Глава 7

- Когда ты уезжаешь, Риш? - спросила Гвендолин за ужином, сидя у Круспе на коленях и гладя его волосы.

- Послезавтра. Контракт уже подписан. Я не могу не ехать, иначе не будет денег, а без денег я не смогу обеспечить ни вас с Мией, ни себя самого.

- А надолго?

- На полгода, там будет длительный тур по разным странам. Возможно, я смогу приезжать к тебе, возможно нет. Но в любом случае мы будем с тобой на связи.

Гвендолин эта новость просто разъедала душу, вгрызалась в сердце, словно червь в гнилое яблоко. Она не хотела его отпускать, не хотела разрывать столь долгую связь между ними. Рихард тоже понимал все, и не хотел оставлять их одних. Но что поделать. У него в самом деле не было другого выхода. Мия тоже была очень расстроена, узнав такую новость.

- Папочка, не уезжай, пожалуйста... Как мы будем тут без тебя с сестрой... Останься... - она обнимала его за талию и громко плакала. Снова она называет его папой...Такое нежное и родное слово... У Гвендолин заходилось сердце от боли за младшую сестренку. Но она не могла ничего сделать.

- Ну что ты, заинька моя, не плачь, я обязательно вернусь к вам, и мы будем вместе. Ну что ты, крошечка? - Рихард нежно взял ее на руки и крепко, но осторожно обнял, целуя в головку.

- Почему ты не можешь остаться с нами? - всхлипывала Мия. - Зачем тебе куда-то ехать? Ты здесь не можешь поработать?

- Зайчик мой, ну ты пойми, если я не поеду, то у нас не будет денег, я не смогу нас всех обеспечить... понимаешь? Я должен поехать туда. Ну что ты, малыш? Я же не навсегда уезжаю. Все, все, тише, тише, - Рихард баюкал ее на руках, как маленького ребенка. - Малыш, я к вам вернусь.

- Обещаешь? - Мия посмотрела в его глаза своими, полными слез и боли глазками, и шмыгнула носом. - Обещай, что вернешься...

- Обещаю, солнышко. Обещаю, - прошептал ей на ушко Рихард, подув на ее волосики и погладив маленькую мокрую от слез щечку. Затем обнял Гвендолин. Как же у него рвалось сердце от боли, он уже не мог без них... Мия стала ему как родная дочь, а Гвендолин как любящая девушка. Рихард сам чуть не плакал, но гасил в себе эти чувства, хотя они рвались наружу со всей силой и страстью.

                                                                                                    ***

- Риш, не спи, пожалуйста, это наши последние три часа вместе с тобой. Прошу, не спи, - просила его Гвендолин той же ночью, когда они лежали в кровати, нежась в объятиях друг друга. Мия уже крепко спала в своей комнате. Гвендолин собрала последние вещи Рихарда в чемодан.

- Да мы с тобой и так сейчас вместе, Гвендолин... Дай мне хоть отдохнуть перед дальней поездкой, - сонно пробормотал Рихард.

- Ты и так от нас отдохнешь, пока будешь в поездке... Это мы с сестрой остаемся одни, а ты будешь с друзьями, - девушка нежно поцеловала его в плечо, провела рукой по его груди. - Прошу, не спи, давай еще поговорим, давай займемся сексом, если хочешь. Но только чтобы мы побыли вместе.

- Гвендолин, пожалуйста, дай мне поспать. Скоро уже вставать... - Рихард сонно заворочался. Гвендолин чуть не плакала, понимая, что теряет его. И возможно, теряет навсегда. Утром она уже была на ногах, собирая Рихарда в дорогу.

- Обещай, что будешь писать и звонить по возможности, - просила она, завязывая ему галстук. - И никаких женщин во время тура.

- Кроме тебя мне не хочется смотреть на других, - Рихард страстно поцеловал ее в губы, запах ее новых ванильных духов ударил ему в голову, внутри снова поднялась волна страсти и нежности, внизу сладко заныло, голова закружилась, но он взял себя в руки. - Они все пустые, как куклы, бесчувственные. Не такие как ты. Ты другая. Ты особенная. Ничем не похожая на других. За что я тебя сразу и полюбил.

Рихард внезапно крепко обнял ее, прижал к себе, зарывшись носом в ее волосы, вдыхая запах ванили от ее шеи.

- Боже... как же мне не хочется оставлять вас... Ты сводишь меня с ума... я уже и минуты не могу без тебя... Но я должен ехать, ты понимаешь? Должен...

- Я все понимаю... Только почему это так больно? - Гвендолин разрыдалась, уткнувшись лицом в его пиджак, который стал мокрым от ее слез.

- Я не знаю... не знаю... Мне также больно, как и тебе сейчас. Но я даю слово, что мы с тобой справимся. Преодолеем это препятствие и снова будем вместе, как и прежде.

                                                                                  ***

Провожая глазами самолет, Гвендолин ощущала внутри себя полное опустошение и боль. Ей никогда еще не было так страшно, больно и одиноко. Ни разу в жизни. Даже когда погибли их родители, боль была не такой сильной. А здесь... После отъезда Рихарда у нее началась сильнейшая, просто невыносимая ломка, сродни той, что бывает у наркоманов, когда они долго не получают дозу. Только эта ломка была от одиночества, а ее наркотиком, который она готова была употреблять снова и снова, невзирая на последствия, была именно любовь. Любовь-наркотик. Первый раз этот наркотик подействовал на девушку очень сильно, и у нее стали возникать желания испытать это ощущение еще раз. Но второй раз был уже слабее. Гвендолин без меры увеличивала дозу любви раз за разом, в погоне за первым кайфом. И сама не заметила, как получились три-четыре роковые раза, после которых уже нельзя было остановиться. Гвендолин то ходила из угла в угол, покачиваясь из стороны в сторону, то кидалась на постель и начинала неистово выть, ее всю ломало, то и дело бросало то в жар, то в холод, то на пустом месте начинало зверски тошнить, хотя она даже не ела ничего толком. Аппетит покинул ее. Девушке до боли, до одурения не хватало его. Ее Рихарда. Она скучала по его прикосновениям, по его глазам, по его телу, по его голосу, по сексу вечерами, по его нежным рукам. Все казалось мертвым, пустым и ненужным. Без него жизнь погрузилась в черный цвет, потеряла все краски. Больше ничего не хотелось, все было неважным и несуществующим. Только маленькая Мия, которая видела все мучения сестры, но не могла ничем ей помочь, сдерживала Гвендолин от пропасти сумасшествия, куда та могла улететь в любую минуту. Ломка уже затягивалась, звонки и смски от него хоть немного, но облегчали боль и муки. Однако вскоре все возвращалось на круги своя.

Очередной день не сулил ничего хорошего. Отправив сестру в школу, Гвендолин вернулась домой. Ничего не хотелось. Она ощущала себя пустой и неживой куклой, как говорил Рихард. Ближе к обеду, кое - как заставив себя съесть хоть бутерброд, Гвендолин решила освежиться. Она наполнила ванну теплой водой и погрузилась туда. Мия должна была скоро вернуться со школы. Девушка размышляла о том, что же ждет их дальше. Смогут ли они снова быть счастливы, как и раньше? Вскоре ее сморил сон, и Гвендолин сама не заметила как уснула и соскользнула прямо под воду. Все звуки сразу пропали, пришло ощущение легкости и свободы. Расслабление, полный покой. Гармония души и тела. Но вдруг Гвендолин словно увидела себя со стороны. Она была на концерте Раммштайн, там выступал ее Рихард с друзьями. Внезапно она увидела, что один из прожекторов опасно искрит, балка, которая удерживала его была очень шаткой и могла загореться от первой же искры. Собственно это и произошло. Гвендолин в ужасе смотрела, как огонь разгорается все сильнее и сильнее, конструкция начинает опасно свешиваться вниз, прямо на Рихарда.

- Риша, нет! Беги! Беги! - кричит неистово в ужасе девушка, но музыка заглушает ее крики, фанаты орут, толпа слишком большая, ей не пробраться к сцене, но она должна докричаться, должна спасти его! Своего Рихарда. Из последних сил она рвется вперед, сквозь неудержимую толпу, к перегородке, к сцене, чтобы остановить беду! В самый последний момент, когда балка срывается и вместе с огромным прожектором летит вниз, прямо на Рихарда, девушка тянет руку, чтобы стащить его со сцены, но вдруг ее словно хватают чьи-то руки и тянут наверх. Огонь разгорается по всей сцене, затягивая в свои путы смерти всех, кто был там.

- РИХААААААААРД!!!! НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!! - неистовый крик боли и холода обжигает ее легкие, девушка ощущает, что в нее вдыхают холодный воздух, потом чувствует сильную боль в районе груди, будто кто-то с силой давит на нее. Затем она резко открывает глаза, и тишину пронизывает ее громкий хриплый вдох. Гвендолин обнаружила, что лежит на полу, в ванной, вся насквозь мокрая, а над ней склонился тот, кого она так долго ждала, кого она так хотела видеть рядом, ради кого она готова была жизнь отдать. Испуганная и зареванная Мия стояла в дверях, за его спиной. Гвендолин судорожно вцепилась в Рихарда дрожащими руками, ощущая, как от его тела исходит тепло, такое желанное, такое родное, греющее лучше любого одеяла или полотенца. Как же ей не хватало это тепла... как же не хватало. С каждым новым судорожным вдохом ее сильнее затягивало обратно в собственное тело, и вскоре вдохи смешались с кашлем.

- Ри... Риш... - шептала она в перерывах между приступами кашля. Она должна была сказать ему о своем видении, но боялась, что он не поверит, сочтет ее слова бредом после утопления. - Риша... пожалуйста... не уходи... мне очень холодно... позволь мне согреться теплом твоей любви... пожалуйста.... не уходи... - она сильнее сжимала пальцы на его руках, не в силах надышаться им, прочувствовать его, ощутить его прикосновения. - Не оставляй меня одну... я слишком долго ждала.. я не могу тебя снова потерять... останься... хотя бы на несколько дней... останься с нами... - тяжело дыша, Гвендолин смотрела в его глаза, чувствуя, как у самой начинает жечь глазницы от слез и попавшей туда воды. У нее тряслись ноги, она даже не могла стоять от слабости. Запах ее ванильных духов расплывался по всей ванной комнате, несмотря на то, что Гвендолин была вся мокрая и холодная. Этот аромат нельзя было спутать ни с чем. Тот запах, который сводил его с ума, заставлял подчиняться чужой воле.

- Я ничего не помню... Рихард, что случилось?

— Зачем? Вот объясни мне, зачем ты это сделала? А если бы я не успел? Если бы не уехал на день, пока идёт монтаж сцены? Гвендолин, мне не нравится, в каком ты состоянии. Ведь не произошло ничего страшного, — Рихард сидел на краю постели и утреннее солнце играло с его растрёпанными волосами.

— Но я ведь ничего, — голос Гвендолин был слаб, а на лице виднелись следы бессонной ночи. — Я ведь просто уснула, я... Не знаю, ничего плохого я не хотела. Просто мне так плохо без тебя.

Рихард смотрел в пол и молчал. Как выбирать между работой и любимой? Он то надеялся, что вот теперь все наладится, и трудности останутся позади. А получилось, что его приезд чуть не обернулся очередной трагедией.

— Обещай мне, — с силой сказал Риха. — Обещай, что будешь беречь себя. Ради меня и ради Мии.

Телефон в кармане взорвался нервной трелью звонка. Гвен вздрогнула и сжалась. Ей не надо было смотреть на экран. Она и так знала, от кого звонок.

— Рихард, монтаж сцены завершают. Давай, двигай назад. — Голос Тилля был спокоен, но какие-то нервные нотки в нем все же угадывались.

— Конечно, к вечерней репетиции буду, не переживай, — ответил Рихард и снова повернулся к Гвендолин.

Девушка сидела на кровати, высоко натянув одеяло и смотрела испуганно. Но не плакала. Уже неплохо.

— Я вернусь, — Рихард сильно постарался, чтоб чего голос звучал уверенно и успокаивающе. — Проводишь меня до порога?

Гвендолин судорожно втянула носом воздух и молча кивнула.

- Ты снова уезжаешь? - спросила Мия. - Мы по тебе скучаем. Можно мы с тобой поедем? Ну пожааааалуйста, - протянула она. Рихард улыбнулся.

- Малыш, я бы с радостью вас взял, но не могу. Понимаешь? Я тоже по вам скучаю, но мне нужно отрабатывать деньги, чтоб нас содержать, солнце. Понимаешь?

Мия кивнула и прижалась к сестре.

- Вот, возьми мою брошку, как талисман, - девочка протянула ему маленькую брошь в виде цветка.  - Как станет грустно, ты ее увидишь, и сразу нас вспомнишь, - улыбнулась девочка. Гвендолин тоже все поняла.

- Если так нужно, то поезжай, конечно. Только подожди, возьми хоть на дорожку. - Она вынесла ему контейнер с едой и термос с чаем. - Голодным не останешься. А это...- она повесила ему на шею медальон. - Чтобы ты был под защитой и не забывал, что дома тебя всегда ждут. И...я очень скучаю по нашим ночам любви и страсти... - честно призналась девушка. Затем мягко коснулась его губ своими.

- Возвращайся, тебя всегда здесь ждут, и всегда тебе рады, - прошептала она ему на ухо.