𐌲ᴧᴀʙᴀ 8

  Прошло несколько минут, и Чимин, наконец, допил свой напиток. Складной столик теперь был помещен на сервировочную тележку вместе с посудой. Сокджин постоянно говорил с ним о своем брате. Он был более чем благодарен, услышав тихое хихиканье Чимина. Зная свое положение, он понимал, что мало что может сделать.

  — Джин-хен, ты завтракал? — спросил Чимин, было так рано, а Сокджин не присоединился к нему ранее.

  — Я тот, кто приготовил завтрак для всех, я попробовал их, поэтому я не настолько голоден... — Сокджин ответил, нервно смеясь.

  Улыбка Чимина превратилась в хмурый взгляд и тревога быстро повисла в воздухе.

  Младший пополз или, скорее, подпрыгнул, чтобы подобраться к сервировочной тележке. Он схватил тарелку с сэндвичами с яйцом, которые остались нетронутым, он не мог доесть всю еду на тележке, так как тарелка с беконом и яйцами ранее уже была слишком тяжелой для него. Он передал еду Сокджину, который был поражен его неожиданными действиями.

  Он посмотрел на Чимина, затем на еду в его руке, прежде чем принять её. Выражение лица Чимина было воплощением беспокойства.

  Он мог бы присоединиться к остальным за завтраком но он предпочел остаться с Чимином.
Он охотно сделал это, но, похоже, чувствовал себя не очень хорошо.

  — Пожалуйста, съешь это, Джин-хен… Тебе не нужно было сопровождать меня, прости за это... — Сказал Чимин, снова стыдливо опустив глаза.

  — Не беспокойся обо мне, я хотел сначала поговорить с тобой после приготовления завтрака. — Сокджин ответил Чимину, который на мгновение прикусил губу.

  Старший откусил бутерброд, ему понравилось, как мягкие ломтики хлеба покрываются яйцом.

  — Еда была действительно вкусной, Джин-хен, блинчики мои любимые. Спасибо тебе... — Чимин похвалил Сокджина. Поблагодарить его было наименьшим, что он мог сделать для приготовления завтрака.

  — Я рад, что они тебе понравились, но… Я на самом деле не делал блинчики... — Ответил Сокджин, почесывая затылок, прежде чем откусить еще кусочек от своей еды.

  — Да? Так... кто же тогда их сделал? — спросил Чимин, наклонив голову из любопытства и на мгновение прижав уши к своим растрепанным светлым локонам. У старшего не могла не закружиться голова от миловидности Чимина.

  — Может быть, горничные приготовили это для тебя, я имею в виду, кто не хочет готовить для тебя больше еды, — коротко ответил Сокджин, ущипнув гибрида за щеки.

  Чимин хотел улыбнуться при мысли о слов Сокджина, однако он знал, что, если его догадка верна, горничные, вероятно, сделали это потому что им так сказали, а не потому, что они были добры к нему.

  — Может быть, ты и прав... — ответил Чимин, заставляя себя улыбнуться.

  — Давай позвоним главному дворецкому, чтобы он убрал это, и спросим его о блинах, хорошо? — Предложил Сокджин, взъерошив мягкие волосы гибрида и заработав кивок вместе с милой улыбкой от Чимина.

  Сокджин съел последний кусок сэндвича и убрал тарелку. Через несколько секунд они услышали стук в дверь.

  — Это, должно быть, они, — сказал Сокджин, прежде чем встать и шагнуть, чтобы открыть дверь.

  Чимин немного расставил тарелки на сервировочной тележке. В дверях появился дворецкий Вис с небольшой сумкой в руке.

  — Ещё раз доброе утро, Гибридный Пак и мистер Ким Сокджин. — Дворецкий приветствовал их поклоном, на который Сокджин ответил взаимностью, прежде чем направиться к сервировочной тележке.

  — Я предполагаю, что вы закончили есть, я уберу, — добавил дворецкий, надевая перчатки и отодвигая сервировочную машину от кровати. Чимин был ошеломлен тем, как он эффективно работает.

  — Подождите, мы хотим кое-что спросить, — выпалил Сокджин, вставая и останавливая дворецкого.

  — И что бы это могло быть? — спросил дворецкий, отпуская сервировочную тележку и отводя свое внимание к Сокджину.

  У дворецкого всегда была эта заметная ухмылка, когда он разговаривал с людьми, из-за чего было трудно понять, что он на самом деле чувствует. Его резкие черты лица, как и у его молодого хозяина, придавали ему эту таинственную атмосферу, но к нему было легче подойти, чем к Чонгуку.

  — Видите ли, нам интересно, приготовили ли горничные для нас больше еды? Потому что я клянусь, что я не пёк блины. — Сокджин спросил, его тон был довольно оживленным. Чимин не сводил глаз с дворецкого, терпеливо ожидая его ответа.

  — Нет, это были не слуги, сэр, — ответил Вис Сокджину, который заметил смену его настроения. Дворецкий, ерзая, заложил руки за спину.

  — Тогда не могли бы вы сказать нам, кто их сделал… может быть, это были вы? — Добавил Сокджин, приподняв бровь. Услышав, что это может быть дворецкий, который испек блины, Чимин подполз к краю кровати и сел.

  Вис не хотел никому говорить, кто их сделал, потому что его хозяин, возможно, этого бы не захотел, но когда он посмотрел на гибрида, это заставило его дважды подумать.

  Чимин сидел поудобнее, глядя на него такими глазами, в которых ты теряешься. Его пушистый хвост взметнулся вверх, и он отвел взгляд, когда понял, что дворецкий смотрит на него.

  — Это был не я, это был Мистер Чон.

  Чимин был слишком неотразим для него. Он хотел мысленно дать себе пощечину, когда заметил растерянное выражение лица Сокджина.

  Кто бы мог подумать, что человек, который вел себя как мудак, испечет эти блины для Чимина?

  Как бы нереально это звучало, это исходило от его доверенного дворецкого, и, вероятно, это не было ложью.

  — Чонгук... — Сокджин замолчал, ему требовалось время, чтобы все обдумать.

  Он не был близок с Чонгуком. Он вёл себя жёстко с Чимином, но Сокджин не знал, что у него есть и другая сторона.

  — Да, он сделал их. Вы можете не верить мне, — Дворецкий добавил, ведь их мысли были очень схожи.

  Хвост гибрида перестал раскачиваться, он лежал на мягких простынях вместе со смятым пуховым одеялом. Его взгляд опустился в пол. Как и эти двое, он тоже был удивлен. Может быть, Чонгук не так уж и плох в конце концов.

  — Это всё? Если да, что ж, мне пора идти. — заявил дворецкий, улыбаясь им.

  — Да, ты можешь идти. — Сокджин ответил, и Вис немедленно убрал сервировочную тележку.

  Он убедился, что кровать была чистой, без крошек или пятен, потому что ему придется их менять, если это так.

  Когда дверь закрылась, Сокджин вернулся к кровати. В комнате воцарилась жуткая тишина.

  — Я знаю… это трудно принять… Но, может быть Чонгук просто пытается заставить тебя чувствовать себя комфортно...? — Сокджин утешал его, не уверенный, должны ли его слова быть утверждением или вопросом.

  — Джин-хен, мне нужно в ванную, —
Чимин ответил, что заставило Сокджина вздохнуть. Он собирался бежать в комнату комфорта, но он услышал, как старший прочистил горло.

  — Я вернусь в свою комнату, Намджун может прийти сюда, и я не хочу, чтобы он наговорил тебе всякого дерьма, — парировал Сокджин, наблюдая, как выражение лица Чимина меняется.

  — Вы ещё не уезжаете… Верно? — спросил Чимин между заиканиями, его тон звучал как у ребенка, который хочет подольше побыть на игровой площадке.

  Сокджин почувствовал, как его сердце разбилось при виде этих умоляющих глаз.

— Пока нет, милый. — Старший ответил: — Мы собираемся уехать, но не сейчас. — Сокджин хотел сказать ему, когда конкретно, но он не был готов к реакции гибрида.

  — Хорошо, увидимся позже. — Чимин ответил с улыбкой, прежде чем убежать в ванную.

  Сокджин вскоре вышел из комнаты, чтобы поискать Намджуна и, может быть, съесть что-нибудь ещё.

  Сделав свои дела, Чимин подумал о купании, но со всеми этими ранами он знал, что это будет немного сложно. Не зная, что делать дальше, он вернулся к кровати.

|Точка зрения Чимина.

  Я позволил себе расслабиться в кровати, пряча все свое тело под одеялами. Я действительно хочу выйти на улицу, но Чонгук... Чонгук может снова отругать меня. Даже если он сделал всё это хорошее, это место все равно похоже на клетку.

  Мне не разрешают выходить на улицу, я не могу выбирать то, что я хочу носить свободно, и, если подумать, у меня нет другой одежды, кроме его.

  Я взглянул на свою руку, она была забинтована. Судя по тому, что я почувствовал, держа посуду ранее, эти раны, вероятно, все еще глубоки. К счастью, я гибрид и исцеляюсь быстрее, чем люди.

  Джин-Хен был очень мил со мной, я надеюсь, что он не уедет. Еда, которую он готовил, была вкусной. Мама тоже много готовила, когда я был моложе, но потом она перестала.

  Вспомнив это, я позволил себе улыбнуться. Я бы хотел, чтобы все осталось по-прежнему… Маме я не нравился…

  Заявление Джин-Хена эхом отозвалось в моей голове. Мгновенно возникает воспоминание о хороших воспоминаниях с мамой. Те дни, когда она отвозила меня в школу, пела мне перед сном, и те маленькие милые вещи, которые она делала для меня.

  Было ли всё это притворством?

  Мое зрение затуманилось, когда слезы снова потекли по щекам. Сколько бы я ни вытирал их запястьями, они не переставали течь, как будто были бесконечным потоком.

  Я услышал, как открылась дверь, и это заставило меня вздрогнуть. Я попытался сесть. Позволяя своим рукам помочь себе, попытался встать, но это действие заставило меня взвизгнуть от боли. Я был так сосредоточен, и это заставило меня забыть о своих ранах.

  Стон сорвался с моих губ, когда я вылез из-под одеял; теперь я сижу. Мои слезы продолжали литься, когда я прижал руку к груди. Теплая пара рук внезапно схватила мои, переполненные нежностью. Ошеломленный, я медленно посмотрел на хозяина этих рук.

  — Что случилось? Почему ты плачешь? — Спросил он, у него был такой взволнованный и торопливый тон с оттенком раздражения.

  Чонгук, конечно же, это он. Он всегда волшебным образом появляется, когда мне больно.

  — Ничего страшного, я потревожил раны, пока пытался встать… вот и всё. — Я ответил между заиканиями. Он сидел на краю кровати, держа мою раненую руку.

  — Подойди ближе, я осмотрю твои раны. — приказал Чонгук, но я покачал головой в ответ на его слова.

  — Нет, всё совсем не так плохо, я... — Я попытался уйти от темы, но меня прервали, когда он внезапно схватил меня за запястье, притягивая ближе, пока я не приземлилась к нему на колени.

  — Не пытайся лгать, ты даже плачешь сейчас. Я не дурак, — Он ответил, его голос был немного хриплым, заставляя меня извиваться в его объятиях. Я почувствовал, как его рука переместилась на мою талию, удерживая меня на месте и не давая мне сопротивляться дальше.

   Я медленно отвёл от него взгляд. Встретив его леденящий кровь взгляд, у меня перехватило дыхание, тогда я издал короткий и приглушенный стон. Его глаза почти впивались в мое тело.

  Признав поражение, я положил голову ему на грудь. Я чувствовал его дыхание на своей шее и успокаивался. От холодного воздуха у меня по спине пробежали мурашки.

  Он взял мою раненую руку, внимательно осмотрев её.  Повязка вокруг пропиталась кровью. Он схватил аптечку первой помощи, стоявшую рядом с кроватью, и снял промокшую повязку с моей руки. Вид открытой раны был неважным.

  Я немного боюсь этого, особенно потому, что на моей ладони была группа маленьких кровавых дырочек…

  Я отвернулся от этого, схватившись за край его верхней одежды и прижимаясь ближе к его груди, когда он начал промывать рану. При этом я постоянно шипел и хныкал. Затем он накрыл рану другой повязкой. Он встал, поднимая меня вместе с собой, что заставило меня ахнуть.

  Укладывая меня на мягкие простыни, я почувствовал, как мои щеки вспыхнули от нежности его объятий. Было какое-то странное
желание снова обнять его и никогда не отпускать, но я не мог сделать это.

  Он тихо подошел к стеклянной раздвижной двери недалеко от кровати. Полки внутри были заполнены полотенцами, халатами и несколькими выдвижными ящиками. Там же было огромное зеркало, большую часть времени оно было закрыто шелковой тканью, но на этот раз Чонгук снял его.

  Этот человек… Я столько всего сделал, чтобы он меня отпустил, а он все равно не хотел. Я даже ничего здесь не делаю, он ничего не может от меня добиться. Я не понимаю, почему он все еще держит меня. Мой отец предал его отца, но он не убил меня.

  Я не знал, что долго смотрел на него, пока он снова не посмотрел на меня, установив зрительный контакт. Он снова посмотрел в зеркало, прежде чем сказать:

  — Ты хочешь что-то сказать, не так ли? — спросил он, заставив меня вздрогнуть. Его голос сам доминировал, посылая дрожь по моему позвоночнику. Он начал поправлять волосы, а потом упал обратно на кровать и Чимин вцепился в его руку.

  — Какого черта ты делаешь? Отпусти меня! — закричал Чонгук, выдергивая свою руку. Бедный гибрид был отправлен в изголовье кровати. Он потер голову, чтобы унять боль, его уши сворачивались всякий раз, когда он шипел.

  Несмотря на его резкую реакцию, Чимин все равно потянул Чонгука за руку, не давая ему двигаться.

  — Ради всего святого, отпусти, — повторил Чонгук, но Чимин не послушал его. Как только Чонгук сел на кровать, Чимин забрался к нему на колени, оседлав его, чтобы он никуда не мог деться.

  — Я… Я хочу поговорить... пожалуйста, обрати внимание на меня... по крайней мере, на этот раз? — Ответил Чимин, его тон был полностью пропитан отчаянием. Голова гибрида была прижата к груди Чонгука, его руки были сцеплены на спине мужчины, фактически непреднамеренно обнимая его.

  Чонгук мог бы снова оттолкнуть его, если бы захотел, но он знал, что Чимин все равно сделает что-нибудь еще.

  — Говори, пока я не передумал. — Ответил Чонгук, положив руку на тонкую талию Чимина. Его слова успокоили Чимина, тогда тот медленно перестал обнимать его, положив руки на твердую грудь Чонгука.

  — Снова… Я-я хотел поблагодарить тебя и Сокджин много чего рассказывал мне о тебе... — Чимин начал, постоянно заикаясь.

  Чонгук все еще смотрел на него своим пугающим взглядом, который заставил глаза Чимина блуждать где-то в другом месте.

  — Смотри на меня, когда говоришь, я нахожу это довольно неприятным. — Чонгук прервал его, и Чимин немедленно выполнил его приказ.

  — Мне жаль, мне очень жаль! Я должен был быть милым с тобой, я мог бы остаться хорошим мальчиком, но я этого не сделал, и мне жаль... — проныл Чимин, в его глазах снова появились слезы, но ему все равно, что его называют плаксой.

  Добрый Чонгук снова вернулся, когда молодой гибрид огрызнулся. Его руки пробрались под одежду Чимина, потирая рассеянные круги.

  — Разговоры — это дёшево, котенок, и твои слезы ничего для меня не значат, — ответил Чонгук, пряча свою мягкость за злобным взглядом, который был направлен на Чимина, тот только опустил глаза от стыда.

  Несколько дней назад его мать была убита, тот, кто убил его маму, привел его к себе домой. Он ненавидел убийцу, но недавно он узнал, что у этого « злодея» была причина и теперь он чувствует себя так плохо из-за того, что плохо себя вел.

  — Мне ж-жаль, — повторил Чимин, его сопение и рыдания быстро вернулись. — Я останусь с тобой и сделаю всё, чтобы удовлетворить тебя.

  Эти слова пронзили сердце Чонгука насквозь. Несмотря на свой резкий тон ранее, гибрид сказал это без малейшего колебания. Он ждал, что кто-нибудь пробудит его от этой задумчивости, но этого не случилось.

  Чимин увидел, как в его глазах вспыхнула та же нежность, когда он это сказал. Руки Чонгука впились в талию гибрида.

  — Сделаешь всё, чтобы удовлетворить меня… Что, если я сделаю что-нибудь плохое с тобой? Ты остановишь меня? — Спросил Чонгук, больше похоже на то, что он хочет дать Чимину шанс взять свои слова обратно. Он пытался предупредить его, что это все равно что заключить сделку с дьяволом.

  Пути назад нет:
  — Я бы не стал, — Чимин коротко ответил.

  — Поцелуй меня... — приказал Чонгук Чимину, который был ошеломлен его словами. — Ты сделаешь всё, что угодно, верно? Тогда поцелуй меня. — добавил мужчина, бросая вызов Чимину, который сглотнул.

  Чонгук ждал, когда Чимин скажет "нет" и возьмёт назад всё, что он сказал, но тот медленно наклонился вперёд.

  Гибрид прижался губами к мягкой губе Чонгука. Движимый тем, насколько привлекательны его пухлые губы, старший страстно отвечает взаимностью.

  Чонгук ждал, что Чимин будет сопротивляться в его хватке, но тот только скользнул руками к затылку Чонгука, проводя руками по мягким волосам Чонгука.

  Чонгук прижал свой язык к пухлым губам Чимина, гибрид, казалось, не знал, что делать, и старший почувствовал это. Он нащупал ягодицы Чимина,  заставил его ахнуть, Чонгук не упустил возможности скользнуть языком в его горячую полость рта.

  Они отстранились, чтобы отдышаться. Чимин посмотрел совершенно очаровательный с растрепанными волосами и распухшими губами, но Чонгук не хотел перегибать палку.

  По крайней мере, сейчас.

  Он не мог поверить словам Чимина. Ему не нравилось, когда люди давали обещания и в конечном итоге разочаровывывали его.