Габриєль кансио

Я закрыл дверь в свой кабинет. Клятва собственника — та, что я произнес, прежде чем уйти, — была для меня прочнее любого замка. Она должна была понять: это моя территория, а она — моя ответственность.
Я знал, что Селеста (или Лиз, как она себя называет, чтобы не выдать себя) стоит посреди комнаты, окруженная стенами из стекла и мрамора, которые я так старательно возводил.
Она, конечно, сразу схватилась за телефон, чтобы позвонить ей. Лиз. Я знал об этой подруге. Единственный человек, которому Селеста доверяет и через которого может попытаться сбежать. Именно поэтому я сказал Мэри: «Ты не покидаешь территорию без меня». Я контролирую каждый ее шаг и каждый ее звонок.
Я запер ее на втором этаже. Я принял ее под свою опеку, чтобы спасти от старой тюрьмы — от Дяди, который бил ее. Но моя защита быстро превращается в одержимость.
Я понимаю, что она называет меня хищником. Это справедливо. Я принял ее страх, приняв на себя роль ее защитника, но не владельца. Но этот хищник сжимает челюсти вокруг добычи.
Она должна стать моей тенью. Покорной, тихой. И этот контакт с подругой должен быть моим рычагом, а не ее спасением.
— я жду тебе  у 7 вечора маєш бити готова
И я ушол у себе у кабинет
Я закрыл дверь в свой кабинет. Клятва собственника — та, что я произнес, прежде чем уйти, — была для меня прочнее любого замка. Она должна была понять: это моя территория, а она — моя ответственность.
Я знал, что Селеста (или Лиз, как она себя называет, чтобы не выдать себя) стоит посреди комнаты, окруженная стенами из стекла и мрамора, которые я так старательно возводил.
Она, конечно, сразу схватилась за телефон, чтобы позвонить ей. Лиз. Я знал об этой подруге. Единственный человек, которому Селеста доверяет и через которого может попытаться сбежать. Именно поэтому я сказал Мэри: «Ты не покидаешь территорию без меня». Я контролирую каждый ее шаг и каждый ее звонок.
Я запер ее на втором этаже. Я принял ее под свою опеку, чтобы спасти от старой тюрьмы — от Дяди, который бил ее. Но моя защита быстро превращается в одержимость.
Я понимаю, что она называет меня хищником. Это справедливо. Я принял ее страх, приняв на себя роль ее защитника, но не владельца. Но этот хищник сжимает челюсти вокруг добычи.
Она должна стать моей тенью. Покорной, тихой. И этот контакт с подругой должен быть моим рычагом, а не ее спасением.
Я поднялся. Мои партнеры должны прибыть с минуты на минуту, но сначала я должен ее оценить. Как хищник, я должен осмотреть свою добычу перед выходом на охоту.
Я вышел из кабинета и увидел ее. Она стояла посреди огромного холла, где стекло и мрамор отражали свет люстры.
Селеста была идеальна. Она выбрала черное платье до пола. Ткань обволакивала ее фигуру, подчеркивая хрупкость, которая так легко превращалась в силу. Макияж был сдержанным, но подчеркивал ее глаза, скрывая ту "тень, которая умеет прятаться и планировать".
Она была на черных туфлях на шпильке, которые делали ее выше, но не менее зависимой.
Ее взгляд был устремлен в пол, но я знал, что она осознает мое присутствие. Покорность, но не сломленность. Это был ее способ выживания.
Я подошел к ней. Я почувствовал, как ее тело напряглось.
— Идеально, Селеста, — мой голос был низким. — Ты помнишь правила? Ни слова без моего разрешения. Ты моя тень.
Она подняла на меня глаза. В них был вызов. В этом наряде она выглядела как моя собственность — дорогая и опасная. Это именно то, что мне было нужно для партнеров.