Глава 8.

Солнце скрылось за тучами, не давая и лучику проникнуть наружу. После пошёл дождь и окутал весь город пеленой, заставляя каждого прохожего сбегать, лишь бы не промокнуть. Те, кто шёл с зонтиком, скорее всего знали, что пойдёт дождь.

Есть люди, которые думают наперёд, они могут предусмотреть всё: что надеть по погоде, что с собой взять в поход и быть счастливым, ссылаясь на то, что они никогда ничего не забывают и счастливы жизни, считая, что предусмотрительность дарит людям счастье.

Есть те, кто вообще не думает, а просто делают, как велит им сердце, мозг, тело и душа... Такие люди могут остаться несчастными и жалеть себя за то, что они не думают наперёд, а следуют зову своих интересов. В итоге, такие люди страдают и стараются думать, прежде всего, наперёд.

Но есть люди, у которых происходящее перестаёт иметь значение. Мысли, чувства пропадают, и остаётся только тишина внутри человека, которая может вылиться в депрессию. Депрессия — это чувство, когда можно «соскользнуть» туда, куда совсем не хочется. Некоторые, не воспринимая себя, кончают жизнью самоубийством, ссылаясь, что так будет легче.

Опустошённость и депрессия — одинаковые ли значения?

Капли дождя стекали с капюшона на лицо, заставляя глубоко дышать. Парень поднял голову к небу и прикрыл глаза, позволяя дождю проникнуть в каждую пору его лица. Выдохнув, как ему показалось, последнюю жизненную каплю, он пошёл в место, где его никто не найдёт, и он сможет побыть наедине с собой.

Не зная, который час, парень безжизненно упал на колени и закричал во весь голос, эхом разнося крик по всей местности. Опустошённость — чувство, которое с каждым годом становилось всё больше и больше, превращаясь в глубокую депрессию. Джисон не имел понятия, от чего его окутало это чувство.

Порезы, ссоры с родителями, ненависть к себе, нелюбовь окружающих — всё это подвергло его депрессии.

Сидя на холодном асфальте, Джисон плакал. Жизнь не радовала его, не приносила никаких красок, а приносила одну боль и окрасила весь мир в серый цвет.

Дождь — это спасение для него. В такую погоду он позволял себе всё.

— Джисон! Ты обязан делать то, что скажет тебе отец!

— Джисон, мы твои друзья, ты должен всегда быть с нами.

— Джисон, ты должен...

— Твою мать, Я. НИКОМУ. НИЧЕГО. НЕ ДОЛЖЕН! Это моя жизнь, это Я строю ЕЁ, Я имею право обращаться с ней так, как захочу! Вы не должны мне указывать! — кричал Джисон и бил асфальт ладонями.

За восемнадцать лет своей жизни Джисон был зол на самого себя. Каждая ссора с родителями или друзьями доводила его до рукоприкладства. Резать вены, пытаться убить себя, пить таблетки, а потом просыпаться в больнице — стиль жизни Хан Джисона.

В один из таких дней, когда сестра, старше его на четыре года, увидела его лежащего на полу в судорогах, её накрыл необъяснимый шок. Она просто не знала, что делать, Джисон довёл её своим поведением до крайности... Джи хотели положить на лечение в Штатах, но сестра упорно отказывалась и решила посоветоваться с родителями. Они приняли решение оставить его на домашнем лечении. Перейдя в среднюю школу, где он обучался дистанционно, Джисон был похож на ходячий труп.

Потерянный взгляд, смотрящий в одну точку, чёрные круги под глазами, растрёпанные волосы. Молчание сопровождало его всегда, когда сестра заходила в его комнату, чтобы отнести еду.

— Джисон, — она пыталась с ним заговорить, — почему ты всё время молчишь?

Он уставился на стену с фотографиями его друзей со средней школы.

— Никто... не понимает...

— Объясни мне причину... мо...

Джисон взял сестру за руку, сжимая и оставляя красные следы.

— Ты должна понять меня, — повторял он снова и снова, пока в один из таких дней сестра невзначай спросила его.

— Ты делаешь это, потому что тебя никто не понимает? — она взяла его за руку. — Джисон, не все люди могут понять тебя. У некоторых есть свои проблемы, причины для расстройств. Люди не не понимают тебя, они просто не хотят вникнуть в твои проблемы и слова, в которых, может быть, какой-то скрытый смысл.

Парень за все дни впервые посмотрел куда-то, кроме своей стены. Эти слова дали ему глоток свежего воздуха. Они стали для него всем. Сестра — это его лучший друг, с которым он мог поделиться чем угодно. Она не расскажет, не предаст, всегда будет рядом.

— Чеён... я...

— Джисон-а-а-а, — погладила она его по голове, — расскажи мне.

— Я не могу общаться с людьми... просто из-за того, что я не такой, как они. Люди... я им постоянно что-то должен. Родителям, школе, друзьям... я... помоги мне, сестра, — Джисон облокотился на её плечо, чтобы она не видела его слез.

— Не такой, как они? — переспросила она.

— Да... Сестра, я... все те девушки, которых я приводил домой, были отмазками, — сестра молчала, не хотела портить его речь своими вздохами и перебивать. Она просто слушала. — Эти девушки никогда не были моими... они были моей проверкой. Для меня, точнее, — Джисон вытер сопли и посмотрел на сестру с серьёзным лицом. — Сестра, мне никогда не нравились девушки, я никогда не любил их. Я...

— Джисон... — замолчала она и провела рукой по его щеке. — От того, что ты предпочитаешь людей своего пола, ты не перестаёшь быть человеком. Если ты любишь кого-то — люби, хочешь выйти замуж — выходи. Это твоя личная жизнь, и никто не имеет право сквернословить про тебя.

Джисон слушал, и единственное, что он понял, — это то, что сестра приняла его и дала добро...

После этого разговора прошёл месяц. Всю среднюю школу он пропустил и наступило время идти в старшую школу. Свои порезы он скрывал под рубашками, толстовками. Когда шрамы заживали, он делал новые, глубокие и большие. Не говоря никому о своём пережитом состоянии, Джисон вёл себя, как обычный счастливый подросток. Он нашёл себе друзей, с которыми проводил много свободного времени. Выпивал, ходил в клубы. Но единственное, что его раздражало, так это то, что Хёнджин доставал одного паренька по имени Феликс.

Беспричинно. Просто подходил и давал ему щелбан, подзатыльник и ставил подножки. Из-за того, что Хан был слишком спокойным в таких ситуациях, Хван заставил его делать точно так же. Джисон не возражал, а просто делал.

После школы он приходил домой и вновь причинял себе боль. Сколько раз он бил Феликса, столько раз он резал себя. Джисон помнил его крики и, причиняя себе боль, глубоко вонзал лезвие в кожу. Кровь сочилась, но Джи было наплевать... он делал это потому, что не мог отказать Хвану. Странно это...

В один день Хёнджин сильно напился и полез в драку с незнакомыми парнями из клуба. Джисон попытался их разнять и в попытке отдёрнуть «левого» чувака порвал рукав своей рубашки. Перебинтованная рука закровоточила, и, заметив это, друзья посмотрели на него с непониманием. Даже Хван, кажется, протрезвел.

В итоге Джисону пришлось рассказать им про порезы, ссылаясь на то, что ему так легче. Свою депрессию он выпускал через них. Единственное, чего боялся Хан — быть непринятым и непонятным в глазах друзей.

— Джисон, думаю, таким образом ты скоро помрёшь, — отозвался Бан Чан.

— Я привык. Такое приносит мне удовольствие.

— Ну ты и псих, парень. У тебя с головой всё в порядке? Не пробовал обратиться к психологу? — проговорил Чанбин смотря парню в глаза.

— Не вам решать, что мне делать, — встал Джисон и вышел с бара.

Хёнджин хоть и был мудаком, который издевается над Ли, но друзей он ценил и мог поддержать их в любой ситуации. Догнав Джисона, он схватил его за руку и повернул в свою сторону. Заметив искажённое лицо друга, он тут же отпустил его руку.

— Извини... не хотел сделать тебе больно, — Хван сровнял с ним шаг, и они пошли в тишине, которую позже нарушил Джисон.

— Ничего страшного. Мне уже не больно.

— Почему ты делаешь это? — спросил Хёнджин.

Джисон долго думал, но решил рассказать Хёнджину обо всём, но промолчал о главном. Хван был напуган и побоялся, что он вскоре вернётся в прежнее состояние.

— Джисон, думаю, что тебе нужно остановиться и забить хрен на то, что тебя не понимают. То... что ты был опустошён — это, конечно, ужасно, но попробуй начать жить заново, — предложил Хван.

— Ты так легко говоришь, Хёнджин, — Джи посмотрел на него. — А если такое случится с тобой? Что ты будешь делать?

На этот вопрос друг ничего не ответил, а стал размышлять.

— Я могу сказать тебе одно: перестань причинять себе боль и возвращайся к обычной жизни. Если ты продолжишь в том же духе... думаю, что не смогу помочь тебе. И ещё, — замолчал Хван подбирая слова, — если с тобой вновь это случится, скажи мне.

Поговорив ещё немного, Джисон дошёл до своего дома и, попрощавшись с другом, зашел в дом. Закрыв дверь и облокотившись на неё спиной, Джисон потёр лицо руками и стал плакать.

Неделю назад его сестра попала в больницу.

В тот день Джисона вновь накрыла волна паники и депрессии. Перевернув весь дом и не найдя лезвия, он взял кухонный нож небольшого размера и со слезами на глазах стал делать необъяснимое. Все руки были покрыты порезами. Кровь стекала по рукам, попадая на пол. Джисон из-за потери крови сел на пол, и глаза начали закрываться сами по себе.

Он умрёт. Сегодня он точно умрёт.

Упав на пол, Джисон закрыл глаза и услышал звук поворачивающего ключа в дверном замке.

Это была сестра. Джисон жил отдельно от родителей, и навещала его только она, потому что знала, что за ним нужен глаз да глаз.

Увидев Джисона в таком ужасном состоянии, она потеряла дар речи и чуть не сошла с ума. Все её руки, пальто и одежда, были испачканы. Это был самый худший день в её жизни, когда она чуть не потеряла брата. Вызвав скорую и дождавшись её приезда, отправила брата с ними, а сама упала на пол и не просыпалась.

Очнувшись в больнице, родители Джисона сказали, что у сестры шоковое состояние и помутнение рассудка, из-за чего она может остаться в больнице на неопределённый срок.

Жизнь Джисона перевернулась именно в тот момент, когда он встретил Минхо.