Часть 9.

Бесцеремонно, чрезмерно нагло, абсолютно бестактно и жадно он целовал мои губы, будто они уже давно принадлежали ему, только ему. Одна его рука так же нагло поползла по моей ноге, сжимая ее и оттягивая на себя кожу, покрытую миллионами мурашек. Он целовал меня так, будто я была его главной добычей, ценной наградой и самым лучшим подарком. Одной рукой упирался в диван, вдавливая своим телом матрас, а второй изучал меня. В свои прикосновения, в эти желанные касания вложил всего себя. Меня будто пробивало током каждый раз, когда я ощущала во рту присутствие его нетерпеливого языка. И несмотря на то, что владел ситуацией он, он так же отчаянно, не скрывая, поддавался мне. Это не сложно было понять по его тяжелым и хриплым вздохам, вырывающимся каждый раз, когда он углублял поцелуй. Кощей был жаден. Был жаден тогда, и был жаден сейчас. Был жаден, когда впервые услышал от меня резкую и колкую фразу, за которую был готов оторвать мой язык. Был жаден, когда просто смотрел на меня. Был жаден даже тогда, когда я молчала и совсем не обращала на него внимание. Был жаден, когда понимал, что сделать ничего не может со своим желанием. Жаден от себя, от меня, от того, что происходит между нами. И думал лишь о том, как однажды заткнет мой болтливый рот своими губами, как сожмет в своей руке мою тонкую шею, и как оставит на каждом миллиметре открытого участка моего тела свой след.
Кощей знал наверняка: он почувствовал силу моего присутствия в день знакомства. Ощутил эти чувства, которые сперва сравнил с противоречием, с чем - то, что однажды просто случится. Был прямолинейным, понимал, что бегать от этого не станет. Если он хочет - он это берет. И даже если он не получил бы такого же «хочу» в ответ, он все равно бы забрал. А я хотела. Опрометчиво, возможно глупо, но хотела. И слишком было банально говорить о том, что это не так. Та ситуация в доме культуры четко дала ему понять: это вызов. Целуя меня, он вспоминал мое извивающееся тело, пусть и кружило оно возле другого мужчины. Моего взгляда было достаточно, достаточно для того, чтобы решиться на то, что делал прямо сейчас. Единственное, чего он точно не понимал: чувств, которые следуют за этим поцелуем. Что это: просто желание или потребность? Еще недавно эти губы так же страстно целовали губы другой женщины, и не только их. Думал ли он о ней так же, как обо мне сейчас? Желал ли так же сильно? Терялся ли в раздумьях? Или всего лишь выплескивал наружу свою энергию? Чувство ревности возрастало в моем теле все больше и больше. Поцелуй начинал переходить за рамки. Рука Кощея плавно сместилась к моим бедрам и едва собиралась провести по внутренней стороне, как я резко отпрянула и влепила мужчине звонкую пощечину.

— Наглец! Что ты себе позволяешь?!

Кощей с недоумением заглянул в мои глаза, сверкая своими от незримой злости. Схватил меня в охапку, навис сверху, вдавливая собой мое тело в диван. Его рука плотно обхватила мою шею, сдавила ее до болевых ощущений, и он злобно фыркнул:

— Ты - наглая и хитрая девица! В игры со мной играть вздумала?!

Мужчина был зол. Казалось, те теплые чувства, которые он испытывал несколько минут назад резко превратились в такую же сильную ненависть. И так же злобно я ответила, повышая голос:

— Закрой свой рот! Я Малика, а ты кто? Что ты возомнил о себе?!

Едва я хотела продолжить, как Кощей так же нервно поднялся с постели, грубо схватил меня за руку и поволок за собой. Мое практически обнаженное тело прикрывало лишь одеяло, которое я успела подхватить с собой, и в которое я отчаянно пыталась обернуться. И когда мужчина рывком подтянул меня к себе, так же грубо вдавливая в стену, одеяло окончательно упало на пол. И как бы он не хотел, но он не обращал внимания. Злость внутри него закрывала собой все остальные эмоции. Чуть ли не трясся весь от нервозности, тяжело дышал и крепко держал меня за шею.

— Благодарна быть должна! За то, что приютил тебя, за то, что на улице не оставил, как бездомную, никому не нужную собаку! Так ты меня отблагодарить решила?! Никому я прежде не позволял так к себе относиться! И тебе не позволю! Ни о ком прежде так не заботился, как о тебе! И выходки эти твои ненавистные мне терплю! Почему? Потому что уважаю пацанов своих и их семьи. И к Адидасам с уважением отношусь, а значит и к тебе тоже. Думаешь, ты стоишь того, чтобы я к тебе был настолько снисходителен? Я дал тебе вещи первой необходимости, отдал свою комнату, свою постель! Себя лишил многого, чтобы ты ни в чем не нуждалась! Доброту к тебе проявил!

Он сдавил мою кожу пальцами еще сильнее, а я уже чувствовала, как начинаю задыхаться. Воздуха в легких становилось все меньше, тело устало обмякло, а глаза залились кровавыми подтеками. Я накрыла его пальцы своими, попыталась отдернуть их, но сделала только хуже. Кощей шагнул вперед, всем своим телом прижался к моему, не давая возможности сбежать. Я хрипло ответила:

— Отпусти... Мне... мне больно...

— Что? Уже не такая смелая? Запомни, Малика, за свой болтливый язык можно неплохо схлопотать. И лучше это буду я, чем кто - то, кто не даст тебе права выбора и отдаст прямо в руки смерти, точно самый лакомый десерт.

И только сейчас Кощей ослабил хватку. Плавно прошелся взглядом по моему внешнему виду. Не заострял особого внимания, практически сразу же отвернулся и вновь лег в кровать. Потирая пальцами шею, я жадно глотала губами воздух, ощущая легкое головокружение.

«На первый раз стерплю эту выходку, Кощей! Посмотрим еще, кто кого воспитывать будет!»

Не без труда я нашла в темной комнате свои вещи, накинула их на себя и, хлопнув дверью, вышла. Направлялась на улицу злая и недовольная, готовая обрушить на чужие головы весь свой гнев. Выйдя на свежий воздух, я облегченно выдохнула, смотря в ночное небо, покрытое миллионами красивых звезд.

«Как хорошо...»

Мое уединение продлилось недолго, его прервал мужской голос. В мою сторону шел избитый Вова. Едва перебирался с ноги на ногу, хрипло и тяжело дышал, сплевывая сгустки крови на асфальт. И я рванула с места, направляясь в его сторону. Подхватив под руку, помогла встать на ноги и опереться об себя.

— Что случилось?!

— Малика...

Вова тяжело вздохнул, крепче обхватил меня, уже останавливаясь на месте. Я не знала, как помочь ему, перебирала в голове различные мысли, но остановилась только на одной:

«Кощей! Он точно сможет помочь!»

— Так, давай - ка сюда...

Мы с Вовой дошли до ступенек, я помогла ему присесть и сразу же побежала в комнату, где уже крепко спал лидер. Подбежала к нему, резко потрепала за одежду, слыша в ответ тяжелое и протяжное мычание.

— Ну что опять?... Уже соскучилась?

— Не выдумывай! Там Вова пришел, в крови весь, еле живой. Помочь надо.

Не дожидаясь ответа, я снова направилась к брату, чувствуя внутри сильную тревогу и недопонимание.

«Кто с ним так обошелся? Кому дорогу перешел?»

Склонившись вбок, Адидас держал глаза приоткрытыми, пытаясь ладонью вытереть с лица кровь. И когда Кощей вышел, тот слегка обернулся в его сторону и слабо улыбнулся.

— Дом наш с Маратиком весь перевернули... Малику нашу искали... Привет от какой - то домбытовской передали... Сказали, что если снова дорогу ей перейдет - хана.

Я плавно перевела взгляд на лидера, прокручивая в голове вчерашние вечер и ночь. На секунду задумалась:

«Та девушка... кто она? Кем приходится Желтому? Родственница? О ней ведь речь?»

Вова перевел взгляд на меня, тяжело и устало выдохнул, а после сказал:

— И твой дом без внимания не остался, Малика...Был там... Все перевернули...

— А мама? Где моя мама?!

Брат отвел взгляд, слабая улыбка сошла с его лица. Долго подбирал нужные слова прежде, чем ответил:

— Не знаю...

В компании повисло неловкое и тяжелое напряжение. Никто не знал, как прокомментировать эту ситуацию. Меня затрясло. Мысль о том, что с моей мамой что - то случилось не давала покоя. Чувство вины гложило, хотелось взвыть от беспомощности. Я злобно оскалилась, не скрывая появившегося пренебрежения. И когда ринулась в сторону Кощея, тот уже с испугом попятился назад, выставляя вперед руки.

— Сделай со своей подружкой что - нибудь, чтобы все вернулось на круги своя! Иначе крылечко универсама будут украшать две бестолковые головы: одна твоя, а другая ее! По всем районам части тела ваши раскидаю, чтобы все увидели, кому дорогу нельзя переходить! А не сделаешь...

Я сжала кулак, поднося его к лицу мужчины, а тот плавно перевел на него свой взгляд, нервно сглатывая слюну. Поспешил ответить:

— Я хорошо запомнил. Не нужно повторять.