Часть 4 - Кровавый Пакт и Земные Наслаждения

Недели пролетели в омуте ядовитых поцелуев и нарастающей паранойи. Их ритуал стал кислородом в отравленной атмосфере «Скверны-III». Встреча в пустом коридоре? Шипение шлемов. Взгляд. Голод. Короткий, жгучий поцелуй, оставляющий губы опухшими, а разум – пустым. Они не говорили о чувствах. Не говорили о будущем. Только брали и отдавали эту запретную страсть, как наркотик, зная, что это самоубийственно. Особенно для Чюпепа.

Сцена: Застучили.

Они стояли в тени возле накопителей топлива, только что сорвав шлемы, их дыхание сплеталось в предвкушении, когда из-за угла выкатился Оранжевый. Толстенький, вечно пыхтящий. Он замер, пуговичные глазки за визором расширились до предела. Увидел их растрепанные волосы, пылающие лица, снятые шлемы и меньше сантиметра между их губами.

Тишина повисла, густая и неловкая. Оранжевый крякнул, попятился.

«Вы чо... все тут гей?» – выдавил он, голос дрожал от брезгливого недоумения. – «Я... я один натурал здесь, что ли?...» Он помотал головой, даже не дожидаясь ответа. «Ну и корабль... ну и корабль...» Пробормотал он и засеменил прочь, стараясь не смотреть в их сторону.

Красный и Чюпеп молча надели шлемы. Ни смеха, ни паники. Только ледяное спокойствие Красного и тревожная пустота Чюпепа. Этот инцидент был не угрозой, а напоминанием. Напоминанием о мире за пределами их пузыря. Мире, где Красный был убийцей. А Чюпеп... был его следующей целью? Или соучастником?

Сцена: Выбор.

Их следующая встреча была не в коридоре. Красный нашел Чюпепа в Электрике, после того как система жизнеобеспечения дала очередной сбой. Чюпеп возился с панелью, весь в поту и нервном напряжении. Он почувствовал его раньше, чем услышал шаги. Алый скафандр остановился в дверях.

«Нам нужно поговорить, Белый», – голос Красного был лишен привычной игры. Он был стальным. Смертельно серьезным.

Чюпеп обернулся, сердце упало. «О чем? Оранжевого? Он никому не скажет, он трус...»

«Не о нем, – Красный шагнул внутрь, дверь за ним автоматически закрылась с тихим щелчком. Ловушка. – О моей задаче».

Чюпеп замер. Воздух вырвался из легких. Нет. Только не сейчас. Только не это.

«Твоя... задача?» – он едва выдавил слова.

«Уничтожить корабль. Убить всех. – Красный говорил ровно, как будто докладывал о погоде. Его визор был направлен прямо на Чюпепа. – Включая тебя».

Слова ударили как молотком по голове. Чюпеп отшатнулся, уперся спиной в панель. Страх, настоящий, животный, сковал его. «Я... я не хочу умирать», – прошептал он, и это была чистейшая правда, вырвавшаяся из самой глубины.

Красный медленно кивнул. «Я знаю». Пауза. Тяжелая. «И я... не могу тебя убить, Чюпеп». Впервые он назвал его по имени без поцелуя, без игры. Голос дрогнул. Почти неуловимо. Но Чюпеп услышал. Услышал боль. Услышал невозможность выбора.

«Но... но ты должен?» – спросил Чюпеп, голос дрожал.

«Должен. Контракт. Программа. Как хочешь называй». Красный сделал шаг ближе. «Но я нашел... лазейку. Для тебя».

Надежда, острая и опасная, кольнула Чюпепа. «Лазейку?»

«Я уничтожу корабль. Убью всех. – Красный подчеркнул слово. – Но ты... ты будешь считаться выжившим. Единственным выжившим. Героем».

Чюпеп понял. Ужас и благодарность смешались в нем. «Ты... ты спасёшь меня? Ценой... всех остальных?»

«Ценой моей задачи. Ценой риска, – Красный был в сантиметре от него. Его визор почти касался визора Чюпепа. – Да. Я спасу тебя. Что бы это ни стоило. Но...» Он замолчал.

«Но?» – Чюпеп почувствовал, как что-то внутри него ломается и перестраивается одновременно. Принятие. Страшное, неизбежное принятие.

«Ты должен помочь мне, – прошептал Красный. Его голос стал низким, соблазнительным, как в их лучшие (худшие) моменты. – Сделать это быстро. Чисто. Без шансов для них. Без шансов для меня провалиться. Ты знаешь системы. Ты знаешь их распорядок. Ты... мой ключ».

Чюпеп закрыл глаза (бесполезно). Перед ним промелькнули лица: Розовый, который делился пайком. Черный, который помогал тащить грузы. Все они... пешки. И цена их жизней... его жизнь. Его жизнь с Красным? Он посмотрел на непроницаемый алый визор. На того, кто пробудил в нем огонь и ад. Кто не смог его убить.

«Да, – сказал Чюпеп, и его голос звучал чужим, но твердым. – Я помогу. Что нужно сделать?»

Сцена: Финал на "Скверне-III".

Это был кошмар. Стремительный и эффективный. Красный двигался как тень, используя информацию Чюпепа о расписании патрулей и слабых местах систем. Чюпеп сидел в Электрике, дрожащими руками направляя Красного, отключая камеры, запирая двери в нужный момент. Он слышал короткие звуки борьбы по комлинку. Подавленные крики. Потом тишину. Каждый раз его тошнило. Каждый раз он сжимал кулаки, напоминая себе: Он спасает меня. Мы спасаем друг друга.

Последней была Розовая. Она заперлась в Медицинском отсеке. Красный взломал дверь. Чюпеп, через камеру, увидел ее испуганное лицо за визором. Увидел, как алый клинок Красного (откуда он его взял?!) мелькнул в свете аварийных ламп. Быстро. Профессионально. Без мучений. Тишина.

Красный стоял над телом, его алый скафандр казался еще темнее. Он повернул голову к камере, к Чюпепу. Кивнул. Готово.

«Система самоуничтожения активирована, – голос Красного в комлинке был монотонным. – Три минуты. Капсула 1. Иди. Сейчас».

Чюпеп сорвался с места. Сердце колотилось, ноги подкашивались. Он бежал по пустым, мертвым коридорам, мимо мест, где еще не высохла кровь. Его кровь. Их кровь. Цена.

Капсула 1 была небольшой, рассчитанной на двоих. Красный уже был внутри, его шлем снят. Лицо было бледным, но спокойным. Глаза – те самые ледяные озера – горели усталым триумфом. Он протянул руку. Чюпеп вскочил внутрь, едва успел захлопнуть люк. Красный врубил двигатели.

С оглушительным ревом капсула рванула прочь от «Скверны-III». Через иллюминатор Чюпеп увидел, как корабль, его дом-тюрьма-кладбище, вспыхнул ослепительной вспышкой, превратившись в облако обломков. Тишина в капсуле была оглушительной. Только прерывистое дыхание и гул двигателей.

Сцена: Капсула. Освобождение.

Адреналин от побега, ужас от содеянного, невероятное облегчение – все это смешалось в Чюпепе в неконтролируемый вихрь. Он сорвал шлем, его глаза были дикими. Красный смотрел на него, на его трясущиеся руки, на его перекошенное от эмоций лицо.

«Чюпеп...» – начал он, но Чюпеп уже набросился на него.

Это не был поцелуй. Это был голод. Голод жизни, голод прикосновений, голод подтверждения, что они живы, они вместе, они сделали это. Их губы слились в яростном, отчаянном поцелуе. Руки Чюпепа, все еще в перчатках, полезли к застежкам Красного, рвали их, пытаясь добраться до кожи.

«Стой... стой...» – попытался сказать Красный, но его голос сорвался, когда Чюпеп прижался к нему всем телом, его бедра терлись о его бедра через скафандры.

«Не могу... нужно... чувствовать...» – бормотал Чюпеп между поцелуями. Его руки наконец нашли защелки на поясе Красного, расстегнули их. Он сунул руку внутрь, под облегающий комбинезон, нащупал горячую, твердую плоть члена через тонкую ткань нижнего белья. Красный застонал, глубоко, животно, его голова запрокинулась.

«Да... вот так...» – выдохнул Чюпеп, сжимая твердость в ладони. Он трясущимися пальцами расстегнул ширинку на своем скафандре, достал свой собственный, набухший от желания и адреналина член. Он схватил Красного за руку, прижал ее к своей промежности. «Трогай... пожалуйста...»

Больше слов не было. Были только тяжелые стоны, частое дыхание, шуршание ткани. Они стояли, прижавшись лбами, их тела дрожали, пока руки яростно работали друг над другом. Красный сжал член Чюпепа, его движения были сначала неуверенными, потом все более уверенными и требовательными. Чюпеп отвечал тем же, вкладывая в движения всю ярость, страх, благодарность и невероятное возбуждение. Это был не секс. Это была физическая разрядка после ада. Подтверждение жизни через самое примитивное наслаждение. Их огонь, вырвавшийся наружу.

Они кончили почти одновременно – с громкими, хриплыми криками, обливая друг друга горячей влагой. Чюпеп прислонился к холодной стенке капсулы, сползая на пол, его грудь вздымалась. Красный стоял над ним, опираясь на колено, его лицо было влажным от пота, глаза пылали в полумраке подсветки.

«Мы... сделали это», – прошептал Чюпеп.

Красный кивнул. Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Настоящей. «Сделали, инженер. Теперь... Земля».

Сцена: Земля. Дом Он.

Премия. Слава. Медали. «Единственные выжившие с "Скверны-III", героически уничтожившие Импостера (им оказался бедняга Зеленый, чьи останки нашли у двигателей) и спасавшие корабль до последнего!». Ложь была сладка. Им аплодировали. Им завидовали. Они улыбались. И ждали.

Ждали момента, когда останутся одни.

Дом Он был недалеко от космопорта. Современный, минималистичный, с огромными окнами, открывающими вид на ночной город. Дверь закрылась. Электронный замок щелкнул. Тишина.

Они стояли в прихожей, еще в своих парадных комбинезонах, пахнущих пылью и ложью. Смотрели друг на друга. Все напряжение, вся ложь, вся невыпущенная страсть последних дней сжалась в тугой узел где-то между ними.

«Никто не видит», – тихо сказал Красный. Его голос был низким, обещающим.

«Никто», – эхом ответил Чюпеп. Его пальцы уже дрожали.

Они двинулись навстречу одновременно. Больше не было времени на нежности. Одежда рвалась под их руками – пуговицы летели, молнии ломались. Жажда была всепоглощающей. Они падали на пол, на ковер, не добравшись до спальни. Руки, рты, зубы – все было в ходу. Ласки были грубыми, прикосновения – властными, поцелуи – кусающими. Они знали друг друга по запаху, по вкусу пота и страха в капсуле, но кожа к коже была иной. Горячей. Настоящей.

Красный перевернул Чюпепа на спину, его ледяные глаза пылали неприкрытой похотью. «Мой, – прошипел он, силой разводя его ноги. – Мой герой. Мой соучастник. Мой инженер». Он не стал готовить, не стал ждать. С плевком на ладонь, с одним грубым толчком, он вошел в него. Чюпеп вскрикнул от боли и невероятного наслаждения, впиваясь ногтями в спину Красного. Это было вторжение. Завоевание. Признание.

«Твой!» – выдохнул Чюпеп, принимая каждый жестокий, глубокий толчок. Боль смешивалась с блаженством, подчинение – с силой. Он обнимал Красного ногами, притягивая его глубже, отвечая на каждый удар встречным движением бедер. Они не играли больше. Они жили. Яростно. Грязно. Страстно.

Этот секс был их победным криком. Их клятвой на крови и обмане. Их импульсом, вырвавшимся на свободу под неоновыми огнями Земли. И когда они кончили – снова почти одновременно, с дикими воплями, сковывая друг друга в тисках оргазма – они знали. Это был не конец. Это было только начало их новой, ядовитой, прекрасной жизни. Вместе.

Конец.