В зеркале - не ты. Часть 4. Сияние звёзд

– Закрыто. Ничего не поделаешь, – Сяо Чжань шагнул к нему ближе, заглянул в глаза. – Давай придём сюда завтра?

– Я хотел сегодня, – любимый его ободрял, но помогало это не сильно. Ван Ибо действительно расстроился.

Они стояли напротив небольших выкрашенных в зелёный цвет дверей у крошечного цветочного магазинка. Вывеска с нарисованными ромашками и надпись над единственным окошком «клетушки» указывали, что они пришли по верному адресу: «Цветы от Кая».

– Понимаю, но уже ведь действительно поздно, Ибо, да и праздник в деревне в самом разгаре, – Сяо Чжань стянул с лица маску к самому подбородку, мягко улыбнулся.

– Угу. Всё верно, – Ван Ибо длинно выдохнул. Он осознавал, что внезапное желание подарить цветы возлюбленному имело мало шансов быть реализованным, однако до последнего надеялся. – Ладно. Пойдём тогда на площадь.

С разочарованием справляться ему всегда было сложно, хотя подобный опыт у него набрался уже немаленький. Хорошо, что в этот раз рядом с ним был Сяо Чжань, ведь одно его присутствие помогало справиться с любыми неприятностями.

– Вперёд! – теперь Сяо Чжань улыбался уже воодушевляюще.

Однако они не успели и пары шагов ступить прочь от цветочного магазинчика, когда им навстречу с противоположной стороны улицы вышла пожилая женщина крошечных размеров.

– Цветы закончились, мальчики, – о приветствии женщина совершенно позабыла, зато глядела на парней ласково. – На праздник забрали все до единого.

– Что же, жаль, – Сяо Чжань светло улыбнулся женщине. – Спасибо, что рассказали. Простите, что побеспокоили вас.

– Никакого беспокойства, – на вежливость та, кого владелец кафе называл Ланг Кая, неопределённо кивнула. Она пристально смотрела на Ван Ибо. – А что, сильно надо?

– Сильно, – Ван Ибо лукавить не стал. Он тоже, подобно Сяо Чжаню, стянул с лица маску и показался собеседнице. – Хотел в подарок...

– Ибо, не стоит, это действительно будет неудобно!.. – Сяо Чжань совершенно порозовел.

– Ясно, – Ланг Кая на настолько очевидное смущение одного из собеседников вновь не обратила никакого внимания, а лишь утвердительно кивнула и протопала нетипично тяжёлым для миниатюрной женщины шагом прямиком к зелёным дверям магазинчика. – Многого предложить не смогу, но, если устроит, пара бутонов у меня найдётся.

– Устроит! Даже один устроит! – Ван Ибо в душе ликовал. Он уже смирился с неудачей и теперь не знал, как сдержать радость: «Этот вечер и эта деревенька действительно волшебные!»

– Ибо!.. – Сяо Чжань задушенно простонал. Оборачиваться к нему Ван Ибо не стал: эмоции возлюбленного были очевидны.

– Один, так один, – Ланг Кая выудила из кармана небольшой ключ, отомкнула дверь и прошла внутрь. Покупателей с собой она не пригласила, только кинула через плечо краткое: «Подождите».

– Бо-ди, ну зачем? – Ван Ибо почувствовал, как его локоть сжали, а обернувшись, он увидел совершенно растерянного Сяо Чжаня. Тот смотрел на него сияющими счастливыми глазами, но выглядел умильно потерянным.

– Так надо, гэ. Какой бы цветок сейчас нам ни продали, он в точности будет отражать этот момент. Мне хочется запомнить его! – Ван Ибо расплылся в счастливой улыбке. В том, что хозяйка цветочной лавки принесёт им самый прекрасный на свете цветок, он не сомневался.

– Остался только этот, остальные я уже вынесла к алтарю, – Ланг Кая появилась из теней магазинчика через мгновение. В руках она держала единственный цветок.

На невысоком стебле (обломанном, понял Ван Ибо), гордо держала прекрасную головку алая роза. Бутон не был особенно крупным и казался совершенно обыкновенным, хотя Ван Ибо он привиделся наполненным внутренним сиянием.

Точно такой же восторг, какой испытал в этот момент сам, послышался в тихом возгласе Сяо Чжаня:

– Вау! Какая красота!

– Вы позволите? – Ван Ибо наклонился к женщине, протянул ладонь за цветком. Сколько бы тот ни стоил, он заплатит любую сумму!

– Конечно, забирайте. Она, видимо, ждала вас, – Ланг Кая расплылась в беззубой улыбке. – Так и знала, что эта малышка осталась сегодня одна не случайно.

– Правда? – Ван Ибо восхищённо выдохнул. Цветок в его руках казался игрушечным, но ценность имел немалую, ведь нёс в себе его чувства.

Алый оттенок притягивал к себе взгляд. Ван Ибо по-мальчишески открыто улыбнулся, протянул Сяо Чжаню розу. О том, что делать это при посторонних не стоило, он не думал. Его сердце захватила радость момента, а перед глазами огни выпали уже ярко-красными оттенками. Сяо Чжаню это обрамление очень шло.

– Чжань-гэ, это тебе, – Ван Ибо слышал биение собственного сердца к ушах, рот наполнился слюной, глаза – влагой. – В этот день мы вместе, потому он стал для меня волшебным. Давай такими же сделаем все другие дни в году и в вечности?

– Бо-ди... – голос Сяо Чжаня подвёл. Он, очевидно, совершенно расчувствовался. – Спасибо.

Цветок Сяо Чжань принял чуть подрагивающей рукой:

– Да, давай так и сделаем!

Ван Ибо подарил возлюбленному всего один цветок, но казалось, что вручил целый мир, а ещё гарантии счастливого совместного будущего.

– Тебе очень идёт этот цветок, – Ван Ибо залюбовался счастьем на лице Сяо Чжаня.

– Спасибо. Он прекрасен! – Сяо Чжань низко поклонился пожилой женщине.

Ланг Кая же по-прежнему внимательно смотрела на Ван Ибо:

– Рада, что он пришёлся вам по душе, – она ответила скорее машинально, а после обратилась к Ван Ибо с весьма странными словами. – Послушай, мальчик мой, не верь всему, что видишь.

– Что? О чём вы? – Ван Ибо непонимающе моргнул. Он потянулся к бумажнику, намереваясь расплатиться, но пожилая женщина лишь покачала головой, отказываюсь.

– О том, что глаза наши нас часто обманывают, – Ланг Кая скрестила руки перед собой. – Мы часто видим то, что хотим, или то, что нам нравится. А раз нам это нравится, мы стремимся разглядеть мельчайшие детали.

– Да, так бывает, – Ван Ибо не слишком понимал, о чём говорила женщина, но внимательно слушал мудрые слова.

– В такие моменты рождаются иллюзии, заблуждения и сны, – теперь во взгляде женщины ему почудилось осуждение. – На убывающей же луне сновидения случаются особенно яркими. В них можно даже потеряться. Так что не стоит терять бдительности. Если заблудишься, назад к любимым дорогу не найдешь.

– Понимаю.

Неправда: он не понимал, но уже будто бы осознавал услышанное.

– Разве же иллюзии опасны? Если рождены мечтами, они наполняют нас воздухом, желанием жить и стремиться, – Сяо Чжань выразил мнение. В его голосе Ван Ибо расслышал светлую улыбку.

– Фантазии случаются опасными, если в них заблудиться, – Ланг Кая просверлила Ван Ибо проницательным взглядом, медленно выдохнула и закончила совсем уж непонятным. – Выбраться из иллюзий бывает сложно. Порой – невозможно. Но, потерявшись в них, придётся отказаться от реального. Понимаешь, мальчик?

– Наверное, – под взглядом этих уставших глаз миниатюрной старушки, едва ли достающей ростом его до груди, Ван Ибо совершенно потерялся. Он всегда был послушным мудрости старших, потому безропотно кивнул, соглашаясь.

– Хорошо, коли так, – Ланг Кая внезапно расцвела улыбкой и совершенно преобразилась. Больше она не казалась уставшей. – Не обращайте на меня внимания, идите развлекаться, а розу я вам дарю. Пусть она дополнит ваш праздник.

– Спасибо! – Сяо Чжань от души поблагодарил.

***

– Сколько здесь замечательного! – Сяо Чжань восторженно охал, оглядываясь по сторонам.

Бутон подаренной розы торчал у него из кармана рубашки и притягивал к себе взгляд. Было сложно остановить фантазию, но Ван Ибо держался, не поддавался на провокации и даже не каждое мгновение, а всего лишь через раз представлял себе, как алыми лепестками выводит узоры на обнажённой коже возлюбленного.

– Согласен, не зря приехали, – Ван Ибо проглотил густую слюну. Целовать возлюбленного хотелось неимоверно, но не перед всей же толпой?!

Расставшись с мудрой цветочницей, они прямиком направились на центральную площадь деревушки и тут же угодили в столпотворение.

Множество звуков смешивались, создавая какофонию, но слух ничуть не раздражали. С одной стороны слышались ободряющие крики и топот танцующих. С другой – не слишком трезвые голоса выводили мелодии старинных песен. В центре же площади немало людей уселись перед небольшим круглым возвышением. Актёры в традиционных китайских нарядах уже вышли на сцену, приготовившись начать представление, а распорядитель рассаживал людей на последние свободные места.

Сяо Чжань хотел посмотреть представление, потому рядом с танцующими жителями деревни они задерживаться не стали, но не решились и места в импровизированном зрительном зале занять. Ван Ибо никак не мог отделаться от ощущения, что за ними кто-то пристально наблюдал. Сяо Чжань предложил устроиться чуть в отдалении, за столиком одного из кафе на площади, Ван Ибо с готовностью согласился. Пусть отсюда открывался не лучший обзор, зато было удобно и относительно безопасно, да и актёров на возвышении они прекрасно видели.

Очень скоро представление началось, и Сяо Чжань со всем вниманием слушал постановку. Ван Ибо же чувствовал головокружение. Оно появилось, едва они присоединились к празднику на площади, и никак не желало его отпускать. Дискомфорта Ван Ибо не чувствовал, но ощущал себя до странного пьяным. Они с Сяо Чжанем выпили за сегодняшний вечер некоторое количество сладкого вина османтуса, так что Ван Ибо с готовностью списал на алкоголь и бешеные пляски разноцветных огней перед глазами, и мерещащиеся всюду улыбки на любимых губах, и внезапно появляющиеся в тенях или отражениях и тут же истаивающие чёткие образы любовников, в которых легко узнавал себя и Сяо Чжаня. В этот странный вечер всё казалось нормальным, потому Ван Ибо наслаждался.

Постановки народных театров его никогда особенно не интересовали, но Сяо Чжань буквально прикипел взглядом к сцене, потому Ван Ибо решил присоединиться.

– Ого! У истории о Хоуъи и Чанъэ множество вариаций! – Сяо Чжань комментировал вполголоса, точно не в центре шумной толпы сидел, а в театральной ложе.

– В проспекте было сказано, что местные легенды сформировались не сразу, – Ван Ибо вспомнил описание с интернет страницы. – Прежде чем обосноваться в этом месте, первые жители были торговцами и путешественниками. Из разных мест они принесли множество историй и на их основе составили собственные. Сейчас уже никто не помнит, откуда появились звучащие здесь легенды и какими они были изначально, но в них продолжают верить.

– Это добавляет колорита и ещё больше восхищает, – Сяо Чжань согласно кивнул.

В его глазах Ван Ибо видел яркий огонь и вдруг вспомнил, что у возлюбленного за плечами высшее художественное образование, а ещё огромный багаж знаний и потрясающая эрудиция. Мир искусства чувствовался тому, как никому другому, близким. До такого Ван Ибо с его школой и стажёрством в лейбле было далеко.

«Как здорово, что ты появился в моей жизни», – никакой зависти или же сожалений о собственной судьбе Ван Ибо не испытывал. Он не переставал благодарить небеса за подаренное ему счастье, ведь Сяо Чжань целиком и полностью принадлежал ему.

– Эй, гэ, – Ван Ибо стянул с одного уха маску, расплылся в медленной ухмылке, – я тебя вот прямо сейчас до ужаса хочу поцеловать.

– Ч-что?! – Сяо Чжань, казалось, поперхнулся воздухом. Он стремительно обернулся, хотя уставился на него без осуждения, просто изумлённо.

– Это плохо? – Ван Ибо эмоции возлюбленного пил, словно вино. В голове у него стоял туман, перед глазами кружились разноцветные светлячки, и в центре всего этого великолепия находился Сяо Чжань.

«Как красиво!» – судорожный вздох сорвался с его губ.

– Не посреди же праздника, Ибо! – взгляд Сяо Чжаня смягчился.

– Почему нет? Нас здесь никто не знает, – Ван Ибо потянулся через стол, подцепил кончиками пальцев чёрную маску Сяо Чжаня. – Неужели тебе не хочется?

– Хочется, ты же знаешь, – тот отстраняться не стал, даже слегка подался вперёд, – но стоит ли? Если в сети появятся такие кадры, ничего хорошего нам это не сулит.

– Ты конкретно в этот момент можешь думать о ком-то другом, гэ? – Ван Ибо почти лёг на стол, приблизил лицо к Сяо Чжаню максимально, остальное должен был сделать не он.

– Нечестный приём, Бо, – уголки губ Сяо Чжаня приподнялись в улыбке.

– Всё, что угодно, лишь бы быть с тобой, – от лёгкого укора Ван Ибо отмахнулся. – Ну же, иди ко мне.

Он потянул возлюбленного к себе за низ чёрной маски, хотя окончательно она сползла с лица только в тот момент, когда Сяо Чжань, наконец, склонился к нему для поцелуя. Соприкосновение губ получилось совсем лёгким, но оставило после себя приятный след в сердце и яркую улыбку.

– Ну, мой Бо-ди доволен? Ему достаточно? – Сяо Чжань ещё раз невесомо коснулся его губ своими и медленно отстранился.

– Нет, конечно, не достаточно, – Ван Ибо, словно приклеенный, качнулся вперёд вслед за ускользающей нежностью. – Хочу тебя обнять, гэ.

– А вот этого на людях делать совершенно точно не следует, – Сяо Чжань тихонько засмеялся.

– Знаю, – Ван Ибо прикрыл глаза и расстроенно выдохнул: ничего иного не оставалось.

Однако грустить ему не позволили. Тёплое касание Ван Ибо почувствовал на своей щеке, а любимый голос услышал у самого уха:

– Тогда, быть может, поспешим к нашему уютному домику?

Разве ж с подобным предложением можно было спорить?

Очевидно: нет!

Как Ван Ибо подскочил на ноги и сделал первые несколько шагов, сам не понял. Его сознание наполнилось заливистым смехом Сяо Чжаня, в ладони он чувствовал чужое тепло, а его ноги решили максимально ускорить момент близости с любимым человеком. Вперёд, к мотоциклу, он понёсся, едва ли разбирая дорогу. Как не заплутали в узких улочках деревни – большая загадка, но приехали к арендованному домику они под шум разрывающихся в небе фейерверков.

«Вау! Красиво!» – Ван Ибо стянул шлем и заглушил двигатель. Его взгляд устремился в тёмное небо.

– А ты знаешь, Ибо, что, согласно главной легенде этой местности, всё счастье, которое отпущено людям, рождено из счастья самой Чанъэ? Она пожертвовала собой ради справедливости и вознеслась на Луну, но ни на мгновение не забывала о муже. Чанъэ наблюдала за любимым и мечтала вновь оказаться рядом с ним, – Сяо Чжань слезать с заднего сидения мотоцикла не торопился. Наоборот, он теснее обхватил талию Ван Ибо и прижался всем телом. – Хоуъи тоже тосковал по любимой.

Видя настолько сильные чувства, боги сжалились и позволили супругам иногда быть вместе. Правда, случиться это могло лишь в периоды полной Луны и во сне, но не наяву. Хоуъи и Чанъэ были рады и малому, потому согласились. Им, точно двум звёздам из разных миров, приходилось преодолевать огромное пространство. За этим стремлением супругов быть вместе могут наблюдать все жители Земли. Падавшие и возносившиеся звёзды соединяли два мира, мир небесный и мир земной, воедино.

Каждое полнолуние Хоуъи возносился на небосклон, а Чанъэ падала с Луны ему навстречу. В прозрачных лучах лунного света счастье влюблённых было безграничным, ведь хотя бы даже и в мечтах они могли коснуться друг друга.

Чувства их горели ярко и искрами осыпались на землю. Падали они прямиком на людей. Так и повелось, что коли уж человек увидит в вечернем небе блуждающие звёзды, непременно обретёт счастье, сравнимое со счастьем воссоединившихся возлюбленных.

– Когда же ты успел услышать эту легенду, Чжань-гэ? – Ван Ибо высвобождаться из объятий любимого и слезать с мотоцикла не торопился. Он слушал внимательно, хотя легенду откуда-то знал. Наверняка прочёл на том сайте, где узнал об этой деревне. – Сегодня нам её вроде бы никто не рассказывал.

– Читал давно, ещё когда учился в Академии, и вдруг вспомнил, услышав о двух звёздах от служительницы храма и увидев постановку на фестивале, – Сяо Чжань чуть повернул голову, вжался носом ему в затылок и длинно выдохнул.

У Ван Ибо табун мурашек маршем прошествовал вниз вдоль позвоночника, судорогой свело в промежности.

– Знаешь, Чжань-гэ, в твоей легенде не хватает одной детали, – он обернулся к возлюбленному, приник к его губам в лёгком поцелуе. – Чанъэ и Хоуъи действительно счастливы в небесах, и чем больше радуется и смеётся Чанъэ, тем больше искорок счастья обсыпается на землю. Поймавшие их люди непременно исполнят своё заветное желание, но лишь тогда, тогда Чанъэ вновь вернётся на Луну.

– То есть сразу после их расставания? На убывающей фазе? – Сяо Чжань своих губ от его не оторвал, но взгляд направил в небо.

Прямо над их головами крупным, но неполным шаром сияло ночное светило.

– Именно. Так что у нас с тобой есть все шансы загадать самое сокровенное желание, ведь оно непременно исполнится, – Ван Ибо тихонько хмыкнул: возлюбленный выглядел премило удивлённым.

– Но разве же мы с тобой видели падающие или возносящиеся звёзды? – вопрос прозвучал ему в губы, ведь отстраниться Сяо Чжаню он не позволил.

Вместо этого Ван Ибо языком приоткрыл губы возлюбленного, приник влажным поцелуем:

– Я вижу их постоянно, когда рядом с тобой!

Терпеть больше сил не оставалось, да и не было в том нужды. Ван Ибо ответить партнёру не позволил. Он и так слишком долго ждал, потому теперь, под защитой пусть невысокого, но забора вокруг уютного домика, целовал любимого человека уже ничем и никем не сдерживаемый.

– Моё... ох... самое сильное желание... м-м... быть с тобой, – Сяо Чжань пытался выразить мысль, но среди глубоких поцелуев у него это получалось неважно. Тем не менее Ван Ибо его понял.

«Как и моё, Чжань-гэ», – тёплое чувство разлилось в груди. С каждым мгновением, когда их губы соприкасались, Ван Ибо чувствовал нарастающий жар.

Целоваться вполоборота было не слишком удобно, но Ван Ибо это ничуть не смущало. Он тянулся и приникал к возлюбленному со всем пылом, а тот отвечал с не меньшим желанием. В эти мгновения было совершенно не страшно стонать от наслаждения в голос, ведь эти звуки заглушали громкие взрывы праздничных фейерверков.

Пусть сегодня было не полнолуние, и они даже не видели падающих или возносящихся звёзд, их заветное желание, одно на двоих, исполнилось в точности. Ван Ибо подозревал в том искрящееся счастье самой Чанъэ.

– Эй, Чжань-гэ, – Ван Ибо с заметным усилием заставил себя оторваться от возлюбленного, – сразу после фейерверков по традиции в небо запускают бумажные фонарики в знак того, что любовь Хоуъи к Чанъэ до сих пор жива и почитается.

– И делать это надо вместе с тем, с кем хочешь быть вместе до конца жизни, – Сяо Чжань дышал тяжело, сбивчиво, но смотрел на него с нежностью, а ещё мысль подхватил сразу, точно знал, о чём Ван Ибо будет говорить.

– Именно так. Я даже приготовил фонарик для нас. Запустишь его вместе со мной? – Ван Ибо в ответе Сяо Чжаня ничуть не сомневался, но всё равно хотел услышать чёткое:

– Конечно.

Кожаное сидение Honda протестующе заскрипело, когда Ван Ибо выбрался, наконец, из седла и потянулся за своим рюкзаком.

Приготовленный бумажный фонарь не был каким-то особенным, но он был наполнен важным смыслом, ведь обозначал ещё один год в череде многих, что они с Сяо Чжанем провели вместе.

– Сегодня, завтра, через год, пять, десять лет, всю свою жизнь я хочу видеть и любить тебя, Сяо Чжань, – Ван Ибо расправил бумажные края.

– Во сне и наяву, каждое мгновение и даже вне времени я буду смотреть на тебя и любить, Ван Ибо, – Сяо Чжань поднёс к промасленному колечку яркий огонёк зажигалки.

– Спасибо за твои чувства, – Ван Ибо ощущал, будто его грудь разрывается выпрыгивающим наружу сердцем.

Эмоций было слишком много, а огни вокруг Сяо Чжаня – слишком яркими. Далеко не сразу он понял, что это ему уже не чудится, а видится наяву. Множество летящих в небо бумажных фонариков раскрасили тёмный небосклон яркими брызгами красок. В каждом из них, Ван Ибо знал, были заключены искренние чувства жителей необычной деревеньки.

– Спасибо тебе за тебя, Бо, и за сегодняшний чудесный день, – Сяо Чжань подтолкнул бумажный фонарик вверх, дополнил палитру красок ещё одним цветом.

– Этот день ещё не кончился, Чжань-гэ, – Ван Ибо притянул к себе возлюбленного и впился жадным поцелуем. Нежности нежностями, но зуд в штанах терпеть уже было сложно.