Глава 21
Очнулась я в маленькой комнате. Стены белые, потолок тоже. Пол бетонный, а дверь напоминала ту, что были в тюрьмах из фильмов, она была стальной с выдвигающимся окошком.
Воздух тут был промозглый, тыжелый от запаха сырой земли и мокрого камня.
В самой комнате было мало чего. Маленькая кровать, с очень тонким покрывальцем, как я поняла, это было вместо одеяла. Около кровати стоял маленький столик, пару листиков бумаги и ручка. Так же было маленькое окошко, с решёткой. Но оно находилось высоко, поэтому я не могла заглянуть в него. Не могла посмотреть где я. Что это за место, черт возьми. Но потом я увидела под потолком маленькую надпись: «Психиатрическая больница города Хоунса»
Психушка, черт возьми. Психушка... Черт! Они отдали меня в психушку, замечательно! Да ещё и в другой город, находящийся в четырёх часах езды от Моунфола. Что за черт? За что? Они думают, что я псих? Психически больная значит? Ну класно, конечно! Боже! Жизнь видимо решила подшутить надо мной... Видимо, решила, что я недостаточно настрадалась.
Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!
Я хотела вытереть слезы, накопившиеся у меня в глазах, своим худи, но потом увидела это... На мне было что-то похожее на сорочку или рубашка. Не суть, эта одежда была из мёртвого хлопка. О Боже, что за кошмар? Я тут как будто в заключении. За что мне это? Чем я это все заслужила? Я упала на колени и дала волю слезам.
Чуть позже я вспомнила, что сегодня первое апреля. Может это розыгрыш? Они меня разыгрывают? Да? Да, скорее всего. Скоро они заберут меня домой!
Спустя две недели, я поняла, что они не собираются меня забирать. Я застряла в этом ужасном месте, на фиг знает сколько времени. Кормили нас тут отвратительно, утром приносили уже задубевший кусок хлеба, он был размером с мой рот, вместе с хлебом давали что-то непонятное, похожее на кашу. Ее тоже было мало, очень мало, буквально две-три ложки. И была она настолько отвратительна, что её было невозможно есть. Вечером приносили тоже самое, что и утром. Это было невозможно есть, но приходилось съедать хотябы по одной ложке, только для того чтобы не сдохнуть от голода в этой недо тюрьме. В туалет меня водили два раза в день, утром и вечером. А душ я принимала только два раза за неделю. Целыми днями я сидела, так сказать, у себя в камере.
Каждый день меня и других людей водили на какие-то недо занятия, где повторяли одно и тоже, что мы должны вести себя хорошо, уметь усмирять свои эмоции и делать все то, что они скажут. Потом нас отводили обратно в наши комнаты.
Как-то раз на таком занятии я сказала, что хочу домой, в этот же день они схватили меня за руки и повели в какое-то сырое и мокрое место, там стояла большая бочка, а в ней вода, я сначала не поняла, что они хотят сделать, но потом они взяли и опустили меня в бочку, целиком, с головой. Вода там была ледяная, как они потом сказали, вода была на два градуса больше температуры на которой она замерзает. В бочке они меня продержали минуту, я чуть не захлебнулась, они отпустили мою голову, я высунула её на поверхность и начала хватать воздух ртом, я думала, что это всё, но нет, они снова взяли и надовили мне на голову погружая её в воду, так повторялось три раза. После этого я боялась сказать, что-то лишнее, поэтому на занятиях я ничего не говорила, молчала как будто немая и смотрела на свои ноги, не поднимая взгляда, не хочется, что они меня еще наказали за то, что я не так на них посмотрела. Я хотела домой и продолжала бороться, каждый день я долбилась в дверь и просила меня выпустить, но мне только ударяли кулаком с другой стороны и говорили заткнуться, как-то раз я не послушалась и продолжала стучаться и кричать, в тот день меня побили палками, в наказание... Больше я решила их не ослушаться. После этого инцидента у меня болело все тело, оно было всё в синяках, которые больно ныли каждый грёбанный день. Я не могла даже нормально полежать на кровати, пружины которой впивались в моё тело. Кусок протертой ткани, данный мне вместо нормального одеяла, не спасал от холода от слова совсем. Тут было очень холодно, я ходила вся холодная, как ледышка... После того, когда меня опустили в бочку я боялась воды. Мне было страшно принимать душ... Я боялась, что если скажу или сделаю, что-то не так они меня снова накажут, погрузят в бочку или побьют палками, или что еще похуже.
Чуть позже я стала задаваться вопросом, а это точно психушка? Не тюрьма? Мне казалось, что в психушках главная цель вылечить пациента, а не сломать его еще больше...
Как-то вечером я сидела у себя в "камере" и решила написать письмо Бекку и Бонни... Так не может продолжаться, он не должен страдать из меня. Я села и начала писать, слезы капали на бумагу. На следующий день я слёзно умоляла отправить письма и, о чудо! Они забрали их у меня и отправили Бекетту и Бонни.
Бонни я написала, чтобы она не переживала за меня. И чтобы жила своей жизнью, не думая обо мне. С письмом Бекку... Все сложно...
Ну вот и всё, конец. Я одна, одна оденешенька. Я оттолкнула близких мне людей, а родители... Я их ненавижу...