Рассвет

Я уже не помню, сколько времени прошло с тех пор, как я пошёл на «дело». Всё это было для меня даже не воспоминаниями далёкого прошлого, а лишь блеклым пятном на памяти. Именно так, всего лишь блеклым пятном, мне даже начинало казаться, что этого и вовсе никогда не происходило, может быть, это просто приснившийся некогда сон, неведомым образом принявшим черты реального воспоминания? Впрочем, я уже не вспоминал о событиях того дня, казалось, с тех пор как я оказался в этом городе , мой разум уже начал затягивать туман, сначала туман грёз о свободе, потом то, что есть сейчас, даже названия своему нынешнему состоянию придумать не могу. Я всё так же проживал день за днём, будто пребывая в беспамятстве, ничто меня не заботило, ни одна вещь не вызывала ни радости, ни беспокойства. Однако, казалось, та пелена, то наваждение, что когда-то с головой накрыло меня, похоронил все чувства, начало медленно исчезать, вновь обнажая миру мою душу. Бывало, невыносимая горечь словно заполняет меня, накатывают воспоминания из прошлого, об отчем доме, о учителе, о том, как я впервые оказался в этом месте. В такие-то моменты я понимал, что пошёл совсем не тому пути, который хотел проложить себе. Как терзали меня душевные муки в такие моменты! Я бранил себя, всё больше убеждался в том, каким же стал ничтожеством и каким же невыносимым было это осознание, как сильно оно заставляло меня ненавидеть самого себя. Свобода? Признание людей? Где же всё это, где всё то, чего к чему я всей душой стремился много лет? Как случилось так, что меня занесло в эту банду, как вышло, что я стал жалким пьяницей и курильщиком опиума?! Тогда я пылал решимостью покончить со всем, прекратить тратить деньги на выпивку, завязать с опиумом и вновь бежать. Ещё раз попробывать всё исправить в своей жизни...но проходило время и очередной «приступ» заканчивался. «да разве я могу что-то сделать? Нет, в этом городе кончены мои метания, нигде я не найду своего места» - с горькой улыбкой признавал я, потягивая вино. Даже если сбегу, то как жить дальше? Разве могу я быть уверен, что со мной вновь не приключится что-то такое? Я уже не мог верить в себя, эта вера очень давно оказалось мной утрачена.
После ограбления я окончательно понял, что всё же не могу учавствовать в таких делах, даже если никогда я не называл себя добрым, всё же на убийства и грабежи мне бы просто не хватило духа (помню, в тот раз пил столько, что несколько дней был мертвецки пьян). Тогда я всерьёз раздумывал о самоубийстве но внутренняя опустошенность и навалившаяся вдруг с новой силой апатия не оставили мне никаких сил и на это. В итоге я только тем и занимался, что пил и курил опиум, стараясь не думать о завтрашнем дне. Вскоре деньги иссякли и вновь реальность припёрла меня к стенке, жестоко вопрошая: «как дальше будешь жить?». Тогда первый раз меня захлетнули те самые стыд и горечь, я подумал, что наверное, во всём Китае не найдётся человека более жалкого чем я. Я решил скопить денег и наконец удрать отсюда, покинуть банду, переселиться в другой город и зажить наконец, как подобает человеку. И вот, не без содействия Сюань Фэя, в том кабаке, где ранее мы пили с ним почти каждый день, я начал продавать опиум. Себе я мог забирать десятую часть выручки, остальное же обязывался отдавать в банду.
Сюань Фэй, похоже, несмотря на то, что оказал мне помощь, решил оставить нашу «дружбу». Во всяком случае, больше он не звал меня выпить, если и придёт, то купит кувшин вина и уйдёт куда-то, сопровождаемый парой других членов банды. На меня же он даже не смотрел. Что же это выходит, даже Сюань Фэй покинул меня? Да, таким как он и правда живётся легко, они вольны делать что угодно, легко бросают знакомых и заводят их, ради своих целей идут на любую низость и легко их добиваются. Наверное, такие люди как Сюань Фэй лучше всего понимают человеческую натуру, в то время как я в этом отношении вынужден был блуждать в потёмках. Ах, если бы только судьба позволила мне стать таким же…уже и неважно, кем я стану, какое зло сотворю, главное что смогу наконец научиться сосуществовать с людьми, пойму их, сам стану обычным человеком. Вновь на моём лице появилась горькая улыбка, поднеся самокрутку ко рту, я втунул в себя опиумный дым.
Разрыв с Сюань Фэем вызывал во мне странные чувства. Вроде бы, уже и лишился я возможности чего-то чувствовать, а всё же какая-то непонятная точка начала изъедает меня изнутри. Решив было покончить с алкоголем, я стал выпивать только больше, по-прежнему курил опиум и вновь стремиться к чему-то стало для меня недостижимой целью, разве что денег  я теперь тратил поменьше, помня о том, что решил откладывать, однако и это потеряло для меня всякое значение. Вот так вот, даже Сюань Фэя я теперь лишился…не за что мне было уцепиться в целом мире, порвалась та ниточка, что хоть как-то связывала меня с людьми. Эта фантомная тоска сменилась во мне даже не страдание, а неким чувством потерянности, казалось, что несмотря на множество окружающих меня людей, я словно был отгорожен от них толстыми стенами. Всё их мысли, разговоры, дела – всё для меня чуждо и непонятно, а теперь даже и спросить было не у кого что да как...
Я стал боязливым, вздрагивал, когда ко мне обращались, ужасно волновался, продавая опуим – страшился чем-то обидеть клиента или навлесь на себя его гнев. Мне стало невыносимо сложно заниматься самыми привычными вещами и как бы отчаянно я не пытался найти выход из этого положения, неизбежно мне начинало казаться, что всё уже кончено, нет для меня никакого пути вперёд.
В один день я задержался в кабаке допоздна, уже не было ни одного посетителя, а владелец с кем-то болтал во внутренних комнатах, куда посторонним вход был закрыт. Под ночь к нему частенько кто-то наведывался и я знал, что такие разговоры могут затянуться надолго. В тот день я задумал совершить самоубийство. Иной возможности, кроме как сделать это в кабаке, пока хозяин занят разговорами не представлялось. Выкурив несколько самокруток, я схватился за нож.  Не могу даже вспомнить, что произошло в ту ночь – настолько опиум помутнил мой разум. Припоминаю лишь, что проснувшись ощутил невероятную безысходность, полнейшее отсутствие всяких духовных сил, будто меня, уже умершего, зачем-то насильно вернули к жизни. Все те душевные терзания, что я испытывал ранее были лишь жалкими отголосками на фоне этого.
Открыв глаза я увидел серьёзное лицо врача, взирающего на меня с нескрываемым презрением. Рядом был и Сюань Фэй, не знаю, как его сюда занесло.
-О, проснулся! – насмешливо воскликнул он.
Врач оставался столь же хмурым и заметив моё пробуждение отвернулся, позже и вовсе покинув комнату. Да уж, лицо моё стало желтеть от алкоголя, одежда пропиталась запахом опиума, теперь и вовсе на самоубийство решился… только взглянешь на меня и уже отвратительно становится.
-Это что значит, пьёшь целыми днями, опиум мешками куришь, ещё в придачу и сидишь там, считай что ничего не делаешь – продолжал Сюань Фэй,
-денег от тебя никаких, а теперь и вовсе работать не будешь!?
Всё его укоры я пропускал мимо ушей, они никак не откликались во мне, не вызывали никаких чувств. Разве не знаю я этого? Прекрасно знаю, но исправить уже ничего не смогу.
-Я хотел из тебя своего человека сделать и что я вижу? Жалкого самоубийцц, который даже с кровати встать не может? Только и годишься, что вино с тобой пить, но как увидел, какой ты трус и это противно стало.
Своим человеком? Уж тут тебя твоя расчётливость провела… Да и что тебе здесь делать, Сюань Фэй? Неужто пришёл меня отчитывать?
-Пока ты дрых ещё, раз пять сказал «хочу жить», а чего ж тогда руки на себя накладывал?
«хочу жить»? Не знаю, что я бормотал во сне, но сейчас мне хочется только умереть…и всё же «хочу жить»…что это значит? После того случая я часто задумывался о том, что за слова вырвались у меня во сне. Голова словно бы опустела, я не думал ни о чём и только эти непонятные слова «хочу жить» всплывали в ней, заставляли меня искать их смысл. Быть может, всё дело в том, как раньше я хотел изменить свою жизнь? «хочу жить как настоящий человек» - может таково было значение было этой оброненной в бреду фразы?
Вернувшись на своё прежнее место, я обнаружил, что мне уже нашли замену. Вот так, а ведь Сюань Фэй, излив на меня тысячи проклятий, даже не удосужился упомянуть об этом. Какие-то деньги у меня конечно оставались, но больше не было никакого способа их получать. Лишь два слова: «хочу жить» продолжали волновать сердце, мне вспомнилась былая горечь, заливающая душу, вспомнилась идея о новом побеге, ведь именно для этого прежде я хотел зарабатывать деньги. Тень былой тоски вновь легла на меня, пусть и казалась она совсем призрачной.
Бывших при мне средств едва ли что хватило бы, разве что на несколько чарок вина, так я их и потратил.
Прежде лишь немного захмелел бы, выпив столько, но похоже, моё неудавшееся самоубийство сильно подкосило здоровье – уже не требовалось много вина, чтобы я почувствовал себя мертвецки пьяным. Вот уже и не было этой тени тоски, не было ни следа страдания, один лишь хмель и ничего более. Тот вечер совершенно не запомнился мне, должно быть, уснул прямо за столом, помню лишь, как знакомый вкус вновь прокатился по горлу, а дальше будто ничего не и не было.
Проснувшись, я ощутил, как невероятный холод сковал всё моё тело. Земля покрылось тонким слоем снега, осыпаемого на неё мрачным небом, затянутом тучами. Снежинки, подгоняемые ветром, оседали на моём лице, нехотя тая. Сил совершенно не было, наверное и их отнял у меня этот ранний мороз. Быть может, так и встречу свою смерть, осыпаемый снегом на пустынной улице..? Нет, наверняка кто-нибудь выйдет, затащит меня к себе домой и уставившись грозным взглядом начнёт читать нотации. Тогда, быть может, погибну от болезни: гриппа, воспаления лёгких или туберкулёза?
И вдруг снова в голове всплыло «хочу жить». Сейчас эта фраза вновь показалось мне полнейшей бессмыслицей. Ради чего мне теперь жить? Зачем стремиться к жизни? Сердце ныло неугасимой тоской, будто каждую секунду в него вонзались тысячи пропитанных страданием игл. Нет, всё же не осталось для меня больше места в мире.
Я чуть приподнялся с земли. Невыносимая тяжесть собственного тела тянула меня вниз. От нескольких чарок вина, пусть и выпиты они были вчера, темнело в глазах, а в ушах стоял звон, заглушающий собой звуки окружающего меня мира. Зачем я встаю? Куда собираюсь идти? Где ещё мне осталось пристанище? Его не было, не существовало ни одного места в мире, где бы меня ждали, даже родители (при воспоминании о них в моих глазах появились слёзы), желали ли они моего возвращения? Что они скажут, ступи на их порог пьяница с пожелтевшими зубами в ободранной одежде от которого разит опиумом? И ведь когда-то этот самый пьяница был их гордостью, возможно тем, кому предназначалось поднять затухающий род Ци с колен... С каким лицом встретил бы меня отец..?
И всё же я поднялся с земли, начав медленно брести по узкой улочке. Всю свою жизнь до этого момента я пытался повернуть свою судьбу в ином направлении. Я думал, что смогу жить как настоящий человек, но в конце концов все мои попытки сделать это потерпели сокрушительное поражение. У меня уже не осталось сил продолжать их…совсем никаких. Почему я не умер в тот раз? Зачем продолжаю ходить по земле?
Вдруг оступившись, я свалился наземь. Промёрзшее тело уже не могло ясно ощущать боль, а потому я почувствовал лишь что-то твёрдое под собой, должно быть, несколько мелких камней, но боли совершенно не было. Небо надо мной затянули серые тучи. Куда ни кинь взгляд – нигде сквозь них не пробивалось солнце. Я закрыл глаза. Сил подняться во второй раз у меня уже не было. Я лишь надеялся, что так и останусь на этой пустынной улицы, заметаемой снегом, никто не захочет спасти меня, никто не даст ещё один шанс.
***
-Эй, чего развалился? – я услышал знакомый голос, заставивший меня вздрогнуть. Сюань Фэй…это был он. Но почему сейчас он здесь, рядом со мной? Почему от слов Сюань Фэя не веет ни насмешкой, ни гневом?
Конечно же, это был всего лишь сон, но тогда я действительно поверил, что Сюань Фэй решил придти мне на помощь, как бы не казалось это невозможным.
-Сюань Фэй… - хрипло проговорил я.
Послышался хруст снега под сапогами, надо мной нависла фигура Сюань Фэя в плаще.
-Так ты хочешь жить или нет? – вдруг строго спросил он.
-Я…не могу… - послышался мой ответ. Эти слова я произносил будто заранее зная, что сказать на вопрос Сюань Фэя, но совершенно не понимая их смысла.
-Не можешь? Кто же тебе запретит?  - Сюань Фэй усмехнулся. Действительно, эта фраза любому покажутся несусветной глупостью, даже я сам едва ли мог понять её.
-Кто..? Я…не знаю…
-Так всё же, хочешь или нет?
-Хочу…
***
Кто-то тряс меня за плечо, пытаясь разбудить. Я ощутил тепло руки этого человека, проникшее сквозь тонкий слой моей одежды.
-Господин, господин…просыпаетесь! – сквозь сон раздался глубокий голос молодой девушки. Пусть тогда я ещё находился под пеленой сна, но три этих слова ясно отпечаталось в моей памяти. Её нежный голос почему-то тронул меня до глубины души. Никогда ещё я слышал в чьём-то голосе таких обеспокоенностм и теплоты, обращённых к другому человеку. С трудом открыв глаза, я взглянул на неё. Снег, осевший на веках, не давал мне увидеть его ясно, но даже так, я легко мог различить правильные контуры лица этой девушки.
-Господин! – заметив, что я проснулся она издала радостный возглас.
-Господин, как вы себя чувствуете? Вставайте, вставайте, иначе совсем замёрзните! - девушка потянула меня за руку, однако её сил едва ли могло хватить на то, чтобы помочь мне подняться.
-Вы…зачем… - проговорил я будто в бреду.
-Как этот «зачем»? Не могу же бросить вас здесь. – послышался решительный ответ. Была в нём какая-то детская наивность, совершенно кристалльная вера в идеал доброты. Я усмехнулся. Надо же было мне, тому, кто свалился в яму порока, встретить такого человека, когда я уже собирался умереть.
- Посмотрите на меня… - поддерживаемый ей, я поднялся с земли, опёршись о стену ближайшего дома.
-Разве вы не видите, что я всего лишь бродяга с улицы? Да что там, я гораздо хуже любого бродяги. Вам не стоит…
Но вряд ли мои слова могли хотя бы немного тронуть эту девушку. По-прежнему её наполненные обеспокоенностью и непонятной теплотой продолжали смотреть на меня. Я никогда не верил в человеческую доброту. Всё это казалось мне огромным обманом, колоссальный притворством, созданным чтобы воздвигнуть над собой ореол порядочности, а действительно добрый человек казался мне дураком, не видившим жизни в её истинном свете. Я не видел добра в себе, презирал его в других, та, кто стоил передо мной…ведь она тоже было из тех, кто никогда не встречался с гнусной стороной человеческой жизни лицом к лицу, мои страдания были ей совершенно неведомы.  Но тогда я не смог воспротивиться этому чистому, не замутнённому никакой мукой взгляду. Больше не осталось во мне той надменной гордости, которую испытывает бедняк, глядя на проблемы богатого. Ему-то всегда кажется, что жизнь он познал гораздо больше, больше вынес бед и испытаний, а потому проблемы других тают в его глазах, кажутся совершенно несущественными. Вот и я свою жизнь возвёл в подобный абсолют всех несчастий, но сейчас для меня это было совершенно неважно.
-Если бы вы действительно имели злые намерения, то никогда не сказали бы мне эти слова. Пойдёмте, мой дом совсем недалеко отсюда. – сказала девушка, потянув меня за рукав.
И всё же, эту чистоту я не хотел запятнать ничем. Уже от того, что её тонкие пальцы касались моих давно не стиранных обносков мне становилось невыносимо.
-Вы не понимаете, кого собираетесь привести в свой дом! – из последних сил крикнул я.
-Я…на самом деле…
О том зле, что я совершил за время своего пребывания в этом городе я собирался рассказать на одном дыхании. О том как помогал преступникам, участвовал в ограблении и торговал опиумом, я собирался рассказать ей обо всём. Надеялся, что это уверит её в том, что я действительно ужасный человек...но не смог вымолвить не слова. Стоило мне лишь представить лицо этой девушки, когда она услышит о столь ужасных моих деяниях и я словно бы лишился дара речи. Нет, именно это было самым страшным, я боялся, что наши души могут хотя бы немного соприкоснуться, её, сияющая невероятной чистотой и моя, изъеденная страданием и пороком.
-Могу я узнать ваше имя? – на секунду замявшись спросил я.
-Си Янь, можете называть меня по имени.
Дом Си Янь находился всего-то в трёх чжанах отсюда, Войдя внутрь я почувствовал обвалакивающее меня со всех сторон тепло, приятно покалывающее кожу. То что это произошло со мной, казалось мне неправильным, почему так внезапно Си Янь появилась в моей жизни? Ведь всегда я желал искренних отношений с другими, хотел, чтобы и на меня обращались тёплые взгляды окружающих. Но что же? Как и все остальные, это моё в стремления оказалось втоптано в грязь безжалостным шагом судьбы, зачем же сейчас она даёт мне шанс достичь его?
-Присядьте у камина, а я пока что заварю вам чай – Си Янь торопливым шагом направилась куда-то вглубь дома.
Расположившись на стуле, я уставился на танцующее внутри камина пламя. Где-то послышались тихое кипение чайника и бряцанье посуды. Все мои мысли были спутаны, я не желал, да уже и не мог ни о чём думать. В последнее время моя прежняя привычка подвергать тщательному  осмыслению всё, имеющее ко мне отношение, не давала о себе знать. Теперь жизнь для меня была лишь потоком событий, непонятным и бессмысленным, и тот смысл, что придавали люди многим вещам в ней, так и остался для меня скрыт за кулисами. Невыносимо потянуло в сон, и устроившись на мягком стуле поудобнее, я провалился в небытие.
Тогда я проспал весь день, пробудившись лишь когда за окном уже повисла тьма. После столь долгого сна мне стало легче – уже не было слабости, растекшейся по всему телу, головная боль стихла, не будет обманом сказать, что я почувствовал некий прилив сил. Вот только стоило мне избавиться от оков сна, как тут же сильно, так, что этому едва ли можно было сопротивляться, захотелось курить.
По привычке я сунул руку в карман, чтобы отыскать там небольшой мешочек опиума, который обычно всегда был при мне, но теперь в нём не было ни крупицы – в день своей попытки умереть я выкурил всё, что у меня было.
События, произошедшие до того как я заснул, не сразу вспыли в памяти. В моей голове витали лишь некие мутные образы, я помнил, что какая-то девушка спасла меня от мороза, приведя к домой, но не мог чётко представить её лица, даже имя своей спасительницы я запамятовал.
-Вы проснулись? – за моей спиной раздался нежный голос.
Всё же опиум был ужасной штукой. Эта девушка отнеслась ко мне с той теплотой, которую я никогда прежде не видел. Сложно было даже понять, какие чувства во мне всколвзнуло её внезапное появление в моей жизни, я мог лишь сказать, что они подобны бушующему на далёком море шторму. Я уже отвёл себе место в жизни и успел убедиться, что свою участь никак не могу изменить. Я знал, как ко мне относились люди, знал, как мне вести себя с ними, чтобы не заработать проблем, я прекрасно понимал, что представляет из себя моя жизнь, я свыкся с мыслью, что в ней никогда не будет счастья. Но весь этот мирок, встроенный у меня в сознании, вот-вот готов был рухнуть. Разве не должен я быть бесконечно благодарным человеку, способному его разрушить? Но вместо этого я обманом собирался выпрашивать деньги на опиум, как бы велика ни была моя благодарность.
-Ах…да…знаете, вы очень сильно помогли мне, без вас я был бы уже мёртв. Однако, мне не хочется обременять вас дальше, но окажите мне последнюю услугу – за душой я не имею ни гроша и мне нужно немного денег, как появятся свои, я тут же верну вам всё что взял.
Внутри пылал жгучий стыд. Как же я мог обмануть такого человека? Откуда же мне взять деньги, чтобы их вернуть? Разве стоит горстки опиума доверие Си Янь? Но с собой уже ничего поделать я не мог, жажда опиума заслонила собой весь мир, только одно лишь желание назойливо засело в сердце, требуя немедленно исполнить его, и я был покорен.
-Конечно, не могу же я оставить вас без денег, если что, можете побыть в моём доме сколько вам нужно. – ответила Си Янь.
Сходив за деньгами, она дала мне достаточно крупную сумму, куда больше, чем я подразумевал под «немного денег».
-Спасибо, я очень вам благодарен за всё, что вы сделали для меня
От этих слов лицо Си Янь слегко залилось краской. Отведя от меня взгляд она ответила:
-Не стоит, не так уж много я и сделала. Сейчас поздно, может останетесь на ночь?
-Только если на одну ночь. Но сейчас мне нужно кое-куда сходить – сказал я, не дожидаясь ответа Си Янь выйдя за дверь.
Шёл сильный снег. Морозный ветер первой зимней ночи обдал меня ледяным порывом, заставив затрястить от холода. Моя одежда была совсем тонкой для такой погоды, я знал, что если бы не ушёл сейчас, то Си Янь обязательно бы предложила бы мне какой-нибудь полушубок, только я не имел никакого права принять этот дар. Я побежал. Так быстро как позволяло моё подкошенное выпивкой и опиумом тело, вскоре скрывшись в снежной ночи.
В кабаке было на удивление мало людей. Купив немного опиума у нового торговца, я сделал из оставшееся в кармане клочке газеты самокрутку.
-зажечь? –вяло спросил торговец, заметив как я копался в карманах, ища спички.
Я кивнул, поднкся к нему самокрутку. Полыхнуло пламя зажигалки, слабый огонь пополз по чернеющей бумаге.
-благодарю – встряхнув самркрутку я потушил пламя. Тонкой струйкой пошёл вверх хмельной дым. Я глубоко затянулся, закрыв глаза. В голову ударил сладострастный дурман, заставляющий забыть обо всём. Вот только перед глазами у меня стоял образ Си Янь, который был неподвластен пьянящему опиуму. В бизжизненной глади моей души вдруг разрозились яростные волны, её чёрные воды начали возвращать себе былую голубизну. Наверное лишь так я могу сказать о том, какое действие произвела на меня Си Янь. Витающие последние несколько недель в моей голове мысли о смерти не мучали меня. Я чувствовал, что заиндевелая пустота, прежде изъевшая меня изнутри наконец-то оказалась чем-то заполнена и этим «чем-то» могла быть только Си Янь.
Моё сердце будто чем-то слегка кольнуло. Это странное ощущение, которое вначале я воспринял как признак нездоровья, изчезло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя распозающуюся по груди теплоту. Мне не нужно было гадать, что случилось со мной в тот миг, ответ возник моём разуме сам по себе и я нисколько не сомневался в нём, он был столь же очевиден и непререкаем, как и то, что каждое утро восходит солнце и каждый вечер оно опускается за горизонт – я полюбил Си Янь.