Глава 6

Она устала и мечтала лишь об одном — уютно устроиться с чашкой ароматного чая и любимой книгой. Но сейчас не время для отдыха. Нужно кое-что выяснить.

Адель осторожно проникла внутрь. Да, именно проникла — видимо, после последнего раза родители сменили замок. Девушка не осуждала их, даже поддерживала — так и надо. Её путь пролегал через открытое окно в ближайшей комнате, ведь ключа у неё не было.

— Вы чего делаете?! Я сейчас полицию вызову! — раздался резкий голос сзади.

Адель закатила глаза, достала удостоверение, стараясь не упасть с высоты:

— Я сама полиция. Не лезьте, ради бога. Иначе придётся скорую вызывать.

— Кому? — недоумённо спросила женщина, наблюдавшая это странное представление.

— Вам, если я свалюсь! — воскликнула Адель и, собрав всю волю в кулак, всё же забралась на второй этаж, зацепившись за подоконник.

Рядом оказался чердак. "Господи, сколько здесь хлама. И зачем маме всё это?" — думала Адель, пытаясь отдышаться после своего маленького восхождения. Уперевшись руками в колени, она прикрыла глаза. «Можно было просто позвонить родителям и спросить. Но нет — надо играть в следователя, будто работы мало», — мысленно ворчала она себе.

Среди груды коробок её внимание привлекла одна — необычная, покрытая слоем пыли. С любопытством Адель заглянула внутрь. Там лежали старые фотографии, письма и разные вещи из её детства. Среди них лежал свёрток, аккуратно завязанный бечёвкой.

Она развязала его и обнаружила свидетельство о рождении. Но при ближайшем рассмотрении сердце её замерло: вместо привычного имени «Адель» на документе значилось «Агния Аэль Рихтер».

Недоумение охватило девушку. Почему у неё другое имя? Почему родители никогда не говорили о смене имени и фамилии? Воспоминания из детства всплывали в её голове — разговоры родителей, их взгляды, когда она спрашивала о постоянных переездах. Всё теперь казалось искажённым, наполненным тайнами и недосказанностью.

Несколько свидетельств о рождении. Разные имена, разные фамилии. Разные даты рождения и места рождения.

С каждой минутой волнение сплеталось в тугой узел, сковывая дыхание и затуманивая рассудок. Адель, словно загнанный зверь, лихорадочно искала выход из этого лабиринта сомнений и страхов. Она перебирала в голове все возможные объяснения, словно драгоценные камни, надеясь найти среди них тот, что подойдет к замку ее терзаний: от банальных описок в старых архивах, до зловещих тайн, спрятанных в глубине ее родословной.

Воспоминания о родителях наплывали, как мутные видения, искажая привычные черты и заставляя усомниться во всем, что она знала об этих людях. Их лица, всегда казавшиеся ей такими открытыми и честными, теперь приобрели оттенок скрытности и настороженности. Она вдруг осознала, что они всегда были чрезмерно осторожными, будто жили в постоянном ожидании какой-то опасности. "Не привлекай к себе внимания, Адель. Держись в тени. Не выделяйся". Эти слова, произнесенные десятки раз, сейчас звучали, как навязчивое предостережение, как попытка уберечь ее от чего-то, что она не должна была знать.

И тут же всплыло в памяти упрямое лицо отца, его твердый взгляд и категорический отказ отпускать ее в столицу. Может быть, он предвидел, что ее любопытство и настойчивость приведут к раскрытию какой-то давней, тщательно скрываемой тайны? Может быть, он просто хотел защитить ее, оградить от той опасности, которая таилась в этом огромном, безликом городе?

Сердце болезненно сжалось при воспоминании о Тео, ее старшем брате. Он был таким жизнерадостным, таким амбициозным. Он тоже уехал в столицу, чтобы построить свою жизнь, и... погиб. Несчастный случай, сказали тогда. Но теперь, сопоставляя факты, Адель уже ничему не могла верить. Перед смертью Тео сменил фамилию. Вернул ту, что была дана ему при рождении, ту, которую, по всей видимости, скрывали долгие годы. Может быть, именно это и послужило спусковым крючком? Может быть, он случайно узнал слишком много и поплатился за это жизнью?

Взгляд снова зацепился за незнакомое имя, начертанное на одном из старых документов. Агния Рихтер. Эти два слова, диссонировали в отлаженной мелодии ее жизни. "Кто я?" - этот вопрос пронзил ее сознание, словно молния. Почему родители могли изменить ей имя? Что заставило их пойти на такой шаг?

Ответа не было. Лишь давящая тишина и нарастающее чувство тревоги.

Адель быстро достала телефон и сфотографировала все документы, стараясь запечатлеть каждую деталь, каждую строчку, каждую печать. Затем она аккуратно убрала все на место, стараясь не оставить никаких следов своего присутствия. Вылезла все так же через окно, с той же грацией и бесшумностью, которыми гордилась, выполняя свои полицейские задания.

Теперь ей придется допросить родителей. Не поговорить, не попытаться узнать правду, а именно допросить. И она знала, что это будет тяжело. Они никогда не были откровенными с ней, всегда обходили острые углы и уходили от неудобных вопросов. Просто так они не ответят. Это слишком серьезно. Но сейчас она не могла позволить себе эту встречу. Сначала нужно разобраться с мудаками из СОБП, которые посмели ей угрожать. Нужно выяснить, кто за ними стоит, и чего они хотят. Нужно развязать этот клубок лжи и интриг, чтобы добраться до правды, какой бы горькой она ни была.

Звонок, поступивший спустя час, заставил ее резко дернуться прямо за рулем. Она мчалась по трассе, возвращаясь в столицу, словно убегала от призраков прошлого, когда резкий звук телефона вырвал ее из омута размышлений. Черт. Совсем забыла выключить его. На экране высветился знакомый номер.

Мобильный, зажатый между плечом и ухом, хрипел недовольным голосом начальника:

— Ауэр, вас весь отдел обыскался. Эван пока руководит операцией, ждут вас. В клубе "Норино" убийство. Два трупа. Скорее всего наркоманы, но еще не выяснили.

Каждое слово, словно ледяной душ, отрезвляло комиссара. Убийство. "Норино". Сердце неприятно кольнуло. Адель всю жизнь боялась скорости, никогда не поднималась выше семидесяти. Смерть брата, оборванная чертовыми гонками, навсегда оставила шрам.

Переложив мобильный, девушка с усилием ответила:

— Так точно. Скоро буду. Пришлось отъехать по семейным обстоятельствам.

По ту сторону провода раздался сонный зевок, прикрытый рукой.

— Я все понимаю, дорогая. Прекрасно понимаю. Кстати, слышал у тебя в следующем году свадьба. С этим связано?

Адель устало выдохнула, чувствуя, как наваливается груз невысказанных тайн.

— Нет, просто решила углубиться в свои корни. Возникли неожиданные обстоятельства. — она замерла, словно перед пропастью, вспоминая тусклые фотографии, сделанные в архиве. — Начальник, я на днях к вам заеду. Нужно кое-что обсудить. Это важно.

— Конечно, Ауэр. Заезжай в любое время. Наши парни по твоим выходкам уже соскучились. Без тебя и твоих ребят в отделе все как-то не так.

Комиссар хмыкнула, с силой выворачивая руль на поворот к столице. В глазах блеснули искры усталости и решимости.

— С радостью. Передайте этим охламонам, что демон скоро придет по их души.

Она нажала на газ, и автомобиль, пробуждаясь от спячки, рванул вперед, проглатывая ночную мглу.

...

Атмосфера ночного клуба, где произошло преступление, насыщена контрастами и напряжением. Входя в клуб, посетители погружаются в мир ярких огней и громкой музыки, которая бьется в такт сердцу. Стены оклеены темными панелями, а неоновые вывески сверкают яркими цветами, создавая ощущение праздника и беззаботности.

На танцполе толпа людей двигается в ритме музыки, их лица освещены мерцающими огнями. Смех и крики переплетаются с басами, создавая шумный фон, который заглушает любые разговоры. Однако, несмотря на общий весёлый настрой, в воздухе витает легкое напряжение — кто-то из посетителей внимательно наблюдает за окружающими, а кто-то прячет свои истинные намерения за ширмой веселья.

В углу клуба расположился бар, где бармены ловко смешивают коктейли, подавая их в ярких стаканах с зонтиками и фруктами. За стойкой собираются группы людей, обсуждая последние новости или делая ставки на то, что произойдет дальше. Но среди них есть и те, кто кажется настороженным, их взгляды скользят по толпе, словно ищут кого-то или что-то.

Музыка вдруг кажется слишком громкой и неуместной. Внезапный крик или звук удара резко контрастирует с весёлой атмосферой. Люди останавливаются, поворачиваются в сторону источника звука, и в воздухе повисает напряжение. Некоторые начинают паниковать, другие пытаются понять, что произошло. Свет неона начинает казаться холодным и чуждым, а тени становятся длиннее и угрожающе.

Запах алкоголя и пота смешивается с чем-то более резким — страхом и неопределенностью. В этот момент клуб превращается из места веселья в арену хаоса. Крики, шепоты и звуки шагов по стеклянному полу создают симфонию тревоги. Люди стремятся покинуть клуб, но двери кажутся запертыми, как будто сам клуб не хочет отпускать своих посетителей. Каждый взгляд полон недоумения и страха. Внезапно клуб, наполненный радостью и свободой, оказывается местом, где тени законов и человеческих страстей сливаются воедино, создавая мрак и неопределенность.

Адель, вынырнула из ночной мглы прямо к Эвану и собравшейся команде. Не тратя времени на приветствия, она, приказала:

— Никого не впускать и не выпускать!

Стук ее каблуков, отчетливый и властный, прорезался сквозь панику и хаос, царившие в клубе. Она двигалась, как запрограммированный механизм, направляясь прямо в эпицентр трагедии, где, словно каменная статуя, застыл Ян в окружении инспекторов.

Два тела. Лежали лицом вверх, искаженные предсмертной гримасой. Явные признаки передозировки: лица багрово-розовые, почти малиновые, кожа сухая, словно пергамент, из приоткрытых ртов сочилась пена – явно в прошлом сопровождающаяся рвотой.

Адель, не брезгуя, опустилась на одно колено, коснувшись пальцами холодной шеи одного из мертвецов. Усталый вздох сорвался с губ. Жесткий, отрывистый жест в сторону прибывшей кареты скорой помощи. Вечно они опаздывают.

— Асфиксия. Увозите.

Ян, так и не успевший толком поздороваться, лишь кивнул. Бюрократия, проклятый регламент – вся эта бумажная волокита ложилась на его плечи. Кому же еще, кроме него?

Ауэр отдала короткий приказ подчиненным: изъять записи с камер наблюдения клуба. Сама же отошла в темный угол, в спасительную тишину. Она не выносила таких пространств, набитых людьми, словно консервная банка. Чувствовала себя запертой. Тяжело дышать. Паника, липкая и удушающая, подкрадывалась все ближе. Даже дверей не видно за этой шевелящейся массой.

Неожиданный, ледяной захват. Чья-то рука вцепилась в запястье Адель, словно клещами, пронзая кожу обжигающим холодом.

— Что ты видела? – прошипел грубый, ледяной голос. Валериан. В его глазах вспыхнул зловещий, нечеловеческий огонь.

Адель попыталась вырваться, но пальцы, словно стальные тиски, сжимали ее руку.

— Андрес, пусти! Больно! – прошипела она, чувствуя, как с каждым мгновением боль нарастает.

Валериан проигнорировал приказ. Его хватка переместилась на подбородок Адель, сдавливая кости до тупой, нарастающей боли.

— Я теряю терпение. Отвечай. – властно потребовал он, заставляя ее смотреть в его безумные глаза. – Что. Ты. Видела?

Страха не было. Лишь мгновенно вспыхнувшая ярость. Инстинктивное желание вырваться, разорвать эту цепь, сломать захватившие ее руки.

— Отвали от меня! – выплюнула она, дернувшись всем телом.

— Ты нашла то, что не должна была. – не вопрос. Констатация факта, вынесенный приговор. Его взгляд, проникающий в самую душу, сломил бы любого. Любого, кроме Адель. Она знала таких. Тварей, продающих закон за горсть серебра, играющих на обеих сторонах.

Боль в запястье стала невыносимой, пронзающей. Несмотря на железную выдержку, из горла вырвался приглушенный стон.

— Руки убери, я сказала!

— Ты не в том положении, чтобы приказывать, девочка. – прошипел Валериан, грубо дернув ее подбородок вверх, заставляя смотреть в его бешеные глаза. – На меня смотри!

— Нахер пошел. – ответила Адель тем же тоном, не отводя взгляда. В ее глазах плясал такой же опасный огонь, как и в его.

Тень, скользнувшая по его лицу, обнажила всю палитру: гнев, ярость, презрение, отвращение. Валериан смотрел на Адель, словно на назойливую муху, проблему, требующую немедленного решения.

— Жить надоело? – прозвучал тихий, зловещий вопрос, неестественно спокойный. Склонив голову набок, Валериан продолжил – Или ты сейчас отдаешь все, что успела снять. А я знаю, что ты успела все снять. Ты не глупая, Ауэр. Знаешь, что после доноса ничего уже не найдут. Убираешься со своими шавками из моего отдела, или...

— Или что? – дерзко перебила Адель, стараясь не обращать внимания на адскую боль. С каждым его словом, хватка становилась все невыносимее.

Андрес наклонился ближе, накрывая ее своей тенью.

— Или... ты поймешь, что мир гораздо сложнее, чем ты думаешь. И что у таких тайн есть очень высокая цена. Для всех. Особенно для тех, кто их раскрывает. Я могу заставить тебя исчезнуть так, что никто и не вспомнит, что ты когда-либо существовала. Или, что хуже, сделать так, чтобы ты оказалась врагом для всех, кого любишь. – он до невыносимой боли сжал ее подбородок и приподнял выше. Схватил за шею и прижал к стене, заставляя Адель вскрикнуть от боли. – Хотя такие суки, как ты, даром никому не нужны. Но вот, тебе явно нужна твоя семья.

Холодный пот выступил на ее лбу, но Адель не дрогнула. Лишь стиснула зубы и схватила его за руку, державшую ее горло.

— Только тронь их, мразь. Я тебе во сне горло перережу.

Валериан скептически вскинул брови.

— Да что ты говоришь, детка? – усмехнулся он и приблизился к ее лицу так близко, что дыхание опалило ее кожу. – У тебя духу не хватит. Ты слишком слабая, для того, чтобы убивать. А вот меня не смей недооценивать. Ты поняла? – он считал, что напугал ее. Он ошибся.

С удовлетворением отпустив ее, Валериан нагло залез в задний карман ее брюк, выхватил телефон и с хрустом разломил его пополам.

Адель, ощущая, как воздух с трудом просачивается сквозь сдавленное горло, ухватилась за него, словно пытаясь вернуть контроль над собой. Внезапно ее губы скривила злая усмешка. Она запрокинула голову и издала хриплый, почти безумный смех, словно высмеивая всю нелепость ситуации. Закончив, она кивнула, словно соглашаясь с чем-то, что было известно только ей.

— Я поняла. – медленно проговорила она, глядя Валериану прямо в глаза. – Тебя сделали таким. Вырастили типичным сыном коррупции, пешкой, для которой чужие жизни ничего не значат. Тебе ведь нелегко, да? Вечно быть инструментом в чьих-то руках. Никто не видит в тебе человека, только средство достижения цели.

Она видела, как ярость вспыхнула в глазах Андреса, как задрожали его ноздри, но уже не могла остановиться.

— И вот ты, вместо того чтобы бороться с грязью, сам в ней увяз. Ты – позор мундира, крыса в рядах полиции, предавшая всех, кто верит в закон. И что заставило тебя? Деньги? Власть? Страх? Мафия давно сгнила, но ее метастазы проникли в самое сердце страны. Какая ирония, да?

Адель выпрямилась, оттолкнулась от стены и сделала шаг к Валериану. Страха не было. Только холодная, расчетливая ярость.

— Как тебе живется с сознанием того, что ты – всего лишь пешка в преступной игре? Думаешь, твои хозяева пощадят тебя? Нет, Андрес. Ты будешь разменной монетой, расходным материалом.

Она схватила его за воротник, приблизив свое лицо к его. В ее глазах плескалось отвращение, смешанное с жалостью.

— Нас много. – прошептала она. – Мы – те, кто еще не продался, кто верит в справедливость. Мы будем бороться с вами, пока не вытравим эту гниль из системы. И я готова отдать за это жизнь. А потом я лично удостоверюсь, что ты сгниешь в тюрьме, или еще лучше – станешь жертвой тех, кому служил.

Девушка не отпускала его воротник.

— Угрожай мне, угрожай моей семье. – усмехнулась она, покачав головой. – Ты просто не понимаешь, с кем связался. Если со мной или моими близкими что-нибудь случится, я клянусь, весь ваш отдел будет вывернут наизнанку. Вы будете гореть в аду. И не думай, что я какая-то избалованная столичная штучка. Я знаю, что такое жизнь. И за эту ошибку ты заплатишь сполна. Мои люди будут искать тех, кто дорог тебе. И они найдут. Я обещаю.

Глаза Валериана полыхнули яростным огнем. Адель еще никогда не ощущала такой обжигающей, концентрированной ненависти, направленной лично на нее. Он взмахнул рукой, словно собираясь ударить, но вместо этого, с отвращением, сорвал ее хватку со своего воротника, напоследок проведя ногтем по коже, словно лезвием, оставляя за собой мурашки. Холодный смех, полный удивления и презрения, сорвался с его губ.

— Отлично, девочка. Смело. Но глупо.

Адель нахмурилась, чувствуя, как поднимается волна ярости. Андрес внезапно сменил тон, перейдя на бархатный, почти успокаивающий голос. Но угроза и опасность никуда не исчезли.

— Есть много способов сделать жизнь, что будет хуже смерти. — прошептал он, заставляя ее поднять взгляд — Не думай, что сможешь свободно порхать в верхнем кольце. Я превращу твою жизнь в ад, детка. Считай это моим обещанием.

Он бросил обломки ее телефона ей под ноги, ожидая, что она поднимет их.

Адель осталась неподвижной, продолжая сверлить его презрительным взглядом.

— Адель! — раздался мужской голос за спиной Валериана, и тот, усмехнувшись, отступил в тень, словно ничего и не было.

Ауэр удивленно моргнула, поворачиваясь на оклик.

— Кристиан?

Молодой человек, чуть ниже Андреса ростом, бросился к ней и взял за руку.

— Где ты пропадала? Мы же договорились! Я тебя повсюду ищу. — его дорогой костюм, гармонично сочетавшийся с безупречно приглаженными волосами, выдавал в нем очередного мажора, привыкшего получать все, что пожелает.

Адель натянула фальшивую улыбку и отцепила руку старого знакомого, который видимо не понял смысла её СМС.

— Крис, все в порядке. Просто работа. Знаешь же, меня недавно повысили. Ты не мог бы не мешать? Я...

— У вас прекрасная девушка. – хмыкнул Валериан Кристиану, оказываясь, что он все еще здесь.

Кристиан повернулся и собственнически обнял Ауэр за талию. Хотя прекрасно знал, как она ненавидит эти прикосновения. Собственнические, будто она лишь вещь. Ей были противны любые касания такого рода. Даже от него. Но, видимо, мнение самой Адель мало кого волновало.

— Невеста.

Андрес изобразил искреннюю улыбку, хотя в глазах плясал холодный огонь презрения.

— Невеста. Как очаровательно! — их взгляды пересеклись, и Валериан усмехнулся, словно обещая скорую расплату за все, что она ему сказала. — Буду знать, что у моей дорогой коллеги такой заботливый жених. — внезапно он перешел на её родной язык, ледяной. – Жалко будет, если он вдруг наткнется на кого-нибудь? Верно, девочка?

Адель прошипела на том же языке. — Урод.

Он рассмеялся и покачал головой. — Малыш, глазки раскрой.

— Малыш у тебя в штанах, придурок! – фыркнула она, заставляя его синие глаза на мгновение заискриться веселым удивлением. Девушка схватила Кристиана, который ничего не понял, за руку и потащила его к выходу.

— Шах, Ауэр.

Правда за телефон ему пришлось заплатить собственной машиной. Утром, на его дорогом автомобиле, прямо на капоте, было нацарапано послание: "Малыш"

Валериан фыркнул, окидывая эту картину глазами. Не трудно было догадаться от кого такой подарок. Хоть бы номер оставила. Чтоб было куда угрозы посылать. Чертовка.

— 1:1