Испорченный

Дамиано спрашивает, какой у меня план, но я не желаю говорить об этом там, где нас могут услышать. Обронив лишь краткое «потом», продолжаю вышагивать по шумной улице, ища глазами нужную вывеску. Спустя минут тридцать мои попытки увенчиваются успехом, мы останавливаемся около небольшого ломбарда. Дамиано вопросительно подымает бровь. Ничего не говоря, вхожу внутрь, он следует за мной. Небольшая комната вся залита жёлтым электрическим светом. За окном с решёткой сидит старый гном, держа в руках увеличительное стекло. Поздоровавшись, снимаю с запястья золотые часы Rolex, последнее напоминание о некогда роскошной жизни. Протягиваю гному и, немного поторговавшись, забираю деньги. Нам нужна новая одежда, Дамиано нужно есть, да и к месту назначения на своих двоих добираться мы будем очень долго. Так что плюс ко всему нужна ещё и машина. Да я бы мог всё необходимое нам получить с помощью внушения, но законы миров охраняют смертных так же, как и бессмертных. А привлекать к себе внимание стражей вовсе не хотелось бы.

Следующим пунктом назначения становится магазин одежды. К моему сожалению, это не привычный мне баснословно дорогой бутик дизайнерских шмоток, о таких вещах пора забывать. Ещё раз критически окидывая взглядом сначала Дамиано, а потом и собственный внешний вид в отражении стекла, понимаю, что всё же придётся потратить деньги на вещи. Наши довольно-таки грязные и местами в дырках, а на футболке Дамиано к тому же пятна крови. Входим внутрь. «Нужно что-то практичное, удобное и не привлекающее внимания», — инструктирую мальчика, он кивает и уходит в глубь магазина. Я выбираю себе по размеру новые джинсы синего цвета, чёрную футболку, а также куртку. Моя после падения с высоты в пять метров вся потёрта и порвана. Берцы ещё послужат мне, их можно не менять. Оплатив, сразу переодеваюсь в примерочной, свои старые шмотки выбрасываю в урну. Также беру для нас два рюкзака, удобные шорты из мягкой ткани, туалетные принадлежности и ещё кое-что по мелочи. Через минуту я вижу Дамиано, он одет в брюки классического покроя тёмно-кремового цвета, симпатичную рубашку-блузку с глубоким вырезом, открывающим часть груди, а также кожаный пиджак-куртку. На ногах весьма элегантные ботинки. Весь его образ я бы вовсе не назвал практичным, но вещи подобраны с таким чувством вкуса и так ему идут, что я решаю не делать замечания. Заплатив и за его одежду, выходим из магазина. Спрашиваю у прохожих, где ближайшая площадка, на которой можно купить подержанные автомобили, и мы направляемся туда. Долго я не выбираю, машина просто должна быть исправной. Я снова отмечаю изысканный вкус мальчика, его взгляд то и дело задерживается на элегантных седанах. Остановив свой выбор на стареньком Opel Insignia, расплачиваюсь с продавцом, и площадку мы уже покидаем в тачке.

— Дэймон, — нарушает тишину Дамиано.

— Что?

— Я… я бы хотел извиниться. Прости за «шавку».

Я удивлённо оборачиваюсь к нему, а он состраивает виноватую рожицу.

— И за то, что ввалил тебе в лицо с ноги, тоже прости, — продолжает.

— Да ладно, приятель, не парься.

— Нет, я это не просто так, мне и правда стыдно.

— О’кей. Ну, в таком случае извинения приняты.

— Тебе не жаль часов, которые ты продал?

— Нет, Дамиано, не жаль, это просто вещь, безделушка. Хочешь узнать, куда мы едем? — меняю тему. Он утвердительно кивает.

— Мы едем в Гарду.

— В Гарду? Ты серьёзно? Это же город воинов Хаоса!

— Именно, приятель! Помнишь, я же спрашивал тебя, хочешь ли ты быть воином, — улыбаюсь.

Дамиано какое-то время молчит, а потом, обернувшись ко мне, усмехается кривой улыбкой, и я понимаю — идея ему нравится.

Нам предстоит около десяти дней дороги, надеюсь, они пройдут без неприятностей.

Выхожу с заправки, растерянно оглядываюсь в поисках Дамиано. В машине его нет, и на территории заправки не видно. В груди начинает зарождаться волнение. Но вот глаза выхватывают знакомую фигуру. Он выходит из туалета с полотенцем в руках — ходил освежиться. Выдохнув с облегчением, сажусь в машину, завожу мотор. Парень плюхается на сиденье рядом. Мы уже два дня в пути, и нужно отметить, что это были весьма приятные дни. Дамиано оказывается очень интересным собеседником, начитанным и эрудированным, к тому же он хороший слушатель, не перебивает, легко принимает мнение, отличное от своего, не осуждает, не оценивает, не лезет с ненужными советами или бестактными вопросами. Добавьте сюда хорошее чувство юмора, умеренное количество сарказма, умение посмеяться над самим собой, и у вас получится формула идеального собеседника. Именно такого, каким и был Дамиано.

Мы разговаривали на абсолютно разные темы. А когда я спросил, откуда у шестнадцатилетнего парня столь глубокие познания в столь разных направлениях, он просто пожал плечами и ответил, что много читал.

Немного подумав, добавляет:

— Во дворце я был изгоем. Все знали, что я нелюбим и нежеланен для своей семьи, так что общаться со мной не спешили, боясь навлечь на себя немилость правителя. Поэтому единственными моими друзьями были книги. Я научился читать очень рано и читал практически всё свободное время. Оказавшись в заточении, я тоже много читал, охранники таскали мне книги. Я старался заменить чтением даже сон, потому что это помогало отвлечься, не думать, не вспоминать. Я словно сбегал из собственной головы, из тела, из этого мира и реальности. Как будто бы переносился куда-то, туда, куда автор хотел перенести меня.

За горизонтом начинает заниматься рассвет, нужно искать место, где мы могли бы остановиться для сна. Я стараюсь съехать подальше от дороги и стать в каком-то спокойном месте, чтобы несколько часов поспать.

В это время мы обсуждаем стили интерьера, посмеиваясь над безвкусной роскошью напоказ, и я случайно вспоминаю дворец, слишком поздно осознав свою ошибку. Дамиано оборачивается ко мне, какое-то время внимательно смотрит.

— Ты был во дворце?

— Да, — лгать нет смысла: он тут же бы это почувствовал.

Молчит, хмуря брови.

— Точно! Я помню тебя! Мы встречались раньше! В том смысле, что ещё до всего этого мы виделись во дворце.

Он поворачивается ко мне с выражением лица, как будто впервые меня видит. В глазах я замечаю узнавание. Блять! Нехорошо. Вспомнил меня, значит, вспомнит и ситуацию, при которой мы встретились, а значит, вспомнит и «братика», то, как радовался ему, как обнимал, послушно подставляя губы под поцелуй.

Он вспомнил, вспомнил всё, я вижу это в его глазах.

Молчит, а я пытаюсь придумать, чем его отвлечь. Слишком поздно… Краем зрения я улавливаю, что парень сильно побледнел. Спустя несколько секунд слышу сдавленные, рваные вздохи, будто бы кто-то схватил невидимой рукой его за шею, а он судорожно пытается вдохнуть. Паническая атака. Сука! Резко сворачиваю на обочину, торможу. Оббежав машину, рывком открываю дверь со стороны мальчика, отстёгиваю ремень безопасности. Схватив его за предплечье и бедро, рывком разворачиваю лицом к себе.

— Дамиано! Дамиано, посмотри на меня! Посмотри на меня, я сказал.

— Не могу дышать.

Поймав зрительный контакт, кладу ладонь ему на грудь.

— Можешь, Дамиано, можешь! Это паническая атака. Ты можешь дышать. Посмотри, посмотри на мою ладонь на твоей груди — она вздымается. Ты дышишь. Сейчас я начну считать, старайся повторять за мной у себя в голове. Постарайся выровнять дыхание под мой счёт.

Раз, два, три…

Работает, я вижу, как медленно он успокаивается и приходит в себя.

— Одиннадцать, двенадцать, тринадцать…

Вижу, как он начинает вдыхать и выдыхать в такт тому, как я считаю. Но стоит ему лишь немного выровнять дыхание, как, побледнев ещё больше, он стремглав выскакивает из машины, на ходу толкнув меня. Отбежав несколько шагов, падает на колени, тело скручивают рвотные позывы. Его тошнит долго, сильно, буквально выворачивая наизнанку. Желудок пуст, так что рвёт его исключительно желудочным соком. Всё это время я рядом, глажу по спине, пытаюсь облегчить позывы. Когда рвота прекращается, я протягиваю ему салфетку и бутылку воды. Он не смотрит на меня, берёт предложенное. Пальцы сильно дрожат, приоткрытые губы тоже. Вытерев рот и выпив немного воды, прогибается в спине и запрокидывает голову, не моргая глядя на хмурое небо.

— Мне нужно в душ. Можем заехать на заправку? — спрашивает хрипло спустя несколько минут.

— Конечно.

Помогаю встать. Садимся в автомобиль, я быстро нахожу в навигаторе заправку с платным душем. Подъезжаем туда спустя каких-то минут десять. Дамиано берёт мелкие деньги из бардачка и идёт к помещению с надписью «2 евро 10 минут горячего душа». Я остаюсь ждать в машине. Его нет слишком долго. Решив проверить, всё ли в порядке, иду к двери, за которой скрылся Дамиано. В помещении прохладно и пахнет плесенью, звук воды доносится из последней кабинки.

— Дамиано, — зову я, подходя к нужной двери. — Всё в порядке?

— Да.

Голос звучит как-то странно, а мой нюх улавливает запах крови. Я очень хорошо знаю этот запах, запах крови Дамиано. Какого чёрта происходит? Мне становится страшно за парня, и я, с силой толкнув дверку душа, застываю от открывшегося мне зрелища. Парень стоит обнажённым под струями воды, яростно раздирая кожу ногтями. Всё его тело покрыто глубокими царапинами и кровоподтёками.

— Боги! Дамиано, что ты делаешь? Остановись!

В попытке прекратить это безумие я хватаю его за кисти рук. Но такая форма фиксации вызывает дикую панику в его глазах. Поняв свою ошибку, я тут же убираю руки. Не зная, что делать и как помочь, шагаю к нему под струи воды, обхватываю худое лицо ладонями.

— Дамиано, что ты делаешь? Зачем?

— Я хочу смыть это! Я грязный! Я весь пропах ЕГО запахом! До сих пор чувствую кожей ЕГО прикосновения. Я испорченный! Как смыть? Как ЭТО смыть?

Вода горячая, но он дрожит так сильно, что зубы клацают. Я понимаю, что это истерика. Не зная, как помочь, просто обнимаю парня, прижав к себе так сильно, как только могу. Его руки безвольно повисают вдоль туловища, лицом он утыкается мне в предплечье. Я слышу всхлип — один, другой, третий. Неожиданно Дамиано обнимает меня в ответ, судорожно комкая мокрую футболку на моей спине. Спустя секунду заходится в рыданиях. Чувствуя, что ему тяжело стоять, я вместе с ним медленно сползаю по стене на пол. За три месяца в том аду я ни разу не видел в его глазах даже одной слезинки. Лишь ярость, лишь обещание мести. Теперь же вся эта боль прорвалась наружу и он рыдает. Так громко, так отчаянно.

Я успокаивающе глажу его по мокрым волосам, обнажённой спине, шепча на ухо, что всё будет хорошо, что всё плохое уже позади. Я не знаю, как долго это продолжалось, как долго он не мог успокоиться.

Спустя, казалось, целую вечность он начинает понемногу затихать. Мокрое тело снова пробирает мелкая дрожь, кожа покрывается мурашками, он начинает тихонько икать — замёрз. Помогаю встать, выключаю воду, схватив полотенце, начинаю быстро его вытирать, а потом так же быстро помогаю одеться, чтобы скорее согреть.

— Дами, ты как? — Сам не замечаю, как сократил его имя.

Поднимает на меня карие глаза.

— Дами? Мне нравится. — На красивом лице появляется уставшая улыбка.