Скажите пожалуйста это прикол или реальность

Чайник вскипел прямо во время того, когда ведущий сказал, что наступило утро и мирные жители просыпаются. Я лениво открыл глаза, ерзая на продавленном диване. Гымсок случайно (или нет) толкнул меня локтем, но я это проигнорировал, подпирая голову рукой.

На часах уже было за девять вечера. Мне хотелось спать.

- Та-а-ак, - ведущей была Саён. Она сделала глоток газировки, которую держала в руках и с игривым прищуром оглядела всех присутствующих. – Этой ночью доктор спас... тебя, Ючжин, но мафия и не думала смотреть в твою сторону, потому что их жертвой стал... Джихо.

-Мда, - я выпрямился, глядя Саён прямо в глаза. – Как-то ты без горечи сообщила о моей скорой кончине.

- Ты выиграл предыдущую катку, - она лишь пожала плечами, поправляя вечно спадающую лямку топика. – Поделом, так сказать.

Все за столом рассмеялись, на что я развел руками и примирительно склонил голову. Не дожидаясь начала следующего раунда, все также лениво и с тяжким вздохом поднялся, подходя к чайнику. На столешнице валялось множество закусок, но меня уже тошнило от чипсов и конфет, а потому я приметил коробку с сырным рамёном и без зазрений совести вскрыл ее, заливая кипятком и приправляя все специями. Прихватил деревянные палочки и пододвинув к себе одинокую табуретку, присел, глядя на то, как друзья продолжали играть и вычисляли мафию.

Вообще-то завтра мне нужно выйти на смену, поэтому мысленно прикинул, когда стоит сваливать, но в животе так урчало, что без рамёна это сделать нельзя. Сперва – еда, а уже потом все остальное.

Студия Саён довольно... крошечная.

Конечно, она обставлена намного лучше моего дома, который и домом-то назвать сложно. Светлая, даже какая-то стерильно-белая, с кучей мимимишных деталей по типу плюшевых игрушек, гирлянд и цветов. Сковородка в форме сердца, полотенце с мордочками рилаккумы, авторские глиняные чашки, которые сложно найти в обычных магазинах.

Уютно, но для меня как-то чересчур. Больше похоже на воздушный детский домик.

От скуки залез в телефон, бездумноскролля ленту. Краешком глаза все же следил за обстановкой вокруг. Длинная широкая тень вышла вперед, подходя прямо-таки вплотную к Саён. Я немного напрягся, поднимая голову. Следил за тем, как самое настоящее чудовище с витиеватыми рогами склонилось к ее плечу, обнюхивая баночку с газировкой в ее руках.

Никто, кроме меня, не видел Сом И.

А я все еще иногда не мог найти себе места, когда он отходил от меня и принимался расхаживать между людей. Мало ли что могло случиться, хотя он казался довольно мирным и никогда не делал при мне ничего плохого или того, что могло бы его выдать.

Аромат рамёна пропитал всю студию.

- Блин, хён, слишком вкусно, завари мне тоже!

- Я тебе не служанка, - бросил я, но все же выполнил просьбу.

Поставил горячую коробку на стол, за которым все сидели, а сам вернулся к своей табуретке. Ухватил лапшу палочками и пригнув голову, засунул ее прямо в рот. Язык слегка обожгло, но мне так сильно хотелось есть, что я старался этого не замечать – только продолжал поглядывать на Сом И, который, в свою очередь, попытался дотронуться когтистым пальцем до коробки из-под рамёна. Та не могла его обжечь, но лапу он одернул и как-то виновато вернулся ко мне.

Я глянул на его морду.

Вместо лица у него был голый череп, который напоминал мне череп антилопы. Глаза – бездонные ямы, что не выражали никаких эмоций. Однако, я все же как-то умудрялся считывать его настроение.

Вопросительно вскинув одну бровь, я с жадностью засунул в рот очередную порцию лапши. Пригубив краешек коробки, хлебнул сочного бульона и поставил все это обратно к чайнику, чтобы Сом И мог поподробнее изучить содержимое – очевидно, что ему было до ужаса интересно, так пусть ковыряется в моей еде, а не в чужой.

Тот пригнулся к рамёну, от которого исходил пар. Сперва склонил голову вправо, затем влево. С некоторой опаской засунул в лапшу палец, а после – облизал. Реакцией на все это послужило странное мычание, которое, кажется, означало что-то типа осуждения или непринятия.

После своей дегустации он быстро утратил интерес и развернувшись к моим приятелям, скатился вдоль столешницы прямо на пол. Так мы и просидели какое-то время, пока я не доел свою порцию. В голове прикидывал, что на автобус до дома еще успевал – идти пешком не хотелось совершенно.

- Э-э, ребят, - я выбросил пустую коробку в мусорку и оттряхнув с колен невидимые пылинки, обратился сразу ко всем. – Мне завтра на работу, поэтому я пошел.

- Джихо-о-о, - Саён скорчила грустную мину. – Ладно, иди.

Я махнул рукой всем на прощанье, а сам пошел к входной двери, у которой была разбросана куча обуви. Отыскал свои кроссовки и натянув их, встретился взглядами с Саён – та вышла из-за стола, чтобы меня проводить. Миленько.

Щеки ее слегка заалели. Руки она сцепила в замок за спиной и чуть поджав губы, смотрела на то, как я застегивал куртку.

- Напиши, как доберешься до дома, хорошо? – выдавила она.

- Угу.

Обниматься мы не стали. Я молча открыл дверь и вышел в общий коридор, в котором гулял ночной прохладный ветер. Услышал, как она закрыла за мной дверь на замок и почесав голову, сбежал по лестнице вниз. Сом И держался рядом, следуя за мной, точно верный пес.

Я знал, что нравился Саён.

Она, конечно, милая, но не более того. Я воспринимал ее скорее как младшую сестренку, с которой можно гулять, играть в настолки и переписываться. Порой меня съедало чувство вины за то, что я не мог ее отшить – боялся, что тем самым могу разрушить нашу дружбу. Пускай у меня и были еще друзья, но я дорожил своим окружением и о черт, как же это сложно!

- Почему с людьми так сложно, а? – выговорил в пустоту я.

Сом И не издал ни звука.

Мы вышли из жилого комплекса на узкую улочку. Машины тут не ездили, да и люди особо не ходили – место было, на самом деле, мрачноватым. Несколько тусклых фонарей, да и только. Вдоль соседних домов росли какие-то цветы и кривые кустарники. К железному забору был прикован велосипед, чтобы его не угнали.

Достал под из кармана куртки и задымил, выпуская изо рта облако дыма. На языке чувствовался привкус гари – пора менять испаритель, но денег особо не было. Их всегда не было, но сейчас особенно. После потопа в прошлом месяце я еще не отошел, потому что пришлось докупать какую-то мебель. Дурацкие дожди.

Свернув пару раз в переулках и пропустив велосипедиста, я уже отчетливо слышал звук колес, сигналок и в целом город будто ожил. На остановке стояла всего пара человек и отойдя от них на расстояние, я продолжал дымить незаметнее, проглатывая половину дыма.

Облокотился на кирпичную стену, глядя на меняющуюся вывеску с какой-то улыбающейся женщиной, рекламирующую зубную пасту. Жаль только, что для такой ослепительной улыбки нужно отбелить зубы у стоматолога, потратив сотни тысяч вон, а не использовать их пасту.

Неожиданно для всех – и меня в том числе, женщина на остановке закричала.

Я подавился и залился кашлем. Сом И оставался равнодушен.

Повертев головой, увидел, что к даме в длинном пальто подошла... белая лиса. Да, точно, лиса! Собаки не такие лисиные, а для кошки слишком большая. Я растерялся, глядя на то, как лисица обнюхала кричавшую и поджав острые треугольники ушей, ринулась в тот самый проулок, из которого вышли мы с Сом И. Все произошло так быстро, что едва опомнившись, я хотел было побежать за ней (зачем, Джихо?!), но остановился между двух домов, смотря ей в след. Тряхнув белым хвостом, она скрылась в соседнем переулке и след ее простыл.

Женщина же чуть не упала от ужаса – кто-то поддерживал ее, пока она пыталась отдышаться. Ее усадили на скамейку, где она что-то верещала сама себе под нос.

- Ты видел?! – шикнул я Сом И. – Видел же?! Почему лисы бегают по Сеулу?

Мой угрюмый товарищ невыразительно глянул в ту сторону куда убежала лиса, но вскоре снова отвернулся в ожидании автобуса. Мне хотелось его стукнуть, но он был больше меня раза в два. Чертыхнувшись, я задымил уже не скрываясь. Все равно всем было плевать – мне тоже.

В голове вертелся только образ этой лисы и Сом И. Очевидно, что происходила какая-то чертовщина, потому что я не сошел с ума. Сперва, когда Сом И только появился в моей жизни, я думал уже бежать к психиатру, но все оказалось сложнее...

Из воспоминаний того дня

Мне сложно просыпаться по утрам.

Нужно как минимум будильников шесть, звенящих через каждые пять-десять минут, чтобы я попытался очнуться. Жил я один, а потому не мог никого попросить, чтобы меня растолкали. Вот оно – главное упущение самостоятельной взрослой жизни, если не считать оплату жилья, продуктов и налоги. В детстве было круче.

Мелодия – сигнал тревоги.

Телефон валялся на полу. Я специально закинул его немного под кровать, чтобы было сложнее достать. Немного расшевелиться, попытаться встать раньше и не идти на смену голодным, потным и все еще сонным. В общем, невероятно гениальный план, как мне казалось.

Вот только, приоткрыв один глаз, на меня уставилось нечто с костлявыми рогами. Тяжеловесная туша сидела на уровне моего лица и безотрывно пялилась. Хорошо, что я не хотел в туалет – иначе бы обоссался на месте.

Первой моей мыслью было, что я словил сонный паралич.

Такое уже бывало. Не часто, но да. Однажды мне привиделось, что мать стоит в дверях моей комнаты с корзинкой для ниток и иголок. Помню, я тогда еще вяло думал: «Зачем ты смотришь на меня?», а потом и вовсе провалился в сон. Но это... Тут я точно не спал. Мог шевелиться, сглатывать и стук сердца отдавался в ушах.

Мне хотелось убежать, но меня будто придавило к кровати. Хотел закричать, но не мог открыть рот.

Существо продолжало смотреть на меня бездонными глазами, ни шевелясь, ни моргая, не делая ровным счетом ничего. Единственное, что отличало его от манекена или большой игрушки – тяжелое размеренное дыхание.

Отбросив предположение о сонном параличе, я пришел к выводу, что это грабитель. Все-таки я жил в полуподвальной квартире, забраться ко мне не так сложно. Какой-то извращенец просто решил подшутить или воплотить свои странные влажные фантазии, не иначе.

Я осторожно, очень плавно и на трясущихся руках, сел. Он – не двигался. Чувствовал, как липкая капля пота скатилась вдоль моего позвоночника, убегая через копчик прямо в трусы. Самое последнее, чего я бы хотел, это оказаться голым перед грабителем. Подмышки тоже взмокли. Напомнил себе трусливого щенка.

С минуту, наверное, мы просто смотрели друг на друга, как я, проглатывая весь свой внутренний ужас, накинулся на него, что-то неразборчиво крича.

Кто бы это ни был, но он не оказывал никакого сопротивления. Позволил мне вцепиться в рога, повиснуть на них и даже оттягивать свою морду – я просто пытался снять с него эту сраную маску. Ничего, разумеется, не вышло. Я откатился назад и переводя дыхание, пялился на него с немым страхом. Едва ли грабитель приклеит к себе череп антилопы, да и в глазницах самая настоящая пустота – я успел засунуть туда пальцы в жалкой попытке его ослепить.

Существо поднялось. Высокое – первое, о чем я подумал, задирая голову.

- Ты кто? – выдохнул я, отползая к стене. – Или что?

В ответ тишина.

Оно лениво повертело своей башкой и погладив рога когтистой лапищей, присело на мою кровать. Будильник в очередной раз зазвенел. Я подумал, что просто сошел с ума.

***

Все, что я успел сделать дома, это вытащить телефон из-под кровати, схватить первую попавшуюся одежду, мешок с формой и выбежать наружу. В попытке унять дрожь, я закурил, практически не обращая внимания на дрянной вкус жижи. Стоял так какое-то время, привалившись спиной к стене и смотрел на серые тучи, плывущие в небе. Вместо конкретных мыслей в голове были только черные пустоты вместо глаз.

Выругавшись, я двинулся в сторону остановки, заправляя футболку в штаны, но стоило мне до нее дойти, как это нечто вновь оказалось рядом. Готов поклясться, что чуть не сдох от неожиданности. Оно телепортировалось ко мне, точно питомец из майнкрафта. Сам я атеист, но в ту секунду готов был уверовать в кого угодно, лишь бы меня спасли.

Люди странно на меня косились, но очевидно, что его не замечали. Значит, не грабитель. И не сонный паралич. Ясно, я сошел с ума. Мне двадцать четыре, примерно же в это время часто диагностируют шизофрению, да?

Стараясь его игнорировать, я послушно зашел в автобус, доехал до станции, дошел до кафе. Я не мог зациклиться ни на чем вокруг, сколько бы ни пытался. Все мои мысли сводились к странной фигуре, шествующей рядом.

На смену я вышел помятый и потный. Менеджер-Нам сделала мне замечание, но я пропустил ее слова мимо ушей. Какое мне дело до рабочей футболки, когда по утрам меня встречает это?!

Все проходило примерно также, как и всегда. Я помахал утренней смене, прошел в узкую раздевалку, где было ни развернуться. Ушел с формой в туалет, где сидя на унитазе гуглил хоть что-то, что отдаленно бы напоминало этого монстра. Гугл же выдавал только персонажей аниме и манги. Бесполезный!

Тогда переключился на симптомы шизофрении, когда услышал голос менеджера-Нам за дверью:

- Где Джихо, он еще не вышел?

Пришлось оставить эту идею на потом. Быстро переодевшись и натянув на голову красную кепку с логотипом кафе, я вновь притворился, что все нормально. Очень не хотелось оставаться одному.

Помыл руки, попил воды, поставил телефон на чью-то зарядку, торчащую из-под хлебки – витрины с выпечкой. Болтал с коллегами, принимал заказы, шутил, улыбался, варил кофе, накладывал еду, тыкал уголком карточки по сенсорному экрану кассы. Все, как и всегда, если не считать темную тень, за которой я следил краешком глаза.

- Ты чет нервный, - обратилась ко мне девушка с утренней смены. – Все в порядке?

- А-ага, - я кивнул. – Встанешь за кассу? Хочу на линию пойти.

- Без проблем, - она пожала плечами и поставил ногу на табуретку-стремянку. – Там посуды много на мойке, принеси ребятам, хорошо?

- Конечно.

На мойке работали две эмигрантки из, кажется, Узбекистана? Что-то такое. Компания любила экономить на сотрудниках, а они готовы вкалывать без выходных каждый день по двенадцать и более часов. Чудесная трудовая политика, мигранты из США или Японии учинили бы скандал. Я бы на их месте тоже, но у меня хотя бы были выходные. Ставка у нас, правда, одинаковая.

По-корейски говорила только одна. Мы звали ее Дауль, потому что ее родное имя выговорить, да и запомнить было чересчур сложно. Все, что я мог бы о ней сказать: болтливая, игривая и такая же, как и мы.

Завидев меня, она сразу улыбнулась. Мы хорошо ладили, потому что работали вместе в вечернюю смену, да и сразу нашли общий язык.

- Джихо-хан! – Дауль приветливо стукнула меня по плечу. – Ты пришел!

Мойка была небольшой. В ней умещалась сама железная раковина, сбоку сушилка, та еще громоздкая машина; небольшой железный столик, куда мы ставили грязную посуду и стеллаж под потолок, где складировалась вся чистая посуда. Для двоих там и то было тесновато, что уж говорить о троих. Ее подруга мне только кивнула и продолжила мыть посуду.

- Я не принцесса, - улыбнулся я, и скорчил гримасу. – Я за тарелками и гастрами.

Она пропустила меня к стеллажу, где уже нагромоздилась куча всего. Все ждали меня – единственного на данный момент парня в женском коллективе, на которого скинули всю работу грузчика. После такого и в качалку не надо. Каждая гастра, что больше маленькой, весит невесть сколько. Я таскал их сразу по штуки три-четыре, складывая туда тарелки. Когда-нибудь у меня обязательно вылезет грыжа.

Первым тревожным звоночком, говорящем о том, что у меня не шизофрения, стал небольшой инцидент на линии. Ким Хеджин оставила свою карточку, по которой мы залезали в кипер, на витрине. Разумеется, что я этого вообще сперва не заметил – был занят тем, что обслуживал гостя, накладывая ему лапшу. Когда уже отправил заказ дальше, на поднос, оставив разбираться с гостем кассиру, услышал ее недовольное бурчание.

- Не могу эту херню найти, - злилась Ким Хеджин, приподнимая весы и заглядывая под них. – Зеленая блин, я там маркером на ней еще рисовала фигню всякую.

Нечто стояло чуть позади нее, вертя в лапах ту самую карточку. Я ничего не говорил, только смотрел, как оно ее изучает. Подносит к морде, трясет, чешет ее краем свой рог. Вскоре она ему наскучила, и оно положило ее к самым большим гастрам – тогда-то Ким Хеджин ее наконец отыскала.

- Я же тут уже смотрела! – зло выдохнула она, хмурясь. – Тупая карта.

Моя шиза не могла бы украсть хоть что-то у Ким Хеджин.

Дальше меня ждало время экспериментов с единственным человеком, кому я доверял порой больше, чем самому себя.

Менеджер-Нам считала, что Хаюн учится в университете, а потому позволяла приходить на работу ближе к вечеру, к часам пяти-шести, но, разумеется, это была ложь. Как и у меня, у Хаюн не было ни денег, ни возможностей поступить. Она подрабатывала тату-мастером, маникюрщицей, художницей и бог знает кем еще. В конце концов, она была вынуждена тянуть на себе бабушку и младшего брата, а пособий и пенсии катастрофически не хватало.

Я стоял на линии, когда она, точно известный поп-айдол, зашла в кафе. Черные очки, кепка, маска, скрывающая лицо. Она отстранённо нам всем махнула рукой и ничего не говоря, ушла в раздевалку. Ее присутствие придало мне сил и натянув на лицо улыбку, я бросился обслуживать гостя, чтобы время пролетело чуточку быстрее.

К тому моменту, как она пришла, мы с Ким Хеджин стояли на линии, прислонившись к холодильникам, что доставали нам до пояса. Пока менеджер-Нам вышла покурить со старшей по смене, мы могли позволить себе залезть в телефон, чем я и занимался, читая про симптомы шизофрении. На всякий случай.

Изоляция от общества – мимо.

Равнодушие к себе, друзьям и родным – 50/50.

Эмоциональная холодность – ну типа возможно.

Постепенная потеря интереса ко всему, что волновало ранее – да нет, вроде.

Нарушение сна – после двенадцатичасовой смены меня хватало только на поесть за ютубом, а потом жесткий отруб, так что нет, мимо.

- Мда, - Хаюн появилась довольно неожиданно и сразу же нас растолкала, чтобы открыть холодильник для персонала. – Че тут есть? А?! Опять все сожрали... - она открыла контейнер с гречневой лапшой. Принюхавшись, она поморщилась. – Да твою мать, она испортилась что ли?

Ким Хеджин равнодушно пожала плечами.

- Слабо было выкинуть? – фыркнула Хаюн, вытряхивая лапшу в мусорку, что стояла рядом, за небольшим столбом, который отделял кулинарию от кондитерской витрины. –Эх, может стащить что-нибудь с витрины, пока их нет?

Она выпрямилась и глянула на стеклянную дверь, за которой менеджер-Нам болтала с сонбе. Немного подумав, взяла тарелку и быстро пригнулась к витрине, накладывая себе немного фунчозы и бросая к ней пару дакбоккымптан. Развернувшись, поставила все в микроволновку около моей головы и улыбнулась. Я ей в ответ тоже.

Пока еще рано было говорить про чудовище. Оно все равно безучастно ходило вдоль линии туда-сюда. Вот когда все уйдут – тогда да.

- Пойду налью чай, - Хаюн хлопнула меня по плечу. – Поставишь тарелку на поднос, как разогреется?

- Без проблем, - я кивнул.

Остаток вечера прошел тоже ровно. Без происшествий. Менеджер-Нам ушла часам к семи вместе с сонбе, Ким Хеджин почти сразу же, как Хаюн поела. И вот мы остались вдвоём. Или впору уже говорить втроем? Гостей тоже не было. Мы все могли расслабиться.

Обычно нам запрещалось сидеть, пить чай или кофе нашего кафе без оплаты и вообще условия были, на самом-то деле, адские, но вечерняя смена плевать на все это хотела. Дауль уже расположилась за столиком напротив кассы, где обычно сидела менеджер. Перед ней был имбирный чай, и она все время с кем-то разговаривала по видеосвязи. Мы же с Хаюн налили себе по огромной кружке с кофе, экспериментируя на свой вкус. Где я еще мог бы безостановочно хлебать банановое молоко за бесплатно?

Хаюн добродушно уступила табуретку мне, потому что ноги нещадно ныли.

- Короче, мне нужно с тобой серьезно поговорить, - я зачем-то понизил голос, хотя кроме нас в кафе никого не было.

- Мы парочка, которая выясняет отношения, что ли? – она шутливо вскинула брови.

- Короче, я, возможно, сошел с ума, но одно происшествие днем говорит об обратном...

Недоумение на ее светлом личике отразилось моментально. Тогда я начал свой рассказ с самого начала, периодически косясь на монстра. Оно беспардонно подслушивало нас.

- Хм-м, - по окончанию моего пересказа, Хаюн сняла венок с головы, чтобы ее почесать. – Давай я его нарисую, хочу понимать, как оно выглядит.

Под хлебкой было много полочек, а в одной из ниш стоял принтер. Стащив листок и раздобыв ручку, она принялась набрасывать эскиз по моему описанию.

- Не, рога чуть витиеватые, - встрял я. – Ага, такие, а еще плечи хз, будто оно горбится и в плаще, - я повернулся к монстру, а оно, на мое удивление, тоже с интересом смотрело на рисунок. – И волосатый немного.

Закончив, мы втроем любовались исходным вариантом. Выглядело правдоподобно.

- А теперь, - она отвернулась от меня и принялась рыскать глазами в пустоте, очевидно обращаясь к монстру. – Господин, возьмите, пожалуйста, этот листок и рассмотрите его.

Оно ее поняло. Кивнуло и взяло рисунок в свои лапища, поднося поближе к глазам, точно хотело разглядеть каждую деталь. Для меня ничего не изменилось – я все еще видел и монстра, и несчастный листок, а вот Хаюн издала радостный возглас, что даже Дауль на мгновение отлипла от болтовни.

- Он пропал, - она помахала рукой примерно в том месте, где был монстр. – Офигеть... а теперь возьми чашку, - протянула ему свой кофе. Немного подумав, оно послушно взяло его. – Очуметь... а теперь верни, пожалуйста.

Отхлебнув, она не могла устоять на одном месте.

- Ты пытался с ним говорить?

- Нет?.. – я растерялся. – Думал, как бы не сдохнуть от страха, знаешь ли.

- Господин, скажите, вы – монстр?

Я повернулся к нему, но оно отрицательно покачало головой. Что ж, да, это явно прогресс. Передал его действия Хаюн.

- Вы умеете говорить?

Снова нет.

- Вы мужчина?

Положительный ответ.

- Вы злой?

Нет.

- Вы пришли с какой-то целью?

Да.

- Вы можете ее описать?

Нет.

- Эта цель связана с ним? – она ткнула на меня.

На мгновение он задумался и пожал плечами.

- Не знает, - выдохнул я. – Странно.

- У вас есть имя?

Да.

- Вы можете его назвать, если мы придумаем способ?

В ответ равнодушное молчание.

Недовольно буркнув в ответ, я открыл на телефоне хангыль и всунул ему.

- Покажи из чего состоит твое имя.

К моему удивлению, оно действительно показывало на буквы. Загвоздка заключалась в том, что вместо имени я получил «не сейчас», чем был несколько раздосадован. Хотя нет, не только раздосадован, но еще и зол. Что за фигня вообще?!

- Ты же не будешь против, если я назову тебя сам?

Он не выразил возражений, а потому я решил хотя бы немножко отыграться. Имел, в конце концов, право, так ведь?

- Отныне ты – Сом И.

- Он что, собака? – Хаюн громко рассмеялась. – Типа, блин, не могу, это забавно.

- Нечего было меня пугать до усрачки, - я причмокнул, делая глоток полуостывшего кофе.

Наше время

Наши смены с Хаюн практически всегда совпадали, а по выходным мы периодически собирались вместе, чтобы повеселиться (или вместе поныть друг другу и по депрессовать, смотря какое настроение). Многих это ужасало, ведь мы слишком часто были вместе, другие же считали, что мы ото всех скрываем наш роман и тот факт, что у Хаюн был официальный парень – никого не смущал.

Жили мы недалеко друг от друга. Район не самый благополучный, но кого это вообще волновало? Мы привыкли.

Нашим любимым заведением был небольшой ресторанчик. Ресторанчик, конечно, громко сказано, скорее крошечная забегаловка с тентом на улице, стремными пластмассовыми стульями, с дешевой едой и выпивкой.

Сегодня у меня настроение нажраться. Во всех смыслах.

Мы с Сом И уже пришли, заняв столик около цветочных клумб, которые немного заросли. Хозяину некогда было за ними ухаживать, после того, как его жена скончалась. Бизнес полностью свалился на его плечи и копаться в грядках попросту некогда. Но всем было на это глубоко плевать. Сюда приходили не за эстетикой и приятным видом: рядом тесная дорога, стены ближайших домов давным-давно пропитались мочой прохожих, а если приглядеться в ночную темень, то можно заметить очертания мусорки и кучу поваленных друг на друга пакетов с отходами.

Уютное местечко, ничего не скажешь.

В глазах противно щипало, но не из-за слез, а сухости. Я принялся их неистово растирать, выдергивая ресницы и натягивая кожу лица. Усталость давила на плечи, молчаливый Сом И – на разум и мысли. Я понимал, что моя жизнь катится в чертову яму, а как из нее выбраться, я не знал.

Рутина сводила с ума. Алкоголь и сигареты не спасали.

- Заждались? – Хаюн плюхнулась напротив меня. – Приветики.

Отцовская кожаная куртка казалась слишком большой для ее хрупких плеч. Она кинула телефон и ключи от квартиры на стол, потянулась, будто совсем недавно спала и хрустнула шеей.

- Не поверишь, кого я встретила! – Хаюн заговорщически наклонилась поближе к столу. Передние пряди ее волос упали на ключи, закрывая акриловый брелок с аниме-персонажем. – Рыжую бестию!

Так мы называли девочку, которая работала с нами когда-то и входила в близкий круг наших друзей. Пак Юна или же теперь – рыжая бестия. Во время пандемии (да и не только) ее уволили. Она клянчила у всех деньги в долг на закрытие кредитов, а потом и вовсе решила ничего и никому не возвращать. Так канула наша дружба, а мои сто тысяч вон исчезли, не оставив ни следа. Ну или она купила на них себе батл пасс в игре, в которую сейчас многие поголовно играли – я в том числе.

Вот и помогай после такого.

- И что она? – я закусил ноготь большого пальца.

- Она же сейчас работает в музыкальном магазине, а Гисоку надо там было какую-то фигню купить, - Хаюн облизала губы и на ее лице появилась ухмылка. – Короче, она как меня увидела, то сразу ушла из-за кассы, куда-то исчезла, а все продавцы смотрели на нас так, будто я коллектор или серийный убийца. Вот дура, что она им там наговорила, интересно?

- Очевидно, что ты – злой коллектор, а Гисок неуправляемый карлик, который выбьет из нее всю дурь, - я пожал плечами, хотя ситуация и впрямь смешная. Мы не общались уже три года, а она и вовсе старше нас на несколько лет. – Боже, ей же почти тридцатка, а ведет себя, как будто ей тринадцать, - я покачал головой. – Сты-ы-ыд.

В животе заурчало. Будь у меня мои потерянные воны, я бы страдал чуть меньше, но и без этого в кошельке было чем расплатиться за еду. Уточнив, что хочет Хаюн, я направился к хозяину и заказал нам по порции ттокпокки, кимчи и сразу взял несколько бутылочек соджу и пива.

Хотел бы я, чтобы Сом И помог донести все до стола, да только вряд ли кому-то понравится, что блюда и выпивка исчезают прямо в воздухе, а затем появляются из ниоткуда. Пришлось нести все самому.

Соджу и пиво смешали в пластмассовых стаканчиках и перед тем, как начать есть, чокнулись, осушая все это месиво одним глотком. Я поморщился, Хаюн – тоже, а затем с довольным видом оба схватились за палочки и принялись заталкивать еду в рот.

Приметил, что Хаюн обновила маникюр. Теперь ее ногти напоминали клубнику с этим красно-розовым полупрозрачным оттенком, поверх которого были налеплены выпуклые вишенки и сердечки.

- Клевые, - я кивнул на ее пальцы. – Мне нравится.

- О, ты заметил! – она сразу же воодушевилась и всунула руки мне чуть ли не в лицо. –Угробила три часа после смены, но зато результат пушка. Но Йонг вообще будто не заметил их, обидно ужасно.

- Он мудак, - я разлил нам еще по порции сомэка. – Я всегда это говорил и буду говорить.

- Зато у него есть деньги, - оправдалась Хаюн.

Ради чего она только не шла, чтобы получить лишнюю вону. Порой ее целеустремленность граничила с полнейшей глупостью, но винить не мог. Отношения с Йонгом – та еще мутная идея, но он и впрямь был из вполне обеспеченной семьи, задаривал периодически дорогими подарками и всем таким. Я лишь надеялся, что она от него не залетит, потому что иначе – смерть. По крайней мере, надежным мужем он не выглядел, а в случае чего ребенка приберет к себе. Денег-то у него явно больше.

- За лучшую жизнь!

- За лучшую жизнь!

Мы снова чокнулись и залпом осушили содержимое стаканов.

Начался дождь. Он размеренно барабанил по навесу над головой, вводя в транс. Я лениво глянул на Сом И, но тот угрюмо смотрел куда-то через столик и просто ждал, когда мы уже закончим нашу трапезу и вернемся домой.

- Друг, может, тебе тоже налить? – я обратился к нему, чувствуя к этому существу своеобразную жалость. – На всех хватит.

Сом И невыразительно повернулся ко мне и не выражал ни отказа, ни одобрения. Я еще ни разу не видел, чтобы он пил или употреблял что-то в пищу. Не порядок.

- Реально, - Хаюн, не спрашивая, встала из-за стола и пошла к хозяину, чтобы попросить у него еще один стакан. Довольно быстро она вернулась и позволила мне налить Сом И наше пойло. – Давай-давай, ты же в нашей компании, хоть я тебя и не вижу. Все должны пить.

Я пододвинул стакан поближе к Сом И. Он поглядел на него, но брать не торопился. Мы с Хаюн застыли в немом ожидании и под нашим давлением он сдался – взял стакан и все выхлебал, издав при этом непонятный гортанный звук, от которого я прыснул в ладонь.

- Ну вот, - Хаюн кивнула. – Другое дело.

Достав из кармана под, я закурил, выпуская изо рта дым. Здесь никто не следил за тем, кто где курит, так что можно было не шкериться. Мы заговорили о чем-то простом и в какой-то степени примитивном, чтобы расслабиться. Выяснили, что Сом И при желании хотел бы жить с Хаюн, а не со мной, а еще что у Гисока появился новый нелюдимый одноклассник, над которым все подшучивают. Сам Гисок, чем Хаюн ужасно гордится, не принял сторону одноклассников и относится к новенькому с пониманием.

- Вот оно – мое воспитание! – заявила она после пятой порции сомэка. – Если кто скажет, что я фиговая сестра, то пусть поцелуют меня в...

- Добрый день, - ей не дал договорить какой-то парень, который подошел к нашему столику. – Не против, если я к вам присоединюсь? Выпивка за мой счет.

Мы с Хаюн критично его осмотрели.

Высокий, с прилизанными ухоженными волосами и руками. Он не выглядел как местный в своем длинном начищенном пальто. Похож скорее на айдола или актера, а не на жителя нашего района. Такие тут, обычно, не ходят. Их место где-нибудь в районе Каннамгу или типа того.

- Как зовут? – она склонила голову к плечу, глядя на незнакомца с опаской.

- Ли Ёнхён, - парень в ответ улыбнулся. На его щеках выступили ямочки.

К моему удивлению, Сом И как-то оживился при его виде. Он начал принюхиваться, как если бы Ёнхён был порцией рамёна.

Интерес взыграл во мне с новой силой:

- Никто не против, чтобы он нам все оплатил и даже больше?

Больше ответа Хаюн, меня интересовал Сом И. Тот сразу понял, что мой вопрос касался и его, поэтому поспешно покачал головой: мол, не против. Перспектива поесть за чужой счет Хаюн пришлась по душе, поэтому мы приняли эту звезду в свои ряды – пусть сияет и оплачивает наш ужин. Кто мы такие, чтобы запрещать ему кидаться деньгами налево и направо?

Так нас уже стало четверо.

- Расскажи о себе, Ли Ёнхён, - после очередного тоста потребовала Хаюн в своей «милой» манере. Как бы звучало не как приказ, а просьба от невинной девушки, но все же в этом «расскажи» были такие повелительные нотки, что проигнорировать нельзя. Я бы сказал, что это скорее напоминало завуалированную угрозу. – Чем занимаешься? Сколько лет? Где работаешь? Хочу знать все!

Я поерзал на месте, потому что задница уже затекла. Подцепил палочками кимчи и захрустел, разрушая тишину, прерываемую только отзвуками дождя.

- Да ничем особенным, - отмахнулся он, играя со стаканом в руке.

- Блогер что ли? – напирала она. – Похож.

- Нет, - он рассмеялся. Смех у него был красивый и даже чуточку заразительный. – Для этого я слишком стар.

Мы недоуменно переглянулись, но ничего не сказали в ответ.

- А мог бы крутить мордашкой и собирать миллионы лайков, - Хаюн пожала плечами. – Монетизация, деньги, фанатки – и вот уже айдол.

- Не, не интересно, - Ёнхён провел ладонью по волосам. Только сейчас заметил, что пальто у него было сухое, хотя зонтика при нем не было. –У меня очень специфическая работа.

- И какая? – тут в разговор встрял я. – Едва ли ты нас удивишь.

- Вот представьте, что есть отдельный слой населения, - он поставил локти на стол и начал парировать ладонями. – Как дети из неблагополучных семей, например, - краем глазом заметил, как Хаюн напряглась и перестала жевать. – Только я работаю не с ними. Помогаю им адаптироваться, решаю какие-то проблемы и выступаю скорее в роли волонтера, нежели полноценного работника.

С мгновения мы все замолчали. Что-то меня напрягало в его словах и образе, но выдав из себя нейтральное выражение лица, сказал:

- Благородно.

Решили это дело обмыть.

- Кстати, красть у нас если что нечего, - Хаюн забрала мою дудку и выпустила дым практически в лицо Ёнхёну. – Мы тоже не блогеры, миллионы не зашибаем и едва ли сводим концы с концами. Просто говорю заранее.

- Я и не собирался, - он вновь мягко улыбнулся. – Хотя лица у вас красивые, - он перевел взгляд на меня. – Могли бы и кривляться, зарабатывая на монетизации.

- Не, слишком нестабильно, - Хаюн кашлянула. – Да и не факт, что получится выйти в рекомендации.

- А я даже не знаю, о чем снимать, - посетовал я, потому что свободного времени у меня было больше. – Без идеи даже лицо не спасет.

- Ну не скажи, - она решила со мной поспорить. Язык у нее начал слегка заплетаться. – Парням априори легче раскрутиться. Возьми даже айдол-группы, к парням меньше требований, чем к девушкам. Везде этот сраный сексизм.

- У-у-у, - протянул я. – Началось...

- Нет, ну а что, - Хаюн уже было не удержать. –Сколько сраных требований к девушкам-айдолам, вплоть до того, что они поправились на один килограмм и все, на кол ее?! А то, как взрослые мужики с удовольствием готовы дрочить на несовершеннолетних подростков, которые только-только дебютировали? Разве это нормально?

- Нет, - одновременно с Ёнхёном сказали мы, даже Сом И покачал головой.

- Именно! А среди обычных людей? – не унималась она. – Девушки, которые выбрали карьеру – ужасные, но при это обязательно нужна идиотская вышка, чтобы что? Чтобы я потом безвылазно варила рис, стирала его грязные трусы и нянчилась с ребенком, но зато он мог бы хвастаться своим коллегам-друзьям какая я клевая?! Ну уж простите, пошел он! И никакой ведь карьерной лестницы для девушек, потому что извините, но не все хотят быть айдолами, это же сплошное рабство, будто ты не человек и срать тебе нельзя: посмотрела на парня из другой группы – шлюха, сделала пластику – лицемерная, не сделала – уродина, продвигаешь феминизм – умри. Вот вам и самоубийства среди них!

Я забрал у нее под и сам задымил. Мне ответить было нечего. Сказала, как отрезала и все тут.

- А еще эти убогие неудачники, которые начинают ныть, что женщины не служат в армии, как они! – она иронично хохотнула. – Видите ли, это портит их никчемную карьеру, забывая о том, что нам не доплачивают и даже на работу принимают с недовольством: ты же женщина, родишь, перерабатывать будет сложно, ведь тебе к ребенку надо! Нам вообще в этой стране хоть что-то можно делать, чтобы не лилось повсеместное осуждение? – она налила нам всем еще по порции, но не дожидаясь, выпила свою раньше. – Да, спасибо за то, что всякие извращенцы теперь не могут фоткать мой зад, но что вообще в мозгах у этих сталкеров, которые ставят камеры в унитазах?

Мы промолчали.

- Короче, ненавижу это все! За тату меня тоже многие осуждают, знаете ли, а еще у меня не V-образное лицо, поэтому многих это бесит. Бесит что?! Что я родилась с другой формой челюсти? Идиоты...

- Лукизм цветет и пахнет, - выдохнул я.

- «Ой, у тебя нет двойного века», «ой, я слишком толстая, поэтому буду есть бананы и кофе, чтобы понравиться ему», а потом у них проблемы со здоровьем, рпп и куча всего еще. Только ведь это никого не волнует. Ты должна быть идеальной и все тут! Милой, робкой, послушной, умной, обязательно красивой, делать мужу массаж пяток каждый вечер и рожать, потому что в стране демографический кризис.

Обиженная на мирскую несправедливость, Хаюн скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. Дышала она тоже тяжело, все-таки выговорилась она на славу. Щеки у нее раскраснелись не только от выпитого, но и от злости, до сих пор бурлящей в ее хрупком теле.

- Я тоже не плейбой в этом прогнившем мире, а вот ты, Ёнхёк, мог бы им быть, - я поднял стакан и выпил. – За дискриминацию!

- Уж не знаю, комплимент ли это, но допустим, - он выглядел удивленным тирадой Хаюн. Он повернулся к ней и произнес: - Не воспринимай это за сексуализацию, но вообще ты красивая, а еще, что, на мой взгляд важнее – харизматичная и сильная. Крутая.

- Я знаю, - фыркнула она. Посмотрела на часы помутневшим взглядом и нахмурившись, начала собираться. – Ладно, мне пора.

- Ага, мне тоже, - солгал я, потому что дел никаких у меня не было. Просто с Ёнхёном оставаться наедине не хотелось. – Приятно было познакомиться, - ради уважения я протянул ему руку. Он посмотрел на меня как-то играючи и пожал ее в ответ. – Хорошего всем вечера. Тебя, может, проводить? – тут я уже обратился к подруге.

- Не, - Хаюн махнула рукой на прощанье. – Йонг уже подъехал, тут недалеко.

- Хорошо, но все равно отпишись, как сядешь в машину.

- Понято плюс принято, - она натянула куртку на голову и двинулась в сторону той самой мусорки, которая частично проглядывалась в темноте.

С Ёнхёном еще раз прощаться не стал. Просто молча пошел в сторону дома, периодически поглядывая назад, чтобы удостовериться, что он не пошел следом. Вернувшись в родные стены, еще до того, как разуться, я повернулся к Сом И исерьезным тоном спросил:

- Он же не человек, да?

Сом И кивнул.