Ангелия.

- О, черт. Я такая голодная, что даже не жую!

- Вкусно?

- Восхитительно! Или я сильно соскучилась по пицце.

Мы сидели на больничной койке и я с нечеловеческим аппетитом поедала пиццу, что принес Энрике и запивала кофе. 

Медсестра уже взяла у меня кровь на анализ, завтра утром будут известны результаты, если они окажутся хорошими, меня выпишут. Даже не знаю, рада ли я этому, или наоборот? 

И да и нет. Да, потому что меня больше не будут окружать эти странные люди в белом. Нет, потому что я вернусь домой в окружение еще более странных людей, которые с этих пор будут постоянно меня пилить.

Но деваться некуда, придется возвести стенку перед собой, чтобы не замечать этих людей дома.

Ладно, сейчас не об этом. Сейчас мне интересно узнать, почему Энрике не разделяет обед вместе со мной? Он молча сидит напротив меня и глядит, как мне показалось в окно. Снова задумался. Лицо становится неподдельно серьезным.

Решаюсь тихо спросить;

- Почему ты не ешь?

- Не голоден.

Сразу же меняется в лице, глядя мне в глаза. Узнаю своего засранца.

- Когда ты ел последний раз?

- Ам...

Нахмурил лоб, всегда так делает, когда хочет соврать. Ай ай ай...

- Открой рот.

- А?

Я взяла в руку ломтик пепперони и задержала его в воздухе около губ темноволосого. 

- Сладкая, я правда не голоден. 

Шепотом вскрикнул он, когда я испачкала его томатным соусом.

- Нет. Ты все-таки поешь!

Я снова ткнула упертому парню в губы ломтиком пиццы. И голубоглазый сдается. Вспомнила слова, что он мне когда-то говорил: "Всегда становлюсь слабым рядом с тобой". 

- Один кусочек Ели.

- Конечно.

Согласилась я. Мне известно, какого это; когда ты сильно перенервничал и кусок в горло не лезет. Последствия этой голодовки печальные.

Когда умерла моя мама, я забыла, что такое еда; постоянно забывала, что и когда я ела. Чарли не замечал того, что я скинула в весе восемь килограмм, но когда меня увидела Кэтлин, она широко распахнула рот и набросилась на моего отца. Но он в упор не замечал моей худобы. После трех недель моей "диеты", я упала на пол без сознания. В больнице сказали, что у меня может развиться анорексия и если я в ближайшие дни не начну питаться по-человечески, могу превратиться в ходячего скелета. 

Врачи тогда еще хотели привлечь опеку над несовершеннолетними, но, спасибо Кэтлин, она вовремя вмешалась во всю эту историю и остановила их (без взятки не обошлось).

Сколько бы я не ела, будь то гамбургер, салат, суп - все, совершенно все мой желудок отвергал.

Стимул моего выздоровления стала мать. А точнее желание сходить к ней на могилу. В "таком" состоянии даже подняться не могла, не то, что куда-то поехать. Время шло...через год я уже весила как здоровая девятилетняя девочка. Никогда не забуду этот плачевный опыт.

- Молодец, сладкий!

Энрике все таки съел этот жалкий ломтик пиццы. Чмокаю его в губы, как бы хваля.

- И все? Я надеялся на большее...

Состроил грустную гримасу парень.

- Дождись выписки.

Рике не дал мне договорить, повалил меня на постель. Нависая надо мной, шепотом проговорил:

- Когда тебя выпишут, ты всю ночь не будешь спать. Обещаю.

- Рике-е...

Мне стало не по себе от его слов. В смущении закрываю лицо цвета свеклы руками.

- Эй!

Брюнет поцеловал внешнюю сторону ладошки. Мне стало так тепло и уютно. Совсем забыла, что я еще в больнице, забыла что в любой момент может придти Кэтлин. Все равно! Мое счастье рядом и мне некуда торопиться.

- Покажи свои глазки, сладкая.

Я отрицательно покачала головой и сильнее прижала руки к лицу.

- Перестань, Ели! Я...сейчас...кого-то...буду...щекотать!

Вот засранец! Знает все мои слабые и сильные стороны.

- Нет! На, смотри.

Резко развожу руки в сторону, жду его действий. Молчит, глубоко дышит и неотрывно смотри мне прямо в глаза.

Помедлив, Энрике очень тихо заговорил:

- Я люблю тебя.

- Я тоже люблю тебя.

Наклоняется к моему лицу. Трется носом о мою щеку, такой колючий, когда не бреется. Затем его губы нашли мои.

Прошло очень много времени, перед тем, как я его спросила;

- Вспомним старое?

- Что?

- Ляг на живот.

Энрике молча выполнил мою просьбу. Сажусь на парня и прошептала ему на ухо. Потом потянулась к крему, что мирно лежит на прикроватной тумбочке.

- Расслабься, тебе будет хорошо.

- Кажется, я догадываюсь о твоих намерениях.

Энрике заулыбался своей чарующей улыбкой.

- Мне нравится твое тело.

Тихо тихо говорила я, боясь своих же слов. Но его реакция меня успокоила.

- Твое красивее, сладкая.

- Врешь, Моретти!

Мои маслянистые, от крема руки массировали его широкие плечи. Майку задирать не пришлось он был без нее, поэтому я могла свободно водить руками от его шеи до поясницы. Такая твердая, как стена. Вот оказывается, что за стена меня прижимала во сне.

- Ты устала.

Сказал он спустя минуты две.

- Перестань. Я люблю тебя трогать.

С акцентом пропела я.

- Давай, теперь моя очередь.

- Я не хочу.

Нагло вру. Мне очень сильно хотелось чувствовать его мощные руки у себя на спинке. Но, черт! Мне сто пудов захочется продолжения. А вдруг зайдет Окконер? Или еще хуже Кэтлин? Поэтому я соврала Энрике, ради его же блага.

- Тогда, что ты хочешь?

Немного пошло спросил он. Я закусила нижнюю губу, на что брюнет хихикнул. Он понял и мои щеки залились краской. 

- Чтобы ты никогда не уходил от меня.

Рике завалился на спину, а я легла ему на грудь. Он пахнет моим медовым кремом. 

- Никогда. Слышишь, уже никогда не брошу тебя.

Светлоглазый прижал меня к себе плотнее. И я расслабилась, мне еще никогда не было так спокойно. Энрике действует на меня как наркотик; чем дальше, тем зависимость сильнее. Без него мне не жить.

- Я умру без тебя.

- Я тоже, сладкая.

Мы лежали еще очень долго, но нашу идиллию нарушил Окконер. Заметив моего засранца со мной в обнимку, обратился к нему;

- Энрике, можно тебя на пару слов?

Сказав это врач скрылся за дверью. Рике последовал за ним. Они шептались за дверью комнаты минут, наверно пять.

- Рике? Что он сказал?

Спросила я темноволосого, когда тот вошел обратно.

- Хм.

Хихикнул он и тряхнул головой.

- Он взял с меня обещание, что прослежу за твоим здоровьем.

- Это все?

- Да.

Энрике сел ко мне спиной, глубоко вздыхая. Никогда не перестанет так много думать. Но на этот раз не дам ему этого сделать. Прерываю его вечный поток мыслей.

- Что будет завтра?

- Завтра утром тебя выпишут...

Он не поворачивался ко мне, тогда я сама пододвинулась к его спине и сомкнула руки в замочек у него на животе.

- Я не об этом.

- Тогда, о чем?

- О нас...что будет с нами?

Меньше всего хотелось в ответ услышать молчание. Видимо, сам еще не знает ничего, поэтому молчит. И только спустя вечность качает головой и говорит полушепотом;

- Я люблю тебя, Ели. И не оставлю. Мы будем вместе, всегда, я даю тебе слово. Чего бы не стоила твоя любовь, какими жертвами я бы не расплачивался за нее...до конца своих дней, обещаю.

Знакомый ком подходит к горлу и выходит слезами из глаз. Я снова плачу, прислоняясь к его крепкой спине.

- Сладкая, перестань, все будет хорошо.

- Я верю тебе.

Рике развернулся ко мне, и взяв мое лицо в свои руки, касается соленых от слез губ. 

Только не уходи, я прошу тебя лишь об одном, останься...