательно.

Э-И ты... в порядке?

Я-Пока не знаю. Но с тобой — легче. Именно из-за этого я сюда и пришел.

Он сказал это просто, без пафоса. И этого было достаточно, чтобы в груди Эда что-то успокоилось.

Интересное продлжение слудует...