Глава 3

    ЧОНГУК.
Нахуй эту суку.
И нахуй ее тупой грузовик.
И нахуй ее за то, что отвлекает меня от зла, скрывающегося за этим умопомрачительным лицом и тугой маленькой задницей.
Вообще-то, последнее — неплохая идея.
Мысль о том, чтобы наказать ее за трюк с эвакуатором, нагнув и...
Черт. Мой член уперся в ширинку пропитанных потом брюк.
   
Замедлив шаг, я провел рукой по лбу.
Кажется, что прогулка на расстояние в десять миль в сто градусную жару ограничила приток крови к моему члену. Очевидно, что это не так. Бред был единственным объяснением того, почему у меня встал по стойке смирно, когда я проходил через главные ворота. Старая металлическая вывеска с надписью "Семейная ферма Чонов" все еще висит между толстыми бревенчатыми столбами.
Я полностью мокрый. Моему телефону, вероятно, нужно отправиться в мешок с рисом из-за пота попавшего в него. Черт, наверное, придется удвоить порции еды, чтобы набрать вес, который я только что сбросил.
   
Дело не только в том, что эвакуатор не появлялся шесть часов. Дело в том, что на двери гребаной заправки средь бела дня висела вывеска "Закрыто". Дело в том, что никто в моей семье не отвечал на свои чертовы телефоны.
Я понимаю, почему Кэш и Райман не слишком охотно отвечают на мои звонки. Я почти не общался с ними.
Но я ожидал, что хотя бы Бристоль или мисс Фэйт возьмут трубку. Именно моя мачеха позвонила и попросила приехать в эту дыру. Мисс Фэйт, скорее всего, находится в больнице с моим отцом, так что я не могу винить ее в том, что она занята чем-то другим. Но я могу винить суку, которая настроила против меня целый город.
Так помогите мне, если я еще раз увижу эту женщину, я...
По равнине пронесся рокот служебного автомобиля.
   
— Чонгук? — позвал женский голос.
Моя голова завертелась, как у фарфоровой куклы, нуждающейся в экзорцизме.
   
— Бристоль?
   
Глаза моей сводной сестры расширились, пока она останавливала "Гатор" (прим. Ред.: это мотовездеход, также предназначенный для перемещения по бездорожью, и отличающийся расположением в нем водителя и пассажира, которые располагаются бок о бок, как в обычном автомобиле. Транспортное средство может использоваться для перевозки и буксировки грузов. На нем устанавливается каркасный тент, наподобие тента грузового автомобиля, а выполнение функций грузовика-внедорожника — их первоочередная задача).
   
— Святое дерьмо. Что с тобой случилось?
   
Я перестал спотыкаться, как пьяный, и посмотрел вниз на свои измазанные грязью дорогие туфли. Они из итальянской кожи — по крайней мере, раньше были. Теперь они на девяносто процентов состояли из глины, коровьего дерьма и дорожной пыли.
Края моих брюк потрепаны и порваны. Я снял пиджак и рубашку, оставшись в белой майке, ставшей желтой от пота. Я едва могу что-то рассмотреть сквозь соленые капли, стекающих с бровей. Мои волосы были мокрым одеялом, прилипшим к коже головы.
   
— О, Боже… — Бристоль сморщила нос и отпрянула назад. — От тебя пахнет... спелостью.
   
Нужно идти дальше, иначе я упаду замертво на грунтовой дороге. Вздохнув, я сказал:
— Я бы обнял тебя, но...
   
Бристоль засмеялась:
— Не притворяйся, что ты когда-нибудь обнимался. — Она указала большим пальцем через плечо, себе за спину. — Давай. Садись.
   
— Я не могу сесть с тобой спереди? — Мне потребовалась целая гора усилий, чтобы заставить свои ноги снова двигаться. Медленно я пробрался к задней части квадроцикла.
   
Она хмыкнула:
— Нет. Мне нужна твоя вонючая задница с подветренной стороны.
   
Ветерок, обдувающий меня, пока Бристоль мчалась к большому дому, просто райский. После почти сорока восьми часов бодрствования и неожиданной полумарафонской прогулки, я все еще на ногах.
Но мне еще предстояла работа.
Чем быстрее я это сделаю, тем быстрее смогу сесть на самолет обратно в Чикаго. После прошедшего дня мне было наплевать на свою машину. Они могут сдать ее в утиль, мне все равно. Все, чего я хочу, это разобраться с фермой и убраться из этого гребаного города.
   
Я спрыгнул с заднего сиденья "Гатора" и зашагал к парадной двери большого дома. Массивные кедровые столбы, подпиравшие крыльцо, выглядели все так же. Старые кресла-качалки, простоявшие здесь по меньшей мере тридцать лет, все те же, хотя теперь на них лежат всепогодные подушки цвета красного яблока. С одной стороны пристроена старая церковная скамья. Ее обрамляют пышные папоротники. Прямо над ней возвышается пятиконечная металлическая звезда. Они были по всему участку — знак удачи у фермеров.
   
— Ай! — крикнула Бристоль с места, где припарковала квадроцикл. — Даже не думай ступить в дом в таком состоянии. Мамочка выпорет твою шкуру.
   
Я посмотрел вниз на грязный потрепанный костюм, прилипший к моему телу. Дерьмо.
   
— Там шланг подсоединен к патрубку. — Бристоль указала на ближайшую к дому пристройку. Там мисс Фэйт хранила свои садовые инструменты.
— Сначала вымой себя. — Она смягчила тон: — С папой все будет в порядке. Мама недавно звонила. Он вышел из операционной в полном порядке. Мы все поедем к нему, когда мальчики придут с полей. Я сейчас разогрею ужин. Это мамин пастуший пирог.
   
Я придержал язык, сопротивляясь желанию напомнить Бристоль, что ее мама не моя. Но мисс Фэйт всегда была добра ко мне, поэтому промолчал.
Не дождавшись моего ответа, Бристоль повернулась и пошла к большому дому, осторожно сняла сапоги, прежде чем войти в дверь.
   
Я потащил свою усталую задницу к сараю и нашел шланг, намотанный сбоку. Первый же всплеск воды оказался кипятком. Я вскрикнул и, в ожидании, пока вода остынет, направил струю на бегонии, посаженные мисс Фэйт по периметру.
Сняв туфли и носки, я подумал раздеться до трусов. Рядом никого не было, поэтому я расстегнул ремень и спустил брюки. Мне срочно нужен нормальный душ с объемной бутылкой мыла, но это хотя бы избавит меня от вони.
Взяв шланг, я поднес его к голове, позволив воде литься на плечи и грудь.
Черт, это здорово. Сладковатая вода из шланга с привкусом винила и резины стекала по моей коже. Грязь скапливалась в траве вокруг ног. Мои трусы-боксеры придется сжечь.
Надеюсь, Райман не будет против, если я одолжу у него комплект одежды. Никакая химчистка не сможет привести костюм в порядок.
Это напомнило мне...
   
Мой наспех собранный чемодан все еще находился в багажнике разбитой машины. Чертовы броненосцы. Завтра нужно будет сбегать в город к Уилларду и забрать его. Надеюсь, что он находится там же, где и лежал, с тех пор, как я стоял по колено в кузнечиках.
Отлично. Я не пробыл здесь и двадцати четырех часов, а уже возвращаюсь к тому, чтобы говорить подобное дерьмо.
Прогулка по Марену предстала для меня жалким зрелищем. С одной стороны, все было точно так же, как и восемнадцать лет назад. С другой, он стал совершенно другим. Построены новые предприятия, но выглядят они старыми из-за отсутствия санитарных проверок и общего ремонта. Старые постройки выглядят еще хуже.
Марен был размером с почтовую марку. Если бы я мог завтра угнать фермерский грузовик, то нашел бы нормального механика для своей машины, не успев произнести:
— К черту эту мелкую сучку.
   
Низкий гул эхом нарастал на равнине. Возможно, Райман или Кэш, или кто-то из других работников фермы подъезжает к дому. Я отключил воду и схватил свою одежду. Могу пройти сзади и подняться по лестнице, минуя Бристоль на кухне.
Намотав шланг на крюк, я выпрямился и сунул одежду подмышку. Низкий кустарник задрожал, и я почувствовал вибрацию, исходящую от земли. За годы жизни в Техасе мне пришлось пережить несколько землетрясений, но таких ощущений не было. Я оглянулся, ожидая, что Бристоль высунет голову из двери, чтобы посмотреть, что, черт возьми, происходит.
Но она так и не появилась. Она стоит у кухонного окна, возится у раковины, работая беззаботно.
Раскаты грома были все ближе, но я ничего не видел. Даже лошади в конюшне казались невозмутимыми, а они темпераментные принцессы.
Внезапно над головой пронесся источник сильного шума. Желтая полоса вспыхнула надо мной, как молния. Торнадо пыли поднялось с земли, покрыв мое свежевымытое тело ровным слоем грязи.
   
— Черт! — прорычал я, бросая одежду у сарая.
   
Все, чего я хочу, это гребаный перерыв! Неужели слишком многого я хотел?
Крылья самолёта-опылителя качались из стороны в сторону, как будто пилот махал рукой.
Блядь. Это. Дерьмо. Я поднял руку и помахал пилоту "птичкой". Конечно, мелочь. Но я почувствовал себя освобожденным от всех грехов, которые совершил из-за своей мелочности в последние сорок восемь часов.
   
Я поднялся по ступенькам крыльца, не обращая внимания на то, что в доме полно грязи. Я бы нанял бригаду уборщиков, чтобы они вымыли полы до блеска, убрав каждую крупинку.
Я проскользнул из коридора в ванную, которую делили Райман и Кэш. У меня скверное настроение, но я не хочу пачкать ванную Бристоль или ту, что в комнате отца и Фэйт.
   
Я стоял под ледяной водой в душе и второй раз за сегодня смывал с себя грязь. Грязные лужицы собирались в ванне, медленно превращаясь из мутно-коричневых в грязно-бежевые. Когда вода стала прозрачной, я выключил душ. Вытер тело и провел рукой по волосам. Вместо того чтобы порыться в ящиках мальчиков, я обернул полотенце вокруг талии и проскользнул в свою комнату — ту, которая выглядела как капсула времени.
Мои школьные футбольные трофеи до сих пор расставлены на полке над кроватью. Рамки с фотографиями, наполненные воспоминаниями о моем детстве, загромождали верхнюю часть комода. Покрывало на кровати аккуратно застелено.
Мисс Фэйт, вероятно, постирала его и положила на него свежие простыни. Что-то кольнуло в моем сердце, но я слишком устал, чтобы придавать этому значение.
   
Открыв комод, я нашел небольшую стопку футболок и пару джинсов. Я посмотрела на бирку. Они немного малы, но до завтра сойдут. Если мне не изменяет память, в студенческие годы у меня был примерно такой же размер.
После тридцати лет я немного располнел. Я списал это на то, что отказался от лапши рамен, начал принимать протеиновые коктейли и заниматься в спортзале. Я мало готовил, но у меня и не было времени, чтобы делать это часто, поэтому я платил людям, чтобы они готовили для меня.
Я не слишком баловал себя. Большинство моих коллег раскошеливались на членство в загородном клубе и личных водителей. Мне было наплевать на игры в гольф по завышенным ценам или чтобы кто-то возил меня на машине. Я предпочитал держать свое состояние в жидком состоянии или в агрессивных инвестициях.
Мой подход дал свои плоды.
   
Я втиснулся в джинсы и нашел тонкую хлопковую рубашку на пуговицах, чтобы накинуть ее поверх футболки. Зеркало передо мной было грязным обманщиком. На меня снова смотрел мальчик, которым я был раньше.
   
— Чонгук? — позвала Бристоль, поднимаясь вверх по лестнице.
   
Я сел на край кровати, чтобы натянуть пару носков. Если мне нужно будет выйти из дома, я одолжу пару папиных ботинок. Мы носили одинаковый размер, и не похоже, что они ему скоро понадобятся.
   
— Сюда.
   
Она просунула голову внутрь, и впервые с тех пор, как вернулся, я увидел ее. Бристоль уже не была ребенком, каким была в мой последний визит. Сейчас она больше походила на женщину. Я до сих пор помню день ее рождения. Мой отец и Фэйт не стали узнавать пол ребенка, будучи уверенными, что будет еще один мальчик Чон.
Но Бристоль удивила нас всех. После того как отец снова женился и родились мои сводные братья, я держался на осторожном расстоянии от Фэйт и ее детей. У меня остались яркие воспоминания о моей маме. Я был еще маленьким, когда она умерла, но уже достаточно взрослым, чтобы скучать по ней. Я помнил, как хорошо она относилась ко мне и отцу. Как сильно она любила нас и ферму.
   
Возможно, все было бы по-другому, если бы я был ребенком, когда она умерла. Воспоминания о ней всегда отдаляли меня от остальной семьи. Это, а также тот факт, что я намного старше своих сводных братьев и сестер. Но в тот день, когда отец привел меня в больничную палату Фэйт, и я увидел Бристоль, плачущую в люльке, — она обвела меня вокруг пальца.
Мало что изменилось.
   
— Хочешь, я разогрею тебе тарелку, пока неандертальцы не вернулись с полей? — спросила Бристоль.
Я поправил шов на носках, который проходил вдоль пальцев ног.
   
— Я в порядке. Наверное, просто сварю кофе и пройдусь по папиному кабинету, посмотрю, что нужно сделать.
   
На ее лице появилось выражение разочарования, но я не позволил этому тронуть меня.
Бристоль смотрела на свои ноги, ее темные волосы упали как занавес.
   
— Ты не хочешь поехать с нами в больницу?
   
— Нет. Трое — компания, четверо — толпа. — Может, меня и не было дома более десяти лет, и я навещал его редко, но я знал своего отца. Знал, чего бы он хотел. Я не знаю, как много было известно Бристоль, Кэшу и Райману о финансовом состоянии фермы, поэтому держал рот на замке. Черт, все, что они знали: я просто буду рядом, чтобы убедиться, что все не пойдет прахом, пока отец лежит в больнице.
Я посмотрю, как обстоят дела здесь, пока дом пуст, а завтра навещу отца, когда у меня будет готов план действий. Как только я четко выстрою пошаговый план финансового восстановления, соберу вещи и уеду.
   
Я сидел на кухне, потягивая кофе и позволяя ему зарядить меня энергией для предстоящей работы, пока Бристоль заканчивала разогревать ужин, приготовленный мисс Фэйт. Бристоль болтала о своих занятиях в колледже и о каком-то парне, с которым она встречается. Я сделал мысленную заметку, расспросить Раймана и Кэша о том, кто этот ублюдок.
   
Когда братья Бристоль пришли с полей, я не стал мешать. Как только в доме стало тихо, и рычание дизельного грузовика Раймана затихло вдали, я спустился на первый этаж и открыл дверь в кабинет отца.
Черт.
   
Гора, это еще мягко сказано. Папки свалены кучей на столе. Входящие квитанции — некоторые к оплате, некоторые к получению — разбросаны по маленькой комнате. Настольный компьютер эпохи Macintosh — не Mac — покрыт пылью.
Отец никогда не был технически подкованным. Почти на каждой твердой поверхности наклеены стикеры с записками.
Корм доставлен на ранчо Грэнди 4/15.
Заплатил Буббе медными трубами за четыре дня работы.
Позвонить Тиму Хуперу.
Заплатите Джо за дополнительное удобрение.
Ранчо Хоббс хочет, чтобы доставка была во вторник.
   
Я провел ладонями по лицу, бормоча себе под нос. Это был не просто беспорядок. Это было чертово дерьмовое шоу. Очень долгое для семидесяти двух часов.
Два года назад был сухой сезон, который впервые вывел их в минус. После этого мелочи наваливались одна на другую. Оборудование требовало ремонта или замены. Рост цен на бензин. Растущие расходы на рабочую силу.
И гвоздь в крышку гроба: после нескольких тяжелых лет, владельцы скотоводческих ферм сдавались и продавали свои земли компании Vulkon Incorporated.
   
Чоны из поколения в поколение занимались зерновым хозяйством. Эти скотоводы были нашими покупателями. Отсутствие ферм означало прекращение продаж зерна. Отсутствие продажи зерна означало отсутствие денег на еду на столе. Но отсутствие скотоводов также означало отсутствие еды на столе.
Большинство людей не понимали, насколько тонким на самом деле является процесс «от фермы к столу». Когда падает одна кость домино, падают все.