Глава 28.

После того, как он пришел в себя, Лиама взяли под стражу, и в настоящее время он ожидает суда. Он проснулся вскоре после прибытия полицейских и, находясь в состоянии полного нервного срыва, признался в убийстве Саманты Хокинс и во всем, что он сделал со мной, начиная с ночи аварии.

Только на следующий день, после того как я дала показания в полицейском участке, события субботней ночи настигли меня, и я испытала перегрузку эмоций, от неверия до гнева, от горя до замешательства.

Мои родители настояли, чтобы я взяла неделю отпуска и записали меня на экстренный сеанс к доктору Петерсону, и я рассказала ему все — от полностью восстановившейся памяти до событий на озере.
Он пообещал мне, что сделает все возможное, чтобы помочь мне преодолеть травму изнасилования, принимая во внимание, что это привело к моей попытке самоубийства.

Остальную часть воскресенья я провела в своей комнате, пытаясь во всем разобраться.

Лиам украл мою невинность и мой выбор, и я знала, что мне понадобится некоторое время, чтобы смириться с тем, что со мной произошло.

Я чувствовала, что почувствую последствия этого только позже, но доктор Петерсон напомнил мне сохранять позитивный настрой и помнить все хорошее, чего я достигла за последние несколько недель, последнее из которых было то, что агент по поиску талантов из Лос-Анджелеса был восхищен моим выступлением и сказал мне позвонить ему, когда мне станет лучше.
Он хотел поговорить о возможности трудоустройства, и это было частью того, что поддерживало меня в здравом уме в течение следующих нескольких дней.

В конце концов, празднование столетия со дня основания нашей школы было омрачено действиями Лиама. СМИ освещали все — от того, как Лиам отвез меня на озеро, до его убийства Саманты Хокинс, и директор Майерс был этим недоволен.
Он хотел произвести фурор, да, но не так.

Эти события затмили школьные праздники и монументальный момент в ее истории, и директор не скрывал, что чувствует себя ответственным за то, что не обеспечил безопасность своих учеников.

Не то чтобы кто-то его винил, потому что Лиам обманул всех нас, начиная с его собственной матери, которая не скрывала своего шока от того, что ее сын способен на то, что он сделал, и пришла ко мне домой, чтобы извиниться за него.

Она сказала мне, что Лиам всегда был трудным ребенком, и было трудно воспитывать его как мать-одиночка. Она часто не могла быть рядом с ним, из-за чего Лиам большую часть времени был предоставлен самому себе, о чем она глубоко сожалела сейчас. Но я не могла винить ее, даже если бы хотела.
Может, она и не была лучшим примером материнской любви, но она определенно не хотела воспитывать монстра.

В понедельник папа взял выходной и отвел меня в парк.
Мы провели несколько часов, разговаривая, и мирная природа вокруг нас не соответствовала темам наших разговоров.
Было странно, что я могла чувствовать себя спокойно после всего пережитого, но пока деревья качались, а ветер напевал успокаивающую мелодию, мне казалось, что суббота была десятилетия назад.

Папа бросил на меня обеспокоенный взгляд, кажется, в сотый раз с тех пор, как мы вышли.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?
Я усмехнулась.
— Ты слишком много обо мне беспокоишься, папа.

Не то чтобы я жаловалась, но я не хотела его больше беспокоить.
Не после того, как он был так счастлив, когда я была на сцене.

— Ты пережила нечто ужасное, дорогая. Что-то вроде этого... это может оставить свои следы.
— Я знаю, но мне становится лучше.
Его глаза немного заслезились.
— Ты в порядке?
— Мне нужно время, чтобы осмыслить все, что произошло с Лиамом, но сейчас я хочу сосредоточиться на позитиве. Последние два месяца показали мне, что я раньше не прилагала никаких усилий к своей актерской игре, но мисс Холлоуэй дала мне шанс, несмотря на это. Сначала я ей не поверила, но потом вспомнила, что когда я на сцене, все кажется правильным. Актерская игра заставляет все казаться правильным.

Виолетта однажды рассказала мне о том, как она нашла смысл, и что и я найду, и теперь я поняла, насколько она была права.
Я нашла свой смысл — актерская игра была моим убежищем, моим источником счастья, моей страстью.
Я уже однажды отказалась от нее, но субботний вечер показал мне, насколько моя жизнь значила больше, чем я когда-либо думала.

Я не была посредственностью или никчемной. У меня была цель в мире. И зная, что у меня есть второй шанс чего-то добиться, я не собиралась отказываться от себя, что бы ни случилось.

— Я хочу продолжать играть, папа. Не знаю, выйдет ли что-то из встречи с агентом, но я хочу поискать больше возможностей. А еще подать заявление в колледж.
— О, дорогая. — Слеза скатилась из глаз папы, и он быстро смахнулее.
— Ну же, папочка. Не плачь.
— Мне не грустно, дорогая. Совсем нет. Я счастлив.
Я скрестила руки на коленях.
— Как думаешь, мы сможем оплатить расходы на колледж?
— Нам с твоей мамой удалось скопить немного денег на твое будущее. Немного, но это начало.

Услышав это, я тоже заплакала и прислонилась головой к его плечу, глядя вперед на проходящих мимо нас людей.

— Вы с мамой всегда усердно работаете, чтобы удержаться на плаву, и я хочу отплатить хоть чем-то из этого. Мне так жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы выбраться из этого темного места.
Он обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.
— Не говори так. Мы никогда не винили тебя за это. Тебе не в чем себя винить. Важно лишь то, что тебе становится лучше.

Пока я наблюдала, как птицы создают завораживающие круги над нами, я чувствовала, что тоже парю вместе с ними.

Я все еще была на пути к принятию того, что я паралитик, но я училась больше ценить себя, быть счастливой, живя в своей шкуре, принимая себя как будто впервые.

— Знаешь, доктор Петерсон был прав. Он сказал мне, что мое путешествие станет легче со временем. Наслаждаться моментом, а остальное само собой уладится. Я все еще не полностью приняла свою новую реальность, и я думаю, что на моем пути будут неровности, но я не сдамся, папа. Больше не сдамся никогда.
Он притянул меня в свои объятия.
— Я так рад за тебя, дорогая. С тобой все будет хорошо. Я знаю, что так и будет.

Теплое чувство ожило в моей груди, и я улыбнулась.
Теперь я тоже это знала.

* * *

Солнце было низко над горизонтом, когда папа свернул на нашу улицу, и мое сердцебиение ускорилось, когда я заметила машину Малышенко перед нашим домом.

— У нас гости? — Спросил папа, наморщив лоб.
Я облизнула губы.
— Это Виолетта.
— Виолетта?
— Виолетта Малышенко.

Что она здесь делает?
Вчера вечером она прислала мне сообщение, спрашивая, как у меня дела, но не сказала, что приедет.

Папа открыл входную дверь, и бабочки в моем животе взлетели, когда я вошла внутрь.

Голос Малышенко донесся до меня из гостиной. Он был низким и глубоким, вызывая во мне восхитительную дрожь, напоминая мне о каждом ее поцелуе и прикосновении.
Напоминая мне обо всем, что она мне сказала в субботу вечером.

Мое сердце слишком громко билось в ушах, когда я вошла в гостиную.

Виолетта сидела в любимом кресле папы, закинув ногу на колено. Ее волосы были взъерошены, как будто она постоянно проводила по ним руками, а лицо расслаблено, никаких темных кругов под глазами.

Только сейчас я поняла, что она в моем доме... впервые она была здесь.

Моя мама что-то ей говорила, но она посмотрела в мою сторону, и наши взгляды встретились.
Она заворожила меня, и моему отцу потребовалось несколько раз позвать меня по имени, чтобы вывести меня из этого состояния и я смогла двигаться.

— Виолетт, что ты здесь делаешь?
— Я пришла узнать, как у тебя дела. Ты не пришла в школу. — Она сказала это так, словно ее присутствие здесь было обычным делом.
— Я просто взяла отпуск на неделю, чтобы все обдумать.

Мама заметила мою реакцию с весельем в глазах.

— Я просто благодарила Виолетту за
помощь тебе в субботу.
— Действительно не за что, миссис Тернер. Я просто хотела бы, чтобы мы нашли ее раньше.
— Ты сделала более чем достаточно, дочка, — сказал ей папа.

Виолетта встала и подошла к папе с протянутой рукой.

— Мы виделись раньше, но официально никогда не встречались. Рада познакомиться с вами, сэр.
Губы папы приподнялись, и он принял рукопожатие Виолетты.
— Мне тоже приятно познакомиться, Виолетта. И приятно видеть, что вы ладите с моей дочерью.
Виолетта встретила мой взгляд с легкой улыбкой на губах.
— Потребовалось некоторое время, но, думаю, нам удалось найти общий язык. — Ее взгляд стал намного теплее, и мое лицо покраснело.
— Почему бы тебе не зайти в мою комнату, чтобы мы могли поговорить? — Спросила я, но затем я посмотрела на маму и папу, прося разрешения, чувствуя себя неловко.

Это был первый раз, когда в моей комнате был посторонний человек, и я не знала, как к этому относятся мои родители. Я не знала, согласятся ли они вообще.

Мама кивнула.
— Иди. Тебе нужна компания.
— Хорошо. Виолетта, пойдем со мной. — Я махнула ей рукой, чтобы она следовала за мной, стараясь не думать, что она будет в моей комнате.

Надо же... она будет в моей комнате.

— Я должна предупредить тебя, что ничего особенного. Она маленькая и приспособлена для моих нужд и...
Она положила руку мне на плечо, и я остановилась, резко втянув воздух. Мягкость плясала в ее глазах, когда я посмотрела на нее.
— Мне действительно все равно, какая у тебя комната, Кэти. Все, что меня волнует это лишь ты.

Я кивнула, сглотнув.
Как это возможно, что она могла заставить меня почувствовать себя настолько пораженной всего лишь простым прикосновением и несколькими нежными словами?

Она потянулась, чтобы провести пальцами по моей шее, но затем остановилась, нахмурившись.
Я знала, что она увидела.
Красные следы от удушающего захвата Лиама все еще были видны.

Ее костяшки нежно скользнули по моей шее.
— Больно?
— Лучше.
Ее рука сжалась в кулак.
— Он заслуживает худшего.
— Ему достанется худшее. — Я остановилась перед своей комнатой. — Вот. — Я жестом пригласила ее войти первой, и она вошла.

Меня пронзило волнение от того, что она оказалась в моем пространстве.

Прежде чем я успела последовать за ней, мама окликнула меня.

— Подожди. Сейчас вернусь.

Она кивнула, ее взгляд уже блуждал по моей комнате, впитывая все.

Я нашла маму на кухне, держащую поднос с чашкой кофе.

— Отнеси Виолетте. Ты пришла раньше, чем я успела подать ей.
— Конечно. — Я поставила поднос на колени и вернулась в свою комнату, обнаружив Малышенко сидящей на моей кровати спиной ко мне.

Я поставила поднос на свой стол.

— Вот твой кофе.

Она не сразу повернулась, и я заметила, что она что-то держит.
Она встала и повернулась ко мне с улыбкой на лице, и мой взгляду пал на то, что было в ее руке.

Воздух покинул меня в быстром свисте. Она держала мой дневник.

Все мое лицо покраснело.
Мои глаза метнулись к теперь уже пустой мусорной корзине, и я вспомнила, что дневник был там все это время.

— Я тебе так долго нравлюсь? — Она указала на страницу, которую я читала в тот день.

" Дорогой дневник,
Сегодня наши глаза снова встретились. Мы читали монологи Гамлета, и она сидела напротив меня. Я не думаю, что она на самом деле видела меня, потому что она уже несколько дней приставала к Дженне... интересно, кто следующий? Но это нормально, что такая как я может на это надеяться, верно?

Я могу надеяться, что однажды я буду той девушкой, которую она будет целовать снова и снова.
Той, от которой она не сможет отвести глаз.
Той, которую она полюбит.

Я знаю, что она ни с кем не встречается. Она ясно дала понять, что ищет только интрижки.
Я знаю, что она слишком популярна и живет в другом мире, нежели мой.
В мире вечеринок, алкоголя и секса. Много-много секса.

Она также слишком красива для меня. Такие красивые люди, как она, встречаются с такими же прекрасными девушками. Девушками, как Дженни. Девушками, которые рождены для главных ролей.

Но может быть, просто может быть, она однажды посмотрит на меня и скажет: «Ты единственная девушка для меня, Кэти Тернер». И она никогда больше меня не отпустит. "

— Ты... ты не должна была этого видеть, — выпалила я.
— Прости. Я увидела его в мусорном ведре. Я не знала, что это твой дневник.

Я протянула руку и выхватила дневник из ее руки.

— Это просто то, что я написала давным-давно.
— Но это правда, да? Я даже не замечала тебя, а ты...
— Но, полагаю, я никогда не теряла надежды, да? — Я пожала плечами, улыбнувшись ей.
Ее брови нахмурились, а глаза наполнились печалью.
— Прости.
— За что?

Она обошла мою кровать и села на край, взяв мои руки в свои.

— За то, что отвернулась от тебя, когда ты больше всего во мне нуждалась. — Она опустила голову, и прядь ее волос упала ей на лоб. — Я всегда ставила сестру на первое место, даже когда должна была поставить тебя в приоритет. Ты сказала мне, что пыталась покончить с собой, а я вместо того, чтобы быть рядом, оттолкнула тебя. Снова.

Я посмотрела на свои колени, нахмурившись.

— Я понимаю, почему ты так себя вела. Я разрушила жизнь твоей сестре.
Она придвинулась ближе ко мне и взяла мои руки в свои, заставив меня посмотреть на нее.
— Нет. Я была неправа все это время. Ты не разрушила жизнь моей сестры. Она была разрушена задолго до этого.
— Ты правда так думаешь?
— Да. Мне потребовалось много времени, но я наконец-то пришла к этому. Кэролайн долгое время не чувствовала себя хорошо, и в ту ночь она ушла без разрешения отца. Она взяла его машину и напилась, чтобы заглушить боль. Она приняла все неправильные решения той ночью.
— Она не единственная, кто принял неправильные решения той ночью, Виолетт. Может, я была в очень плохом состоянии духа, но я втянула ее в это. Поэтому я хочу все исправить. Я собираюсь поговорить с полицией и рассказать им то, что я помню, чтобы срок наказания Кэролайн можно было сократить.

Ее глаза были двумя горячими углями, когда она смотрела на меня.

— Ты правда сделаешь это?
— Это меньшее, что я могу сделать.

Ее глаза медленно скользнули по моему лицу, словно она хотела запечатлеть в памяти каждую черту.

— Я люблю тебя.

Мое сердце остановилось.

— Что?

Она провела рукой по моей руке, позволяя ей остановиться на моем плече.

— Я люблю тебя, Кэти.
— Я... не могу поверить, что ты действительно это говоришь.
Она улыбнулась.
— Тебе лучше поверить в это. Потому что с этого момента я буду продолжать доказывать это тебе. — Она подняла руку, чтобы коснуться моей шеи. Прикосновение было мимолетным, но я почувствовала его в глубине души. — Ты интригуешь, Кэти. Ты особенная. И я ненавижу, что мне потребовалось так много времени, чтобы это увидеть. Тогда, возможно, мы провели бы больше времени вместе. Я бы больше узнала тебя.
— Ты можешь получить меня сейчас. — Я опустила взгляд на свои руки. — То есть, если ты все еще хочешь быть со мной.
— Если я все еще хочу быть с тобой? — Она подняла мой подбородок, заставив меня встретиться с ней взглядом. — Кэти, ты не слышала, что я только что сказала тебе? Я люблю тебя. И я никогда не хочу давать тебе еще один повод сомневаться во мне снова. Я хочу защищать тебя и показать тебе, какая ты потрясающая.

Я смотрела на нее с тоской, которая не знала границ.
Мое сердце билось в такт надежде, которая становилась сильнее в моей груди, чем глубже ее слова проникали в мой разум.

Но в отличие от ночи в ее квартире, нас больше ничего не разделяло. Никаких скрытых истин или извращенных реальностей.

Я потянулась к ее рукам.
— Я хочу быть с тобой, но я должна убедиться, что ты понимаешь, что я иду с большими особенностями и проблемами.
— И что?
— Я думаю, мне понадобится некоторое время, чтобы пережить некоторые вещи. Я только сейчас узнаю, кто я. Есть еще вопрос моей инвалидности. Ты многого не знаешь и не можешь себе представить, каково это... жить с параличом...
— Это неважно, потому что я обязательно научусь. Что бы ни случилось, мы справимся с этим вместе. — Ее глаза горели убежденностью, и я чувствовала, как последний кусочек нашей эмоциональной головоломки встает на место.

Мои глаза наполнились слезами, но это были не слезы грусти.
Нет, это были слезы счастья, такие же, как те, которые я чуть не пролила, когда зрители аплодировали мне. Аплодировали нам.

И последние остатки тьмы, которая окутывала мой мир день и ночь, исчезли.
Это уже казалось далеким воспоминанием, завоеванным и забытым.

— Я тоже люблю тебя, Виолетт.

Ее глаза расширились, затем наполнились счастьем, которое соответствовало тому, что питало мое сердце.

— Даже когда я больше всего хотела ненавидеть тебя, мое сердце каким-то образом находило путь обратно к тебе.

Улыбаясь, как маленький ребенок, она наклонилась и захватила мои губы своими, быстро отправив меня на путь большего счастья и безопасности.
Я положила руки ей на плечи и придвинулась к ней так близко, как только могла, чувствуя себя на вершине мира.
Чувствуя, что начинаю новую главу своей жизни.

Вскоре нашей близости стало недостаточно, и она схватила меня за бедра и приподняла, усаживая к себе на колени.
Мои руки автоматически обвились вокруг ее шеи, наше дыхание смешалось.

Ее глаза прожгли меня.
— Это значит, что ты будешь со мной?
Я прикусила губу, кивнув.
— Да.

Ее рот вернулся к моему, и ее руки отправились в собственное путешествие, заставляя меня жаждать ее все больше и больше.

Возможно, прошли минуты или, может быть, часы, прежде чем наши рты наконец разъединились, мы обе жаждали большего.
И на этот раз нам ничто не мешало получить это.

Она ухмыльнулась и постучала пальцем по моему носу.
— О, и кстати, если это еще не очевидно...
— Что?
— Ты единственная девушка для меня, Кэти Тернер. И я никогда тебя не отпущу.