Часть 17

   Василиса вернулась в школу только в конце февраля.

   Кашель мучал её, не давая спокойно жить, потому Александр Михайлович отправил дочь в санаторий, где она провела три недели, исправно посещая все процедуры, питаясь здоровой пищей, общаясь с мужчинами и женщинами шестьдесят плюс, и это, конечно, не про вес. Ребята постоянно писали ей, интересуясь здоровьем и настроением, намереваясь приехать. Но Василиса всегда была против, ссылаясь на долгую дорогу и общее состояние. А папа приезжал пару раз в выходные, чтобы она совсем не сгинула со скуки.

   Учителя вошли в положение, отправляя задания ей на электронную почту и, получая готовые работы в этот же день, выставляли оценки. Делать Василисе было нечего, поэтому она с головой погрузилась в учёбу, готовясь к экзаменам по видео-урокам.

   Когда кашель, наконец, прошёл, а лицо приняло здоровый цвет, наконец вытесняя собой серые оттенки болезни, она приехала домой, встречаемая крепкими объятиями отца. Он скучал сильнее, чем кто-либо мог представить.

   И, наконец, следующим утром благоухающая и воодушевленная Василиса входила в класс математики перед первым уроком. Парни, зная, что она сегодня придёт, уже были в кабинете, ожидая девушку. Когда она зашла, их троица мгновенно встала со своих мест, быстрым шагом подходя к подруге, которую так давно не видели.

   Первым подошёл Хэнк, заключая её в свои крепкие объятия. Василиса обняла его в ответ, пряча свои заслезившиеся глаза в его плече.

   — Вася, я так скучал, — сказал он ей на ухо, не желая отпускать из кокона своих рук.

   — Я тоже очень скучала, Хэня, — тихо всхлипывая, произнесла девушка.

   — Э, Хенкалина, выпусти бедную девушку, совсем прилип уже, — послышался недовольный голос Кисы, скрестившего руки на своей груди.

   Тяжело вздохнув, Хэнк отпустил Василису, становясь рядом с ней. Он, определенно, был недоволен.

— Я уже забыл, как ты выглядишь, которышка, — ухмыльнулся Киса, смотря в её чёрные глаза.

   — Уж получше тебя, нечисть, — не сдерживая улыбки, ответила Василиса.

   — Согласен с тобой, Василиса, — улыбнувшись, сказал Мел, поглядывая на закатившего глаза друга, — ты выглядишь отдохнувшей и свежей. Санаторий пошёл тебе на пользу.

   — Спасибо, Мел, — покрутившись вокруг себя, ответила девушка, — цвету и пахну.

   — Насчёт запаха не поспоришь, — сказал Киса, показательно натягивая воротник чёрного свитера на нос.

   — Наконец, почувствовал, что ты и правда нечисть, да? — подходя к Ване и хлопая его ладонью в твёрдому животу, сказала Василиса.

   Киса, не став ничего отвечать, раскрыл свои руки и поднял брови в пригласительном жесте. Не медлив ни секунды, блондинка оказалась в его объятиях, вдыхая свежий запах грейпфрута.

   Хэнк, увидев сцену их приветственных объятий нахмурился, ловя на себе задумчивый взгляд Мела. Что?

***

   — После уроков пойдём на базу? Расскажешь, чем там занималась, и Гендос очень хочет встретиться с тобой, — тихо спросил Хэнк, пока учительница физики проверяла работу, написанную Кудей на доске.

   — Конечно, пойдём. Дома я уже насиделась на несколько лет вперёд, — радостно закивала Василиса, от переизбытка эмоций заёрзав на стуле. Наконец, что-то интересное.

   Кивнув, Хэнк начал печатать сообщение в телефоне, а Василиса переключил все внимание на учительницу.

Хэнк

Она согласилась на базу идти

Гендос

Заебок, ты тогда отвлеки её как-нибудь. Переодеться там домой сгонять или что-то такое.

А Киса и Мел сразу после школы сюда

Сделаем все по красоте

Киса

Без б

Мел

Договорились

***

   — Сейчас я переоденусь и пойдём, — на ходу скидывая кроссовки, сказала Василиса.

   Они с Хэнком дошли до её дома, чтобы блондинка переоделась, ведь «не май месяц на дворе», по словам парня. С ним Василиса была согласна, второй раз заболеть категорически не хотелось. Надев серый спортивный костюм и длинные белые носки, она вышла в прихожую и увидела умилительную картину: Хэнк сидел на пуфике с Цитрусом на руках, который тыкался мордочкой в подбородок парня.

   — Мелкий соскучился по тебе, — улыбнувшись, заметила Василиса.

   — Я тоже по нему скучал, — проворковал Боря, гладя котика по спинке.

   Василиса накинула на себя плюшевую темно-серую куртку, которая подходила к потеплевшей погоде на улице: перед наступлением весны стало совсем тепло, снег растаял, а солнечных дней стало намного больше. Надев белые кроссовки, она покрутилась перед зеркалом, ловя на себе радостный взгляд Бори: наконец, она рядом.

   — Красивая, — сказал он, вставая и выпуская кота из своих объятий, — я очень скучал по тебе. Раньше с тобой не виделись по несколько месяцев и было без разницы, а сейчас... Эти почти два месяца тянулись очень долго без тебя.

   — Я тоже скучала по тебе, Борь, — растроганная его признанием, ответила Василиса, — и по ребятам тоже, что удивительно, ведь знаю их совсем немного.

   — Кстати, я спросить хотел, — опустив глаза на пол, произнёс Хэнк неуверенным голосом, — между тобой и Кисой есть что-то?

  Выпучив глаза, Василиса поперхнулась слюной от неожиданности. Быстро отойдя от шока и взяв себя в руки, она старалась сложить слова в более менее вменяемое предложение.

   — Максимум, что есть между мной и ним — это медленно зарождающаяся дружба. После Нового года общение наладилось, и мы теперь общаемся без прежней ненависти и негатива. Как-то так, — пожав плечами, ответила Василиса.

   — Понял. Ты не подумай неправильно, просто странно видеть, как вы начали нормально друг к другу относиться. Короче, накрутил себя что-то, — облегчённо выдохнув, произнёс Боря, — пошли?

   Василиса только кивнула, открывая дверь и выходя вслед за парнем. Она не соврала, когда отвечала ему. Между ними с Кисой только дружба, о которой они договорились. И не важно, что он писал ей почти каждый день, рассказывая про всё подряд, только чтобы она не грустила. И не важно, что он звонил несколько раз в пьяном угаре, говоря о том, как сильно скучал по ней. И не важно, что он несколько раз почти сорвался к ней на байке, но Василиса его остановила словами о том, что будет беспокоиться. Просто друзья. Точка.

***

   Зайдя на базу, Василиса обомлела: везде сверкали гирлянды, которых с прошлого раза стало ещё больше; на столе около дивана стоял букет красных альстромерий (её любимых, к слову) в трёхлитровой банке, что заставило девушку улыбнуться; рядом с цветами лежали разные вкусности — начиная с пиццы, заканчивая мармеладками; Киса, Гендос и Мел держали в руках ватман с надписью «Мы скучали, Васька» розового цвета, написанную баллончиком.

   — Ребята, я... — и на глаза накатили слезы умиления и радости, сразу же сорвавшиеся с её ресниц. Она закрыла глаза руками, чтобы скорее успокоиться. Совсем мягкосердечная стала.

   — Васька, моя спасительница, наконец, ты приехала, — подбежал к ней Гендос и, оторвав от пола, закружил, радостно смеясь. Василиса весело захохотала, крепко обнимая друга за шею.

    — Гена, ты как жив остался без меня? — спросила Василиса, после того как Гена поставил её на ноги.

   — С трудом, подруга, с большим трудом, — тяжело вздохнув, ответил Гена, — мы тут для тебя вкусностей всяких накупили, давай, налетай. В санатории своём, небось, одни кашки кушала и кислородные коктейли пила.

   — Спасибо вам, ребята. Для меня никто такого не делал. Очень приятно, — тихо сказала Василиса, снова чувствуя комок в горле.

   — Ты чего нюни распустила? — щелкая блондинку по покрасневшему носу, спросил Киса, — садись давай. Сидр будешь? Вишнёвый.

   — Буду, — кивнула Василиса, улыбаясь и садясь на диван, попутно закидывая в рот мармеладного мишку.

   — Ну рассказывай, Васька, как сейчас у нас бабульки лечатся, — сказал Гендос, отпивая из бутылки пива и садясь рядом с подругой.

   — Бабульки там кайфовали уверенно. Вместе с дедульками. Антонина Дмитриевна на каждом приёме пищи садилась со мной за один стол и рассказывала по то, как она отрывалась в молодости. А когда речь зашла про особенно страстного ухажера, её было уже не остановить. Понабралась похабщины, короче говоря, на несколько лет вперёд. С Иваном Степановичем мы через день играли в шахматы по вечерам, что было довольно увлекательно, ведь ставками у нас были сладости, которые мы втайне забирали из столовой, — хихикнув, сказала Василиса, — пытались с ними обменяться соц. сетями, но, к сожалению, на Одноклассниках меня нет. А, ещё Варвара Петровна пыталась свести меня со своим внуком, — услышав, как Киса поперхнулся пивом, Василиса перевела на него взгляд, после чего продолжила рассказ, — но я отказалась, когда она мне показала его фотографию. Блин, ему лет тридцать. Я не готова тратить свою молодость на взрослого мужика. Даже если он ничего такой, — играя бровями, продолжала девушка, — а так было скучно жутко. Но зато я разобрала все задания второй части экзамена по математике и первую часть по физике. Это, определённо, плюс. Но без ваших сообщений и звонков я бы там, конечно, совсем погрязла в болоте тоски и грязных сплетен женщин шестьдесят пять плюс.

   Дослушав подругу до конца, Гендос обнял её за плечи и притянул к себе, пока Мел, Киса и Хэнк обсуждали рассказ Василисы и мечтали тоже на недельку съездить в санаторий, закадрить одну-две «женщины в расцвете сил». Ну, конечно, со слов Кисы.

   В объятиях друга, в уютной обстановке, в монотонно шуме разговоров ребят Василиса чувствовала себя прекрасно. Как же ей этого не хватало. И даже не эти полтора месяца, а всю жизнь. Никогда ей никто не готовил таких сюрпризов, никогда за неё так не переживали и не скучали, никогда у неё не было такой поддержки. А сейчас это все появилось, совсем неожиданно, но появилось. И Василиса была намерена это ценить.

   — Батёк мне таких пиздов навставлял, вы бы знали, — жалуясь, сказал Гендос, делая глоток пива. Они снова вспоминали новогодние приключения, — я проснулся, вообще не понял, где нахожусь, какой день, год, пиздец, короче. Подумал всё, Альцгеймер подкрался незаметно. Но потом батя пришёл и напомнил мне всё красках: как вы меня занесли и ему передали, как я почти всю ночь блевал, батя только тазики успевал менять, а потом вообще отрубился, хуй разбудишь. Боюсь представить, что в этом году будет, если я так встретил его.

   Ребята начали смеяться над его выводом, да и над все рассказом. Сейчас это всё смешно и забавно, но в тот момент им было, действительно, страшно за друга. Страшно подумать, что бы произошло, если бы они не успели.

   — Мы, короче, с Василисой зашли в туалет, ты там лежишь весь белый, губы синие. Я хуй знает, что делать. Ну тут Василиса, чисто как Кларк Кент, к тебе полетела, начала откачивать, — эмоционально рассказывал Киса, — бля, когда она тебе пальцы в рот засунула, я думал её вместе с тобой вывернет. Но нет. Блевал из нас троих только ты.

   — Васька, выходи за меня замуж! — прикрикнул Гендос, садясь на одно колено перед блондинкой.

   Не растерявшись, Василиса начала подыгрывать: от удивления закрыла рот одной рукой, второй вытирая слезы умиления с глаз, после чего быстро закивала и, наконец, выкрикнула громкое «Да».

  — Я, конечно, все понимаю, сошлись на своей клоунской теме. Но может не будете торопиться? — притворно недовольным голосом сказал Киса.

   — Я против этого брака, — добавил Хэнк, наблюдая за смеющимися друзьями.

   — Ну пиздец вы друзья, — отсмеявшись, сказал Гендос, махнув на них рукой.

***

   Время протекало незаметно за разговорами, шутками, слабоалкогольными напитками в приятной компании. Они успели обсудить всё на свете: Василиса рассказала больше историй про свое лечение, парни вспоминали старые приключения, обсудили планы на оставшийся учебный год и на каникулы. Говорили обо всём, но так и не могли наговориться.

   Разговор прервала громкая мелодия, раздавшаяся из телефона Хэнка: звонила мать. Ответив на звонок, он вышел на улицу, чтобы никому не мешать.

   — Алло.

   — Алло, сынок. Папы нет дома, его на работе задержали. Мне надо помочь тумбочку собрать, хочу в комнату поставить. Сможешь?

   Хэнк тяжело выдохнул. Парня раздражало, когда его постоянно дёргали что-то сделать: сходить в магазин за продуктами, починить кран, перенести мешки с картошкой из подвала, — даже если его не было дома. Почему он не может нормально провести время с друзьями?

   — Сейчас буду.

   Но отказать матери он все-таки не мог.

   Зайдя обратно в помещение, Хэнк увидел, что Василиса о чем-то переговаривалась с Мелом, выводя в воздухе руками какие-то фигуры. Гендос с Кисой тоже что-то обсуждали тихими голосами, потому что такие темы знать девушке было не обязательно. Долго стоять на месте Хэнк не стал, сразу направившись к Василисе.

   — Вась, мать помочь попросила, надо идти. Ты пойдёшь со мной? — спросил он у отвлекшейся на него девушки.

   — Эм, хорошо, пойдём, — немного расстроенно ответила Василиса.

   — Я могу её потом проводить, если что, — сказал Киса, который слышал весь их разговор и видел, как погрустнела блондинка.

    — Если так, то я хотела бы ещё остаться. Не хочется пока домой, — заглядывая в напряжённые глаза Бори, произнесла Василиса.

   — Понял, — кивнул Хэнк, — тогда пока.

   Василиса поднялась с дивана и обняла его на прощание, чувствуя себя немного виноватой. Может он хотел с ней провести побольше времени, а она остаётся здесь, с его друзьям? Но ведь она не виновата, что ему необходимо идти домой. Она домой не хочет, тогда почему должна была согласиться? Откинув чувство вины подальше, она отстранилась и улыбнулась ему напоследок. Пожав всем парням руки, Хэнк скрылся за железной дверью.

   — Погнали к бочке, разведем костёр? Я зефир, короче, купил. В фильме видел, что можно его жарить, — сказал Гендос, доставая из пакета упаковку маленьких зефирок.

   — Это что за зефирные фильмы у тебя? — ухмыляюсь, спросил Киса.

   — Да пиздец, лучше не спрашивай.

   Надев на себя верхнюю одежду, ребята направились в сторону бочки, стоявшей в метрах ста от базы. На улице уже начинало темнеть, создавая атмосферу чего-то тайного и загадочного. По крайней мере, для Василисы, ведь это было для неё в новинку. Не заметив камня, торчащего из земли, блондинка споткнулась и чуть не прокатилась носом по асфальту, но была вовремя подхвачена Кисой, который шёл позади нее: он придержал её за куртку.

   — Спасибо, — поблагодарила Василиса, смущённо улыбаясь парню, который только кивнул, показывая лёгкую ухмылку в ответ.

   Когда они дошли до нужного места, Василиса занялась поиском идеальных палочек для жарки зефира, а ребята принялись разжигать огонь, закидывая в бочку дрова, которые прихватили с базы, и бумагу для розжига. И уже через несколько минут огонь поднимался из бочки, создавая вокруг себя жёлто-оранжевый ореол.

   Раздав всем ровные, длинные палочки, Василиса встала рядом с Егором, насаживая на свою розовую зефиринку.

   — На чем мы остановились? — тихо произнесла девушка, продолжая их диалог, который начался ещё на базе.

   — Что ты читаешь сейчас? — спросил Мел.

   — А, тебе такое вряд ли интересно. Я читаю в большинстве своём современные любовные романы. Они меня расслабляют, но при этом вызывают самые разные эмоции: от радости до глубокой печали, от влюблённой эйфории до ненависти к каким-то персонажам. Мне нравится испытывать эмоции от чтения, — рассказывала девушка, — но я не могу читать классические романы. Совершенно. Особенно, которые написаны мужчинами. Потому что они превращали женщин, героинь своих романов, в слабых, безвольных существ. Я понимаю, что раньше было такое время. Но читать это невозможно, — возмущалась Василиса, — возьмём «Бедную Лизу» Карамзина. Лиза не смогла пережить то, что её бросил мужчина, который проиграл все деньги и стал альфонсем. Она утопилась. Если бы роман писала женщина, она бы точно не довела героиню до такого состояния, а, наоборот, сделала бы Лизу сильнее и мудрее. Также «Анна Каренина» у Толстого. Тоже бросилась под поезд от несчастной любви. Что за бред? Ну не получилось и не получилось. Живи дальше, развивайся, воспитывай детей. Но нет, она просто покончила с собой. В «Маленькой хозяйке большого дома» Джека Лондона то же самое! Она застрелилась из-за того, что не могла выбрать между двумя мужчинами. В «Грозе» Островского тоже покончила с собой! Это уже я сколько примеров привела? И везде у женщин такой финал! — продолжала свой монолог Василиса, — невозможно читать романы, написанные мужчинами! В них все женщины слабые, чувствительные, глупые, идущие только на поводу эмоций, отключая мозги и здравый смысл. Но ведь это совсем не так! Где в наше время такое встретить? Да это единицы. Не всё в жизни женщин зависит от мужчин, — переведя дыхание, Василиса продолжила, — именно поэтому я терпеть не могу читать классику. У современной девушки это чтение вызывает только негодование и нервозность. Извини за длинный монолог, просто захотелось высказаться по этому поводу.

   — Нет-нет, интересно было выслушать твою точку зрения. Я, пожалуй, даже соглашусь с этим, просто как-то не задумывался раньше, — задумчиво произнёс Егор, — а мне более по душе философская литература, заставляющая размышлять над всеми и над всем. Над смыслом жизни, смыслом любви, смыслом чувств.

   Они ещё долго переговаривались о литературе, о философии. А Киса слушал. Как завороженный слушал слова Василисы, поражаясь этой девушкой. Настолько она была умна, сообразительна, начитанна. Он ещё не встречал таких. Это Киса понял уже давно, но почему-то именно сейчас окончательно признал. Василиса уникальна.

   В неё было сложно не влюбиться. Киса понял, что, скорее всего, даже невозможно.

***

   Когда весь зефир был съеден, а на улице становилось холоднее даже у огня, Василиса подошла к Кисе и сказала, что ей уже пора домой. Не став спорить с девушкой, Киса засобирался, попутно прощаясь с парнями.

   — Пока, моя спасительница, — сказал Гендос, обнимая Василису за плечи.

  — Пока, мой пациент, — ответила она, смеясь с их прозвищей.

   Попрощавшись с Мелом, который последние пол часа сидел в телефоне, переписываясь с Анжелой, Василиса и Киса выдвинулись в сторону её дома медленным шагом. На улице разгулялся морозный ветер, заставив блондинку надеть капюшон, чтобы не заморозить уши. Киса в это время закурил сигарету, выпуская дым, который сразу растворялся в воздухе, в противоположную от девушки сторону.

   — Как тебе вечер? — разорвал тишину Киса.

   — Отлично, я рада, что, наконец, вернулась, — улыбнувшись, ответила девушка, — спасибо ещё раз. Блин!

   — Что? — почти вздрогнув от её резкого вскрика, произнёс Ваня.

   — Я забыла цветы! А они, вообще-то, мои любимые! — остановившись и топнув ногой, сказала Василиса и подняла глаза на парня.

   — Если хочешь, можем вернуться?

   — Не хочу возвращаться, я замерзаю уже, боюсь ещё раз заболеть, — её плечи опустились от накатившей грусти, — ладно, пусть стоят там, дарят вам эстетическое удовольствие.

   Решив, что так будет разумнее, Василиса выдохнула и возобновила шаги. Киса поравнялся с девушкой, докуривая сигарету. А сердце грела мысль, что с цветами он угадал. Ещё и её любимые. Их он выбирал сам, пока Гендос с Мелом ходили за продуктами. Войдя в цветочный магазин, он сразу приметил именно альстромерии, сам не зная почему. Просто они были такие яркие и красочные, как и сама Василиса. Но при этом необычные, по крайней мере, Киса раньше таких не видел. Даже не раздумывая, он купил их. И сейчас ни чуть не жалел о своём выборе.

   — Я, кстати, фильм твой досмотрел... С трудом, конечно. Вот эти сопли не моё вообще, но этот зашёл. Добрый такой, что ли, — сказал Киса, смотря под себе под ноги.

   — Правда? — выпучив глаза и посмотрев на Ваню, почти прокричала Василиса, — не думала, что ты досмотришь.

   — Просто интересно было, — и, сделав небольшую паузу, он продолжил, — что ты любишь.

   Василиса кивнула, чувствуя разливающееся в груди тепло. Что-то в его фразе заставляло её сердце ускоренно биться о ребра. Сам же Киса испытывал смущение, которое было ему совсем не свойственно. Он ни перед кем не смущался и не стеснялся. А сейчас перед ней не мог связать нескольких слов.

   — Блять, нет, — психанув, сказал Киса, останавливая Василису, взяв за руку, — херня какая-то, — девушка смотрела в его глаза, ожидая продолжения, — я, короче, ... Бля, не знаю. Чувствую что-то, понимаешь? Не просто дружбу. Я знаю, что у вас с Хэнком там что-то. Знаю, что ты не хочешь со мной... Со мной, короче. Но ничего сделать с собой не могу, — он говорил и говорил, смотря то ей в глаза, то поднимая их к небу, то отпуская вниз. А Василиса внимательно слушала, наблюдая за ним и стараясь унять свое бешеное сердце, — я отвечаю, я пытался это из башки выкинуть. Но пока тебя не было, я пиздец как скучал по тебе. А сегодня, когда ты с Мелом разговаривала... Не знаю, щёлкнуло как будто что-то. Хочу, чтобы ты со мной была. Ты необыкновенная какая-то. Бабочка, блять... — и он замолчал, отпустив голову.

   — Вань, — тихо начала Василиса, пытаясь поймать его взгляд, — ты знаешь, что я сейчас скажу, — их глаза, наконец, встретились, — ты нравишься мне, правда. Как друг, как человек, как парень. Но... Но это не нужно нам. Ни тебе, ни мне. У нас жизни разные. Мы разные, — хриплым голосом продолжала она, пока Киса сжимал свои зубы, — я хочу полагаться на разум, а не на чувства. Я понимаю, что так будет лучше...

  — Как так, м? — сквозь сжатые зубы спросил Киса.

   — Просто дружить. Общаться, как обычно.

   — А если я не понимаю этого?! Вообще не понимаю! — преодолевая себя, чтобы не заорать, говорил он, — я хочу тебя обнимать, целовать. Всё хочу! Это я понимаю! А тебя я нихуя не понимаю!

   — Не повышай на меня голос, — спокойно сказала Василиса, смотря твёрдым взглядом в его глаза, — и уважай моё мнение. Ты можешь злиться, сколько тебе угодно, но я своей точки зрения не поменяю. Не всегда надо идти на поводу у чувств. Я в эт...

   Киса, устав слушать весь её бред, резко приблизился к ней и прижался губами, руками обхватив голову Василисы, чтобы удержать её. Глубоко вздохнув от боли, пронзившей сердце сотнями игл, Василиса зажмурилась и сжала губы, стараясь оттолкнуть не сдающегося парня. Блондинка начала упираться своими ладонями в его плечи, в попытке отдалиться, но Киса не отступал в надежде, что она успокоится. Но нет, Василиса не собиралась успокаиваться. Раскрыв свой рот, блондинка всего лишь на секунду ответила ему на этот жадный поцелуй, после чего укусила его нижнюю губу настолько сильно, что у Кисы появились искры перед глазами, и во рту обоих почувствовался металлический вкус крови. От неожиданности Ваня отстранился, прислонив ладонь к кровоточащей губе и даже не успел ничего сказать, ведь Василиса развернулась и со своей максимальной скоростью побежала в сторону дома, утирая льющиеся из глаз слезы.

   Все должно было закончиться не так. Сука.