Глава 11. Послание Капулетти.

На следующий день под утро, в зал зашел запыхавшийся гонец. Он протянул свёрток обоим друзьям, и, заметив печать Капулетти, те переглянулись — впервые за долгое время по-настоящему испуганные.

—Куда к чертям Ромео провалился? Он дома ночевал? —Начал Меркуцио

— Не ночевал. Слуга проговорился. — Ответил Бенволио.

—Меркуцию есть новость. Тибальт прислал ему послание нынче в дом.

 —Да это вызов, я уверен. 

—И он принять его намерен. 

—Увы, Ромео бедный, он уже мертвец.—Голос Меркуцио звучал грустным и обеспокоенным.

 Бенволио был в недоумении но все же спросил.

—Но почему? Что такого особенного представляет для себя этот Тибальт? 

—Это не просто кошачий царь, знаешь ли. Он фехтует, как по нотам, с точностью. Он соблюдает время и размер. Раз, два и три, и вы уже готовы. Не просто дуэлянт, но джентльмен. В живых он никого не оставляет. 

—Господа, спасибо, что вчера прикрыли спину. 

—Куда же это ты вчера пропал? Тебе не стыдно, что от нас сбежал? 

—Прости, мой друг, я занят очень был. В таких делах теряется учтивость. 

—Не только лишь она, но ты прощен мной. Ты снова Ромео, прежний. Не то, что раньше, по любви скитанья. Ты снова стал собой.— Любовь нас превращает в идиотов.

— Ну все, Ромео, для тебя пришло письмо. Боюсь, что это вызов от Тибальта. С ответом медлить тут никак нельзя. Возможно, тебе удастся. 

—Простите меня, оба, я спешу.

— Ромео, нельзя пренебрегать в столь важном деле.

И именно в этот момент в комнату вошла ты — Т/и.Она остановилась, увидев выражения лиц Меркуцио и Бенволио.

— Что здесь происходит? — спросила т/ тихо, но настороженно. 

— И... что вы делаете с письмами Капулетти?

Бенволио открыл рот, но Меркуцио быстро закрыл ему рот ладонью:

— Это не женское дело, — сказал он холодным тоном, пытаясь выглядеть строгим. — И тебе лучше об этом вообще не знать. 

—Не лезь, Т/и, правда. Так будет безопаснее. добавил Бенволио что бы сгладить углы.

Это задело. Т/и отстранилась, вскинула подбородок, тихо фыркнула и развернулась — но не ушла. Ты остановилась за углом, и сердце стучало так громко, что ты боялась, что они услышат. Любопытство жгло. И страх тоже. «Что-то случилось... что-то ужасное».

Меркуцио, подумав, решил спрятать письмо, открыв маленький шкафчик в углу. 

—Не хватало чтоб т/и нашла его, а то у нас будут неприятности.

— Я думаю ты слишком строг с ней Меркуцио.—Ответил Бенволио.

—Я просто забочусь о ней не хочу что бы она пострадала.

Он положил туда конверт, закрыл дверцу и только потом ушёл -вместе с Бенволио.

Т/и подождала ещё секунд двадцать. И правильно сделала потому что Бенволио забыл свой плащ и вернулся за ним. Если бы она вышла раньше то план т/и был бы сорван.

— Вот черт какой я рассеянный .— пробормотал он себе под нос забирая .

 Потом медленно вышла из-за угла. Шкафчик был совсем рядом. Он был изготовленным из дуба или другого прочного дерева, благодаря резьбе, росписям и двускатной крыше он больше напоминали дом, чем мебель. Руки задрожали, когда ты открывала дверцу.

Дрожали сильнее, когда ты достала сложенный листок от него пахло духами но за ними скрывался запах топленого воска. Когда развернула — мир будто остановился.---Первые строки были обычными. Но читая  дальше серце начаналось биться все чаще в середине абзаца стояли слова, которые повергли т\и в шок :

«...Я вызываю тебя на дуэль, Ромео Монтекки...»

Т/и перечитала письмо снова. Потом ещё раз. Словно надеялась, что между букв появится что-то иное. Предупреждение. Намёк. Ошибка. Но нет — всё было предельно ясно. У тебя подкосились ноги. Т/и опёрлась на край стола, потом медленно опустилась на него, как будто всё тело стало ватным. Слёзы выступили мгновенно — тихие, горячие, больные. 

—Это все из-за меня —Сказала т/и одновременно захлебываясь в слеезах и едва успевая глотать отрыквами воздух чтоб окончательно не задохнуться.

одна из слезинок скатилась по щеке и упала слеза дрожала, отражая свет, но бумага под ней оставалась сухой.

—Странно...

Ты нахмурилась. Провела пальцем по месту, где слеза лежала поверх чернил как капля масла. Бумага была гладкой. Обработанной. Не такой, как обычные письма. Воспоминание всплыло внезапно — обрывок разговора, услышанного когда-то вскользь. : некоторые дома Вероны используют невидимые чернила. 

Нет... — выдохнула т/и. — Не может быть...

В теле появилось ощущение словно ударило током. Т/и бросила взгляд на дверь — нет ли кого рядом — и прижимая письмо к груди, вскочила, едва не опрокинув стул, и почти бегом кинулась к себе в комнату.

— Точно!— вскрикнула т/и — Свеча! Нужен огонь!

— Сия! Свечку быстро!

Служанка удивлённо подняла голову, когда т/и попросила подсвечник, но ничего не спросила. Через мгновение в её руках уже была горящая свеча.

Вернувшись в комнату, Т.И. закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Несколько секунд она просто стояла, собираясь с духом.

—Пожалуйста...

—Пожалуйста, пусть я не ошибаюсь.

Т/и медленно поднесла письмо к пламени. Не слишком близко — осторожно, боясь уничтожить его раньше времени. Руки дрожали от страха — не за письмо, за Ромео. Когда ты подвела лист к теплу...

Сначала—ничего. Сердце болезненно сжалось.

А потом...

На чистом поле между строками начали проступать тени. Едва заметные. Как дыхание на стекле.Буквы проявлялись медленно, неохотно — будто колебались, стоит ли им открываться.

Т/и затаила дыхание.

Одна строка.

Вторая.

Она узнала почерк сразу. Более мягкий. Более живой. Совсем не такой, как в официальном тексте.

—Тибальт.

Имя возникло первым.

Руки задрожали сильнее. Свеча дрогнула, но она удержала её, почти не чувствуя горячего воска, капнувшего на кожу. Слова складывались в послание. Тайное. Предназначенное только ей. Т/и медленно опустилась на кровать, всё ещё держа письмо и прижимая его к себе обеими руками. Мир сузился до этих букв, до этого признания между строк, до тонкой надежды, спрятанной от чужих глаз.