Глава 10

Утро. Я проснулась рано, как всегда. Умылась, переоделась — надела что-то красивое, лёгкое, в чём себя чувствовала особенно. Лёгкий макияж — не для кого-то, а для себя. Чтобы день начался правильно.

Спустилась вниз. В доме кипела суета — служанки бегали туда-сюда, накрывали на стол, что-то обсуждали полушёпотом. Мурада и Аль-Сафи не было видно.

Я вышла во двор, и утренний воздух мягко коснулся щёк. В зелени сада, у столиков, как маленький лучик солнца, бегала Сафи. Увидев меня, она тут же бросилась ко мне — с улыбкой до ушей, с лёгкостью в каждом шаге.

— Аль-Сафи, малышка, нам нужно переодеться, — ласково сказала я, беря её за руку. — Сегодня приедут гости. Бабушка тоже.

Она серьёзно кивнула, как будто поняла важность момента, и мы пошли в комнату.

Я помогла ей переодеться. Она стояла спокойно, глядя в зеркало. Такая взрослая. Такая моя.

Вскоре приехал Мурад. Мы встретились взглядами на лестнице — он был в костюме, как всегда, уверенный, собранный. И всё же в глазах его читалось что-то большее. Что-то домашнее.

Теперь мы втроём стояли в гостиной. Ждали. Семья Расуловых приближалась.

И вот заехала машина.

Первой вышла его мама — высокая женщина с мягким взглядом. За ней — отец, строгий, но с теплом в глазах. А последней — Айлина, младшая сестра Мурада, улыбчивая и юная, сразу замахала рукой.

— Диляра, дорогая! — с теплым акцентом сказала мама Мурада, подходя ко мне и обнимая. — Я так рада тебя видеть. Слава Богу, вы снова вместе.

— Спасибо, тётя... — тихо ответила я, обнимая её в ответ.

Отец Мурада кивнул с уважением.

— Мы рады быть в этом доме снова. А это кто у нас? — он посмотрел на Аль-Сафи.

Я замерла. Мурад мягко подтолкнул дочь вперёд.

— Это Аль-Сафи, — сказал он. — Наша дочь.

На мгновение повисло молчание. Мама Мурада закрыла рот ладонью, сдерживая эмоции, а Айлина подошла к девочке и опустилась перед ней на колени.

— Какая ты красивая... — прошептала она. — Прямо как Диляра.

Аль-Сафи с любопытством смотрела на всех, но не испугалась. Она просто тихо сказала:

— А вы бабушка и дедушка?

И в этот момент всё напряжение в воздухе исчезло. Мать Мурада заплакала и прижала девочку к себе.

— Да, милая. Да, мы твоя семья.

Мурад посмотрел на меня. Его рука легла на мою, но я не ответила. Я ещё не готова. Но этот момент был важен — не для нас с ним, а для нашей дочери.

Мы уселись за стол. Вечернее тепло окутало всех — никуда не нужно было спешить. Только разговоры, тихий смех, лёгкий звон бокалов и вкусная еда.

— За нашу встречу, — поднял бокал отец Мурада. — За то, что семья собирается вместе.

И на миг всё стало почти идеально.
Даже для меня — всё ещё сомневающейся, всё ещё не прощающей до конца — в этом вечере было нечто, что хотелось сохранить.

— Мама, можно я завтра буду у бабушки? — спросила Аль-Сафи, с набитым румяным щечками лицом, глядя на меня снизу вверх, будто боясь услышать «нет».

Я посмотрела на неё, потом на Мурада — он заметно оживился, услышав это. Его мама с улыбкой повернулась ко мне, как будто заранее соглашаясь.

— Конечно, можно, — сказала я мягко. — Только не капризничай, хорошо?

— Не буду! Обещаю! — радостно подпрыгнула она на стуле.

— Ну вот и отлично, — сказала бабушка, — я испеку твой любимый пирог с черникой.

— С ежевикой! — поправила Аль-Сафи и хихикнула. Мурад тоже тихо рассмеялся, будто возвращаясь мысленно в своё детство.

Я краем глаза поймала его взгляд — спокойный, теплый. Он смотрел не на дочь. На меня.
И в этом взгляде было всё, чего я боялась — и всё, к чему, возможно, начинала возвращаться.

Вечером, когда тени стали длиннее, а уставший день тихо опустился в ночную тишину, мы с Айлиной остались одни в гостиной. Весь дом, как будто, застыл, и только звезды за окном, каждая как маленький светлый взгляд, наполняли пространство мягким светом.

Айлина смотрела на меня, её глаза немного туманились от мыслей, но я не спешила нарушать тишину. Она повернулась ко мне, её губы дрожали от какой-то скрытой нерешительности, и, наконец, она заговорила.

— Диляра, мне нужно тебе кое-что сказать.

Я не сразу ответила, просто смотрела на неё, ощущая, как в воздухе витает что-то важное, что она готовится раскрыть.

— Что-то случилось? — спросила я.

Айлина немного помолчала, потом сказала, как-то тихо и осторожно:

— Я... скоро выйду замуж.

Слова её повисли в воздухе, и, наверное, в тот момент, всё вокруг как будто замерло. Я глядела на неё, не сразу осознавая.

— Ты серьёзно? — удивленно спросила я, не скрывая удивления.

Айлина, казалось, немного вздрогнула, потом медленно кивнула.

— Да, я готова. Он — тот самый человек.

Я задумалась, сердце немного сжалось от мыслей, но я постаралась не показать это.

— Ты ему доверяешь? — спросила я.

Айлина посмотрела на меня, её взгляд был полон решимости и света.

— Да. И мне кажется, это то, что должно быть.

Я кивнула, размышляя. Потом спросила, чуть мягче:

— А Мурад знает?

Айлина немного помолчала, взгляд её немного потускнел.

— Нет, я ещё не рассказала ему. Боюсь, он не поймёт.

Я протянула руку и погладила её по плечу.

— Он поймёт, Айлина. Он тебя любит. И, возможно, будет немного удивлён, но ты заслуживаешь быть счастливой.

Айлина посмотрела на меня, как будто ищет подтверждение.

— Ты правда так думаешь?

Я улыбнулась, взгляд мой стал уверенным.

— Конечно. Ты заслуживаешь счастья.

Айлина смутилась и, наконец, улыбнулась в ответ.

— Спасибо, Диляра. Это много значит.

Я кивнула, понимая, что передо мной — важный момент её жизни. И, возможно, это был момент её первой настоящей любви.
После мы пошли по комнатам как и я пошла в свой и уснула.

POV Мурад

Я вернулся в комнату, когда Аль-Сафи, наконец, уснула. Она была настойчива, как всегда, и я мог часами уговаривать её, но в конце концов, её утомлённое тело поддалось, и она погрузилась в сладкий сон.

Я зашёл в комнату Диляры, где царила тишина. Это была её тишина, её покой. Мы спим отдельно, и я понимал, что ей нужно пространство. Но сегодня было так хочется быть рядом. Просто рядом.

Она спала, как ребёнок, в её спокойном дыхании было что-то такое, что заставляло сердце биться быстрее. Я стоял, наблюдая, как её грудь мягко поднимается и опускается с каждым вдохом. Я медленно подошёл, осторожно накрыл её одеялом, как если бы она могла проснуться от малейшего прикосновения.

Я сел на стул напротив её кровати. Она была такой близкой и такой далёкой одновременно. Её лицо, умиротворённое во сне, всегда было для меня загадкой. Я погладил её волосы, убрал прядь с её лица, и мне показалось, что время замедлилось.

Не осознавая, как это случилось, я начал шептать, как будто эти слова вырывались сами собой:

— Как же я скучал... все эти десять лет... как же я люблю тебя.

Я провёл рукой по её волосам, чувствуя лёгкое дрожание в пальцах.

— Извини, что меня не было... что я не был рядом с тобой. Прости меня, милая, за все эти годы.

Я даже не заметил, как мои слова стали полными отчаяния, как будто я искал прощение не только у неё, но и у самого себя. Как же я надеялся, что она простит меня, несмотря на все ошибки, несмотря на этот долгий разрыв.

Мои глаза невольно закрылись, и я остался сидеть в тишине, лишь с её нежным дыханием и моими мыслями о том, что всё это могло быть иначе.

Конец POV Мурада