2. Щенок - Лорд Генри Уоттон - Ринго Цукимия

А жизнь идёт по замкнутому кругу, вырваться из которого позволит лишь появление чего-то яркого, из ряда вон выходящего.

Чем больше чувствуешь желание сделать всё идеально, тем больше разочаровываешься в своей несовершенной душонке, со временем и вовсе переставая за что-либо приниматься. А зачем, если всё равно ничего не выйдет? И тогда ты становишься объектом многочисленных претензий и упрёков в несуществующей лени.

Ещё хуже приходится, когда на хрупкие плечи ложится ноша в виде чьей-то жизни. Именно этим и руководствовались родители [В.И], когда заявили ей, что на окончание курса ей будет подарен не новый ноутбук, а животное. И вот, в один не особо прекрасный день, несмотря на желание девушки получить в подарок какую-нибудь неприхотливую и тихую черепашку, ей торжественно вручили щенка.


***

Хронически боящаяся брать ответственность, она прослыла бестолковой лентяйкой. На деле же всё было куда сложнее: девушке просто не было житья от желания сделать всё идеально и никак иначе, но, увы, добиться идеала хоть в чём-то – задача невыполнимая. Поэтому любые попытки приняться за разного рода деятельность пресекались внутренним голосом, твердящим о её бесталантливости.

Но зачем же раскрывать каждому недовольному душу, если можно нацепить маску безразличия и открещиваться стандартным «мне лень»? Жаль, от подарка, по-хозяйски устроившегося в кресле, так просто не отговориться, а это значит, что жизнь животного теперь в её руках. И, ох, как горько пожалели об этом родители, услышав присвоенную питомцу кличку, выбор которой был чуть ли не первым её самостоятельным решением.


***

Герр Отто фон Уэллс Двадцать Первый, для простых смертных просто Генри, оказался на редкость предприимчивым: то сам лежанку перетащит, то, опять же сам, упаковку с кормом на пол опрокинет, чтобы ради какого-то «поесть» драгоценную хозяйку не будить, то ещё что-нибудь эдакое выделает. А ещё он был единственным существом на свете, способным отодрать безразличную ко всему девушку от дивана и в буквальном смысле заставить её любоваться природой. Да, минут десять, да, во время выгуливания, но зато удавалось.

Особенно он любил бегать по грязи, прыгая во все попадающиеся по пути лужи, ведь тогда юная хозяйка будет его мыть, что тоже событие. Не то что бы она плевала на состояние зверушки совсем... Просто в этот раз щенок пробудет под струями воды чуть больше, чем обычно. И, конечно, леди ещё долгое время после окончания процедуры не будет спускать его с рук, что и придаёт моменту долгожданности.


***

— Ох, какое же чудо ваш Генри! Того и гляди, из [В.И] человека сделает, – восторженно провизжала соседка, вызывая недовольное цоканье услышавшей высказывание девушки. Мало того, объект разговора, до сего момента почивавший в полюбившемся с первого дня кресле, гордо спрыгнул с нагретого места, вильнул коротким хвостиком и пошёл куда-то по направлению к кухне. – А что я такого сказала?


***

Очередной день, подтвердивший, что инициатива наказуема. Последовав заведомо провальному совету матери попробовать с кем-нибудь подружиться, начав разговор первой, леди получила в ответ лишь заливистый смех и совет проваливать. Таким же провалом закончилось и предложение помочь дежурным: окрылённая возможностью быть чем-то полезной группе, юная леди и не заметила, как у ведра с водой, предназначенного для мытья пола в аудитории, треснула и до того не внушавщая особого доверия пластиковая ручка. Вода разлилась по полу, ведро было безнадёжно испорчено, ибо проходящая мимо второкурсница не удержалась на ногах и с треском – и жутким матом на итальянском, кстати, тоже - упала на предмет.

— Чтоб ещё раз в жизни я с кем-то заговорила! – процедила девушка, с силой кидая сумку куда-то в угол комнаты. Благо, родители уехали на свадьбу к троюродной кому-то там в соседний город, так что можно было вдоволь пошвыряться вещами в порыве праведного гнева и поорать на стены.

Как ни странно, гавкающий комок шерсти на шум не прибежал, что само по себе уже феномен. Обычно маленькому чуду хватало пары секунд, чтобы домчаться из одного конца квартиры в другой и успокоить непривычно нервную хозяйку одним лишь взглядом. На самом деле, взгляд Отто и впрямь был каким-то магическим. Во-первых, он заставлял делать хозяйку то, на что у родителей ушли бы месяцы уговоров. Во-вторых, если смотреть в эти голубые глаза примерно с полминуты, напрочь забываешь, что сидишь сейчас на корточках перед щенком: перед тобой взгляд человека, причём весьма смышлёного, и ничей больше.

Падает лицом в подушку, матеря весь мир и себя в первую очередь.

— Ой, как самокритично. Не соглашусь ни с чем из перечисленного, – раздаётся откуда-то из-за спины мужской, пусть и не очень низкий голос. Так как квартира по определению должна быть пустой, в голову приходит два варианта развития событий: швырнуть в мужчину, гипотетически являющегося вором-залезшим-через-балкон, так кстати стоящую на прикроватной тумбочке настольную лампу или же по-тихому набрать сообщение в службу спасения, или как её там. Конечно, также промелькнула мысль, что это Герр Отто фон Уэллс Двадцать Первый, он же Генри, вдруг ни с того ни с сего решил обернуться человеком, чтобы высказать хозяйке всё, что о ней думает, но это порождение больной фантазии было откинуто сразу.

Только девушка кинула взгляд в сторону прикроватной тумбочки, на которой находились оба варианта спасения от вора-возможно-маньяка, как по комнате вновь разнёсся голос знакомца:

— Да ладно тебе, лампой-то зачем? Лучше объясни, почему Герр Отто фон... Господи, я так и не запомнил, – окончена реплика была звонким смехом. Не оборачиваясь, юная леди удивлённо распахнула глаза. Полную кличку собаки знала лишь она, родители и, собственно, само животное. А судя по последней фразе, этот вор-возможно-всё-же-маньяк, теперь подозреваемый ещё и в сталкерстве, имел достаточно времени, чтобы выучить непроизносимое имя.

— Ну... Отто, как и частица фон, в честь Железного Канцлера – Отто фон Бисмарка, который был объектом моей курсовой. Уэллс в честь любимого писателя – Герберта Уэллса. А под двадцать первым номером играет мой любимый футболист – капитан мюнхенской «Баварии» Филипп Лам, – примерно в этот момент пришло осознание, как странно называть собаку подобным образом. Ещё прибавить к кличке какой-нибудь химический элемент, название самой продаваемой марки машины в Зимбабве и инициалы ректора – и вот вам идеальное имя. Пока позовёшь его на кухню кушать, два режима правления в стране сменятся.
Ответом был всё тот же заливистый смех. Не выдержав такой наглости незваного гостя, девушка наконец обернулась, желая сказать вору-маньяку-сталкеру пару ласковых. Но стоило взглянуть ему в глаза, как это желание сразу же улетучилось. Такие глаза она видела лишь у одного существа, и имя ему – Генри. Как бы разум ни твердил, что это невозможно ни физически, ни практически, ни теоретически – да вообще ни с какой стороны невозможно! – более адекватного вывода, увы, на ум не приходило. Выход из сложившейся заморочки только один – спросить напрямую и, возможно, выставить себя дурой перед незнакомым мужчиной.

— Генри? – выдавила наконец [В.И], мысленно поражаясь абсурдности вопроса. В ещё больший шок её повергла ответная реакция: молодой человек широко улыбнулся и чуть склонил голову набок, протянув что-то вроде «Догадалась? Умница».

— Знаешь, моя милая хозяйка, – заговорчески начал, кхм, щенок, - мне, конечно, приятно носить такое длинное и необычное имя, но всё же лучше зови меня Ринго, - и, наклонившись к леди, продолжил, всё так же криво улыбаясь, - иначе нас могут не так понять.
— А как нас, извините, могут понять? И вообще, каких ещё «нас»? – возмущённо пролепетала всё ещё не до конца «включившаяся» девушка.
— Я б тебе сказал, но ты ещё маленькая, – и вновь лицо молодого человека озарила лучезарная, обезоруживающая своей очаровательностью улыбка. Тем временем юная леди уже собиралась выдать очередную возмущённую реплику, но рот ей заткнули, пожалуй, самым приятным после вкусняшек способом. Догадаетесь, каким именно?

– А Генри я в честь кого? – разорвав поцелуй, на выдохе поинтересовался молодой человек.
- Ну, Лорд Генри из «Дориана Грея», - получив в ответ весьма красноречивый взгляд, а-ля «а с ним-то у меня что общего?», девушка поспешила пояснить, смущённо уткнувшись лбом в плечо Тсукимии, – Он в жизни более всего ценил красоту: красоту оболочки, красоту ощущений, красоту того, что в обществе считается уродливым. А Отто так часто наблюдал за тем, как я рисую, с таким интересом в глазах слушал мои рассказы о великих художниках, которые я репетировала к конференции, что я невольно провела параллель, мол, тоже ценитель прекрасного...
— Дурочка, мне просто нравилось, как ты рассказываешь – с необычайной нежностью в голосе шепнул парень, мысленно благодаря те неведомые силы, что позволили ему встретить эту милую замкнутую девочку.

[В.И] ещё слишком неопытна в вопросах любви, а Ринго не будет на неё давить, торопя события. Этот поцелуй был для них первым, но определённо не последним. У них будет ещё множество проведённых вместе моментов, наполненных настоящими чувствами. Впереди будет и почти волшебная история молодого музыканта, превращённого в щенка после склоки с каким-то странным типом, и пылкое признание в любви, и попытки как-то объяснить семье, почему вместо собаки у них теперь живёт парень... И многое другое тоже будет, но будет это всё потом, а пока они просто стоят в объятьях друг друга, мысленно обдумывая, что можно предпринять.

Он определённо заткнёт рты всем, кто говорил, что никто не будет общаться с такой бездарной лентяйкой. Он точно сможет доказать окружающим, и ей самой в первую очередь, что она способна не только вдохновлять на подвиги, но и вершить их самостоятельно. Он сделает всё, чтобы она больше не чувствовала себя ничтожеством.

Пусть Тсукимия и не выглядит рыцарем, ради неё он готов прикончить даже самого свирепого дракона.