4 часть

Солнце едва пробивалось сквозь готические витражи коридоров Академии «Невермор», когда Айзек открыл глаза и понял две вещи: во-первых, он не в своей комнате, а во-вторых, в двух шагах от него, свернувшись калачиком на другом краю кровати, спала Лина.

Память медленно возвращалась к нему. Вчерашний вечер. Его сосед и лучший друг, Ксавье, заявивший, что «нужно развеять неверморскую тоску» — Ксавье, пьяный и довольный, намертво запер дверь изнутри. Единственным логичным выходом для Айзека, оставшегося за бортом собственной спальни, было постучаться к Лине, сестре Ксавье.

Он лежал неподвижно, боясь шелохнуться. Лина спала спиной к нему, ее темные волосы растрепались по подушке. Даже во сне ее поза говорила о закрытости.

Идиллию, как всегда, разбил резкий звонок будильника — послышался пронзительный мелодичный звон.

Лина вздрогнула и мгновенно пришла в себя. Ее глаза, широко раскрывшись, метнулись к Айзеку, и в них вспыхнула знакомая ему ледяная искорка. Она отодвинулась так резко, словно ее ударило током.

— Ты все еще здесь, — констатировала она, ее голос был хриплым от сна, но уже обретал привычные стальные нотки.

— Дверь Ксавье все еще заперта, — мягко напомнил Айзек, садясь на кровати. — Я проверял полчаса назад.

— Надо было постучать сильнее, — она сбросила с себя одеяло и направилась к умывальнику.

— Я не хотел их... тревожить, — смущенно пробормотал он.

— Как деликатно с твоей стороны, — ее голос донесся из-за двери в ванную.

***

За завтраком в шумной столовой Айзек сидел за однин за столом, когда мимо проходила Лина в компании своих подруг — Энид и Агнес. Девушки с их потока активно обсуждали предстоящий семинар по древним рунам, но Лина, заметив брата и Айзека, на мгновение замолкла.

— Привет, сестренка! — громко позвал Ксавье, хлопая Айзека по спине. — Извини за вчерашнее, друг. Нас просто понесло.

— Ничего, — улыбнулся Айзек, но его взгляд был прикован к Лине.

Та обменялась многозначительными взглядами с Энид и Агнес, которые тут же начали что-то шептать, с интересом поглядывая на Айзека. Лина же ответила брату ледяным взглядом.

— В следующий раз, когда ты решишь устроить воронтеловский дебош, Ксавье, предупреждай заранее. Чтобы некоторые гости знали, куда им не стоит идти.

— Всегда такая солнечная по утрам, — беззаботно усмехнулся Ксавье. — Не кипятись. Правда, Айзек?

Айзек почувствовал себя неловко под пристальными взглядами подруг Лины. — Всё прекрасно, — пробормотал он.

— Видишь? — Ксавье встал. — Ладно, Айзек побежали на лекцию по зельевару.

Лина, не удостоив Айзека больше ни словом, развернулась и пошла прочь, а Энид и Агнес, бросив на него последние любопытные взгляды, поспешили за ней.
Айзек проводил их взглядом, чувствуя знакомое напряжение в плечах. Ее холодность была плотной, почти осязаемой субстанцией, словно она окружила себя барьером из инея.

— Не принимай близко к сердцу, — Ксавье грустно вздохнул, отламывая кусок от своего маффина. — Она просто не жаворонок. И вообще, после вчерашнего она имеет право быть немного... колючей.

— Не немного, — поправил его Айзек, наконец отводя взгляд от удаляющейся фигуры Лины. — А полностью. Как кристалл вечной мерзлоты.

— Эй, она же тебя впустила, в конце концов! — возразил Ксавье, вставая и закидывая рюкзак на плечо. — Могла бы и оставить ночевать в коридоре. Идем, а то опоздаем на зельеварение. Старина Хикс сегодня будет тестировать новое снотворное на добровольцах.

Айзек кивнул и последовал за другом, но мысли его были далеко. Он не сомневался в словах Ксавье — Лина и правда могла бы его не впустить. Но в этом и заключалась самая большая загадка. Почему она это сделала? За этой ледяной стеной должна же была скрываться хоть капля тепла? Или это был лишь жест вежливости, не более того?

Она впустила. Впустила меня, зная, что Ксавье с очередной подружкой. Зная, что утро будет неловким. Зная, что я буду лежать в двух шагах от нее и пытаться не дышать слишком громко. Почему?

Ксавье болтал о зельях, о вчерашней ночи с дамой, о том, какую оценку он надеется получить на заклинаниях. Я поддакивал, но слышал себя будто со стороны. В голове крутилось одно: а что, если этот лед — просто панцирь? Как у тех магических существ, что мы изучали на первой неделе. Хрупких внутри, но покрытых броней, чтобы выжить.

Мы свернули в коридор с синими факелами — путь к кабинету зельеварения. Мимо пробежала стайка первокурсников, что-то возбужденно крича о летающем грибе. И вдруг я ее снова увидел. В нише у окна, с книгой в руках. Одна. Энид и Агнес исчезли. Она стояла, отвернувшись к стеклу, но я видел ее отражение — не колючее и не злое. Просто... уставшее. И в этом отражении не было ни капли той холодной ярости, что была утром.

И тут до меня дошло. Она ведь тоже не спала. Ворочалась, слышала, как я ворочаюсь. Может, этот лед — просто усталость? Не от одной ночи, а от всего. От необходимости быть сильной, собранной, безупречной. Может, мое присутствие ее не злит, а пугает? Потому что я вижу ее не только идеальной Линой, но и сонной, растрепанной, беззащитной.

— Эй, Земля вызывает Айзека! — Ксавье хлопал меня по плечу. — Ты в порядке? Выглядишь так, будто увидел призрака.

— Нет, — сказал я, все еще глядя на ее отражение в окне. — Не призрака.

Просто, возможно, я увидел трещину в ледяной стене. Маленькую. Почти невидимую. Но настоящую.