не сдавайся, мальчик

Просыпается Чонгук от навязчивого телефонного рингтона. Сквозь дремоту в мыслях ругается, что назойливый звук не пропадает, а догнав, что разрывается его мобильник, подрывается с места, прогоняя сонливость, и ищет джинсы. На улице яркое солнце, оно хорошо освещает комнату благодаря огромному панорамному окну. Гук быстро находит гаджет и прежде чем принять звонок, смотрит на время — 09:04. Чуток боязно брать трубку от Инессы, ведь от нее было еще пять пропущенных, но он поправляет волосы, натягивает мигом штаны, приводит дыхание в порядок, чтобы разговор прошел правдоподобно. Поднимает трубку, отходит к окну, протирая заспанное лицо.

— Ну наконец-то! — звучит затяжное в трубке. — Чонгук, ты спишь? Со вчерашнего вечера трубку не берешь, даже не сообщил, добрался ли домой. Хорошо хоть Тэхен написал, что отвез тебя, а то я перепугалась.

— А-а, — сглатывает ком из горла, облизав сухие губы. — Нет-нет, не сплю... но немного занят сейчас, понимаешь... Отправился к... Чимину, — прикрывает глаза, протерев медленно висок от придуманной лжи. — Отец попросил передать передачку его родителям, ну, знаешь, как обычно.

Папа Чонгука вправду часто просит сына сгонять к старшему Паку, чтобы передать то одно, то второе: они хорошие друзья. Выдумал первое, что пришло в голову.

— Понятно. Блин, жалко, что не дома. Просто я возвращаюсь из города и как раз мимо вас проезжаю, думала, загляну к тебе.

— Нет, не дома. И без понятия, когда вернусь. Есть очень много дел.

— Ясно, — вздыхает девушка, на фоне доносится сигналы машин. — А не написал вчера почему?

— Телефон выключился, а когда поставил на зарядку, то сам уснул, — выдумывает, зарываясь рукой в волосы и глядя на суетливый город за окном. — Ладно, солнце, мне сейчас неудобно разговаривать, созвонимся позже, идет?

— Вечером у нас будет ужин с семьей, и ты приглашен. Так что я буду ждать, — коротко смеется. — Ты должен привыкать к нам.

— Ну да... хорошо. До встречи.

— Целую тебя!

— И я тебя, — выдыхает тихо, ждет, пока звонок завершат.

Отложив мобильник на стол, Чонгук замечает заполненные вином два бокала и телефон Тэхена. От понимания, что тот не ушел, разливается теплое чувство в груди: Ким же стопроцентно сваливает после каждой бурной ночи. Он взлохмачивает волосы, направляется к кровати, глядя на спящего мужчину, свободно развалившегося на постели. Рингтон его не разбудил. Присаживается на край, проверяет сотовый, прихвативший со стола, и пишет Чимину: «если что, я у тебя». Пак точно подыграет, потому что каким бы злым не был на Гука, или наоборот, двое остаются в глубине души хорошими старыми друзьями.

В комнате слышны тиканье настенных часов и приглушенная утренняя возня города за окном. Бегут мелкие мурашки по спине, он попрежнему без футболки ведет короткую переписку с Чимином. Несмотря на предательство со стороны друга, Пак остается хорошим человеком, и Чонгуку чуток совестно. Долго о глупостях не размышляет, чувствует руки на своей спине, плечах, ленивые поцелуи на шее, а сердце будоражится, вызывая по телу дрожь. Телефон становится позабытым, а мысли, что пора домой, отходят подальше, вовсе испаряются. Воздуха в комнате полно, но Чонгук начинает понемногу задыхаться. Ким отбирает его самолично.

— Уже вызывают домой? — ухмыляется сонный Тэхен, спустившись ладонями по оголенной груди и обхватив со спины руками. Невесомо проходится кончиком носа по сладко пахнущей макушке, вдохнув аромат. — Думал, не выдержу и сам подниму трубку. Ты крепко спал.

— А ты бы поднял? — сомневается, лицом развернувшись к нему. Не узнает заспанного Кима, это другой человек: непривычно милый и мягкий. Чон согласен вечность смотреть на такого Тэхена.

— Запросто.

— Не поднял бы.

— Хочешь проверить?

Чонгук верит, но проверять отказывается.

— Еще чего, — фыркает, отвернувшись, откидывает мобильник на постель, прикрывает глаза, пока чужие руки скользят по плечам, массажируя и расслабляя.

— У тебя классный аромат на теле, — приподнимает уголки сухих губ, пройдясь кончиком носа по ключицам. Тот запрокидывает голову на тэхеново плечо. — Ты потрясающе пахнешь, Чонгук, — полушепотом и с затяжными поцелуями в шею. — Я бы тебя съел, — игриво усмехается, пошагово тонкими пальцами добираясь к прессу и укладывая ладонь на торс.

Чонгук заводится молниеносно, как от спички, и какая именно фраза Тэхена стала той спичкой, понять несложно. Ему жарко, хотя он полуголый, внизу живота начинается буря, стоит прикрыть веки и окунуться во вчерашнюю ночь. С Тэхеном хочется позабыть обо всем. О жизни никчемной, где не уверен, что нашел свое, о дневных заботах. С Тэхеном получается расслабиться, и один вечер лучше, чем все последние недели. Признаться себе в этом, Гук не готов.

— Знаешь, чего я не против сейчас? — голос сходит на нет, Ким прикусывает мочку уха, чуть оттягивает. Гук внутри весь мечется, но держится красиво, выслушивает соблазняющий шепот. — Чонгук, — едва слышно манит за собой. — Чувствовать тебя, Чонгук, — срывающее крышу напрочь. — Распустить руки на тебе, — плавно съезжает ладонью к паху, — целовать жадно, зарываясь в твои мягкие волосы, — гуляет влажными губами по шее, оставляя быстрый поцелуй ниже уха. — Ты ведь тоже хочешь этого, м, Jungkook? Yes? Do you want me? — на ухо, словно это секрет.

Английский Тэхена — божественный, против него пойти Чонгук не находит сил. Не ищет. В школе учил язык, и сейчас он впервые пригодился. Да, Чонгук хочет Тэхена. Получить как вчера, оживить царапины на спине, сойти с ума. Ломится от одного интимного шепота. Находит на ощупь его ладонь, затерявшуюся у паха, и накрывает, откидываясь на грудь и сглатывая слюну.

— Я тебя возненавижу, ты столько грязного болтаешь, — заводя ладонь себе под брюки, дает почувствовать накатившее возбуждение.

— Возненавидь, — кокетничает Тэхен, покрывая поцелуями плечи. — Ты еще больше заводишь, когда злишься, — шепчет, а несильно сжав пульсирующий член, получает тяжелый выдох. У самого внизу живота ноет от стона. — Вчера ты был грозный и сердитый на мою победу в выпивке. Такой сексуальный...

Чонгук лижет губы, возбуждаясь от движений, пальцев, нащупывающих выступившую сперму на головке члена, и голоса. Тело изнывает, желание попросить ускориться резко поднимается, но он молчит, рвано дыша через приоткрытые губы.

— Тебе нравится, м, Чонгук? — соблазнительно ведет, прикрыв от наслаждения ресницы. — Обожаю, когда ты так вздыхаешь.

Набравшись сил, Гук убирает его ладонь, пока не дошло до оргазма, разворачивается, впивается во влажные губы, проходится языком по деснам и белым зубам, заставляя улечься на кровать. Непривычно смотреть на Тэхена, находившегося снизу: притягательный, возбужденный, глаза смотрят с желанием, тоже задыхается. Его губы хочется кусать, хочется заставить больше делать, чем болтать.

— Просек, что я завожусь от твоих грязных слов, и теперь собираешься этим владеть? — расставляет руки по обе стороны его головы Чонгук, скользя взглядом к губам, где красуется самодовольный оскал. — Но, знаешь, что я скажу тебе, — прислоняясь телом к телу, ведет носом по скуле. — Если я дал два раза, на третий возьму.

Тэхен признается себе, что шепчущий всякие пошлости Чонгук — божественный, и он готов слушать. Осторожно натянув сползшее одеяло на себя и него, укрывшись до пояса, позволяет чонгуковым рукам распуститься на теле, вытягивает шею для поцелуев.

— Тогда возьми и делай со мной, что хочешь, раз завелся, — вполголоса манит, возбуждаясь от накаляющейся атмосферы.

Помогает Гуку снять джинсы и отбросить в сторону, целует, задирая ногу повыше. За минуту они избавляются от боксеров, топятся в горячих поцелуях, Чонгук исследует медовую кожу, пока Тэхен кайфует от крепких рук и вен на шее. До полного адреналина хочется вейпа, его катастрофически Тэхену не хватает, ведь за дымом можно спрятать их разгоряченные желания.

Тэхен и не догадывается, что сегодняшним утром Чонгук заставит его просить.

🧢

Днем невыносимая жара, приходится прятаться в прохладных помещениях, чтобы выжить. Тэхену сложно привыкнуть к духоте, кажется, в Бруклине летом погода не такая жаркая, как здесь, но это самообман: солнце там то же горячее. Хорошо, что отец додумался дома поставить кондиционер: нашлось единственное желание возвращаться в особняк. Ким полдня зависает в городе, родственников не видит со вчерашнего обеда, поэтому, готов выслушивать укоры по поводу гулянок. Сняв солнцезащитные очки, Тэхен цепляет их на синюю макушку, ступая на порог домашней террасы, где сидит в кресле Чонгук и играется с лабрадором. Не знает, чему больше удивлен, собаке в доме, или Чонгуку, находящемуся с утра у них дома. Отпивает апельсиновый сок и оглядывается, а усмехнувшись и встретившись с черными глазами, заметившими его не сразу, подходит. Чонгук, склонившийся над псом и поглаживающий шерсть, выравнивается, оглядывая пришедшего.

— Какие люди, — Тэхен усаживается напротив и ставит пластиковый стаканчик на стол, сложив руки замком. — А где вся дружная семейка? И почему ты сидишь в ужасном одиночестве?

— Я пришел недавно. Инесса сказала, у нее какая-то беда, — безразлично чеканит, поглаживая ластившегося к нему пса. — Без понятия, кто где, я решил внутрь не входить.

— Завидую, — приподняв уголки губ, смотрит пустым взглядом на собаку, — я бы тоже внутрь не заходил, — поднимается и снимает с макушки очки, вдохнув теплый, скользнувший по коже ветерок. — А что за проблема у любимой сестрички?

— Без понятия.

Тэхен понятливо мычит, цепляет очки на ворот футболки и обходит кресло, становясь за спиной. Напрягаться стало не только тело от уложившихся на плечи рук, а и весь он, волнуясь, чтобы в такой дурацкий момент никто не посмел выйти из дома.

— Тут как тут, по первому зову, м-м-м, как мило, — язвит, ухмыльнувшись и склонившись над ухом, чтобы будоражащийся от шепота Гук получше расслышал.

— Надеюсь, у нее действительно важная причина, — устало вздыхает, запрокинув голову на спинку и прикрыв глаза.

— Ладно, когда разрешите свои семейные проблемы, то найдешь меня, хочу поговорить с тобой, — отпивает сок, подмигивает и движется ко входу главных дверей, но останавливается. — У нас подсобка в конце коридора, встретимся там через двадцать минут.

— Это будет разговор? — выжидающе смотрит на него Чон.

— А ты хочешь чего-то другого? — натягивает на переносицу очки. — Если что, ты меня не видел, — шепотом добавляет, словно тайна, посылает воздушный поцелуй и скрывается за дверьми, пытаясь не наткнуться на родственников.

Чонгук минут десять сидит в кресле, ждет девушку. Лабрадор под ногами засыпает. В телефоне делать нечего, но он играет в игру, убивая еще пару минут. На горизонте показывается нерадостная Инесса, и парень думает, что дело в нем, но оказывается, она ищет Тэхена.

— Во сколько ты вчера вернулся? — та принялась убирать на столе.

— В десять, — сглатывает ком из горла, выравниваясь. Вряд ли хорошая идея добавить, что утра, поэтому помалкивает, надеясь увильнуть от подобных вопросов.

— Значит, ты долго не сидел, это хорошо, — с собой разговаривает девушка, расставляя тарелки на стол. — Как Чимин поживает?

— Нормально, — поднимается, подходит и обнимает за талию, наблюдая за работой. — Кажется, ты на меня обижена. Что-то случилось?

— Потом, — отмахивается и тяжело выдыхает. — Так ты Тэхена не видел? Он до сих пор домой не вернулся, что ли?

— Без понятия. Не видел, — пожимает плечами.

Инесса заканчивает с посудой, просит подождать и уходит в дом, чтобы найти отца. Чон хочет, чтобы это поскорее закончилось. Хватает мобильник со стола и направляется в особняк. Прошло двадцать две минуты, а Тэхен не умудрился попасться на глаза родственникам. «Что-то невероятное в его характере есть», — размышляет Чонгук.

Пока находит подсобку, по пути никто не встречается — плюсы огромного дома есть. Дернув за ручку, Чонгука встречает мрак и темнота: в каморке нет окон, но он бесконтрольно ныряет во тьму, закрыв дверь. Тэхен чиркает зажигалкой, появляется маленькое освещение. Стоит в нескольких шагах, облокотившись поясницей на закрытый шкаф-купе. Им кажется, никогда в жизни еще не пребывала такая тянувшаяся тишина и темнота. Чон складывает руки на груди, подходит и тормозит в одном жалком шаге, но желает и эту дистанцию убрать.

— Тебя ищут по всему дому, — оповещает приглушенно, глядя на тускло освещенные черты лица, направлены на огонь. — Уже успел что-то натворить?

Тэхен ухмыляется, убирает палец с зажигалки и единственное освещение пропадает, погружая в кромешную тьму. Гук не видит, но тепло тела поблизости сносит разум. Его не больно хватают за запястье, меняют местами, прислоняются вплотную. Гук не видит, но горячее дыхание Тэхена на шее и скользящие ладони под футболкой вызывает табун мурашек. Сам утыкается локтями о плечи и зарывается в волосы, губами попадая в губы и сливаясь в поцелуе. Он не знает, сумеет ли когда-нибудь противостоять, но, кажется, нет. Тэхен, позволивший себя попробовать, стал гораздо притягательнее, гораздо ненасытнее, и Чонгук неосознанно плюет на каждое «нельзя» и тянется. Знает — влечение. И не может выдерживать испытание, буквально мелькающее перед глазами. Ким ведь стопроцентно заставит целовать рано или поздно. Ким ведь собственноручно создает интимную атмосферу, каждый раз ловя Чонгука на его слабостях.

Приспустив его футболку с плеч, Тэхен гуляет влажным языком по сладкой коже и довольствуется тем, как быстро Чонгук размякает в руках. Хочет.

— Дверь не закрыта на замок, — шепчет, незаметно сглотнув, открывает глаза и встречает темноту. — Тэхен... послушай...

— Так боишься, что нас поймают? — ухмыляется, ведя носом по плечу и неуловимо вдыхая аромат.

— Приключений не особо хочется, — неуверенно усмехается. — У тебя десять минут, чтобы сказать, что хотел.

— Ого, вот как, — отстраняется. — Только десять? За десять я не справлюсь.

— Не ёрничай, — больше просит, чем приказывает.

Потянувшись рукой в задний карман, Тэхен достает зажигалку и подставляет к свече. Когда есть освещение, Гуку проще: видно наглого Ким Тэхена. Тот возвращает руку на талию, стоя вплотную и скользя взглядом по лицу.

— Это билет в Бруклин, и он твой, — достает абонемент с кармана и укладывает в чонгукову ладонь. — Сегодня вечером улетаю, и ты можешь полететь со мной. Решай, — тепло приподнимает уголки губ, исследуя шею парня, впавшего в легкий ступор.

Чон минуту пересчитывает в голове все плюсы и минусы данного сумасшествия и поднимает глаза.

— Это очередная выходка?

— Похоже?

Неспокойно вздохнув и на секунду отвернувшись, Чонгук натыкается на отстранившегося от шеи и разорвавшего поцелуй Тэхена.

— А я тебе зачем? У меня ничего нет.

— Понимаешь, а у меня в Америке двухэтажный дом и двуспальная кровать... Хочется вторую половину кровати с кем-то разделить, — подмигивает, скользит пальцами по светлым прядям и убирает их за ухо.

— Тэхен, — тяжело шепчет, мечась между выводами в голове. — Я... не могу так.

— Сделать так, для тебя лучшее решение.

— С чего бы?

— С того, что женишься ты или нет, жить с Инессой нормально не сможешь. Твои, — он тыкает пальцем в его висок и наклоняется ближе, — мысли, будут со мной. Да и в любом случае, я буду временами появляться перед глазами, а ты не настолько стальной, чтобы долго держаться. Пойми, для тебя семья — это самая немыслимая ноша, которую хотелось бы брать на плечи, и ты прекрасно это знаешь, просто не признаешься. А со мной ты получишь свободу. Вместо того чтобы застрять здесь, я могу показать тебе мир за пределами твоего скучного дома, — заглядывает в глаза. — Так что подумай хорошенько. Потом можешь пожалеть.

Манящее «а со мной ты получишь свободу» — отдается навязчивым эхом в голове Чонгука, мысленно поддерживающего идею и в то же время полностью отрицающего данное безумие. Определенно ужасная, определенно самая плохая идея... Но если примет решение ехать — сколько времени будет себя винить в том, что поступил так с девушкой? С сестрой того, с кем улетит. Полное безрассудство.

— Нет, Тэхен, я не полечу, — мотает головой, замечая, как тот отстраняется и забирает нежные поцелуи с плеч.

— Что, прости? — с нервным оскалом хмурится.

— Не могу бросить Инессу. Не полечу с тобой, — отказывает вновь, хотя в голове твердит, что пожалеет о принятом решении. Но зато честно и справедливо.

Ким поднимает вопросительно бровь, но принимает слова и согласно кивает, дескать, отлично, раз так. Убирает ладони с разгоряченной кожи и облокачивается рукой над светлой макушкой. Не то чтобы разозлился... Просто действительно не ожидал, что откажут в этом. В том, что вообще откажут. Ему не нравится ответ Чонгука.

— Ну смотри, второй раз не предлагаю, — старается не грубо, но выходит как выходит. — Все. Ты свободен, — отстраняется, позволяя уйти.

У Чонгука подрагивают пальцы, держащие билет, ему уходить совсем не хочется. Тэхен, сложивший руки на груди и ждущий, что Гук покинет комнатку, выглядит безразличным. Поэтому тот сует ненужный билет в задний карман к телефону и движется к выходу... Тормозит, но не найдя, что сказать, уходит, закрыв плотно дверь.

Ким двумя пальцами тушит зажженную свечу, пристально глядя в пространство, и отправляет подсобку в тягостную тьму.

🧢

Когда покидает каморку, Чону все равно, поймает ли кто-нибудь на горячем. Сидя за столом, он обдумывает произошедшее пятнадцать минут назад, пока Инесса с тетей болтает о жизни. Еще взвешивает за и против, хоть уже принял решение, являющееся намного разумнее предложенного.

— ... я тоже не в восторге, — бурчит женщина, отправляя сына поиграться с лабрадором, чтобы не слышал разговор. — Может, ты перепутала, Инесс?

— Перепутала? Нет уж, — фыркает та, накладывая кусочек торта на тарелку жениха. — Если бы он такое не вытворил, давно бы появился дома.

Чонгук притворяется, что сидит в мобильнике, и слушает разговор, не совсем понимая, о ком речь. Только потом до него доходит, что говорят о Тэхене.

— Ты так и не объяснила, что произошло, — вяло улыбнувшись и убрав сотовый в карман, Чон заставляет обратить на себя внимание девушки.

Слышится шум у дверей на веранду, а когда все смотрят, то встречаются с Тэхеном, отправляющим очки на макушку и прячущим телефон после разговора.

— Посмотрите, кто явился домой! — не по-доброму улыбнувшись, выплевывает Инесса.

— А ты успела соскучиться? — язвит брат, подходя и суя руки в карманы джинс. — Слышал, ты меня ищешь по всему дому, — приподнимает уголки губ, глядя на нее, и равнодушно оглядывает Чонгука.

— Я бы на твоем месте не радовалась так, — та откладывает в сторону тарелку, в которую планировала положить кусочек сладости. — Думаешь, можешь позволить себе делать, что захочется?

— Ну, вообще, да. А ты можешь мне что-то запретить? — обходит столик и движется к играющемуся с псом племяннику. — Твой? — спрашивает у того, а когда десятилетний мальчик кивает, усмехается. — Милый песик...

— Тэхен, я с тобой разговариваю! — раздражается девушка, сложив руки на груди. — Совсем, что ли, совесть потерял, м?

Ким прикрывает глаза от усталости и вздыхает, поднимаясь на ноги. Чонгук, наблюдавший за ними, хочет понять, что случилось, и надеется, что эта тема его не зацепит.

— Думаешь, я не в курсе, что это ты сделал?

— Что «это»? — ведет бровью, поправив очки.

— Ничего себе, показался! — из дома выходит недовольный отец.

Не понимая, чего они все подряд на него взъелись, Тэхен молчит, давно привыкнув к подобным семейным сюрпризам.

— Делаешь вид, что ни при чем, — сжимает зубы сестра, сделав пару шагов вперед. — Тогда я сейчас покажу, а ты объяснишься. Перед всеми нами, придурок.

— Давай, попробую, — бросает равнодушно, наблюдая, как Инесса пропадает за дверьми особняка. — А меня уведомить, что тут творится, м? Или я не вписываюсь в вашу...

— Не паясничай, — резкое от отца.

Тэхен прислоняет ладонь к губам, дескать, молчу, и отправляется к креслу, а оттянув почти на середину террасы, дабы всех видеть, плюхается на него и складывает руки замком.

— Ну что ж... Отчитывайте.

— Тэхен, тебе двадцать четыре, а ты ведешь себя похуже подростков мальчишек, — жестикулирует папа, мельком оглядывая сына и тяжело выдыхая. — Тебе самому не совестно? Не объявлялся целых три года, а тут прилетел на жалких пять дней и такое вытворяешь? Ладно, пусть так. Но Инесса тебе что плохого сделала?

— Любимый, подожди, может, это все не так... — останавливает старшего Кима мама, пытавшаяся выгородить сына.

— Ну хоть кто-то пробует меня защитить, — бурчит под нос Тэхен, взглянув на женщину.

Показывается Инесса. Тэхен хмурится, когда девушка бросает свадебное платье на диванчик под стеной и плюхается рядом, заплаканными глазами глядя на отца. На этой минуте Тэхен офигивает по всем параметрам, догоняя, в чем дело.

— Считаешь, нормально портить мое имущество? — вздергивает подбородок, поднявшись и схватив подол белого платья, показывая всем. — Придурок! Думал, я не узнаю, что это ты испортил платье?

— Так, минуточку, — прочищает ком из горла Тэхен, поднявшись и зацепив спадавшие очки за ворот футболки. Подходит к ней. — Малышка, ты обалдела? Что за сюрприз? — нервно усмехается, но держит себя в руках. Можно подумать, что ему вовсе плевать.

— Оно мне так нравилось... Я была бы самой красивой на свадьбе! Но из-за такого брата, как ты... — она откидывает часть ткани и тыкает пальцем в грудь, сделав шаг на него. — Ты все испортил, Тэхен. Я тебя ненавижу. Что теперь делать скажешь, м?

Он молчит. Ни слова в свое оправдание. Привык, что ему в семейном окружении никто не верит — это доверие давным-давно подорвано самой Инессой. Тэхен понятливо хмыкает и, глядя в глаза сестре, приподнимает губы, поражаясь наглости.

— А чем докажешь? — спрашивает спокойно, стараясь испепелить одним взглядом. — Делать такое нет выгоды. Черт... это же бессмысленно, — с вялой насмешкой. Умолкли все, даже ворчливый отец.

— Чонгук сказал, что видел, как ты портил наряд, — чеканит ядовито Инесса, подняв подбородок. В ее голосе столько уверенности, что не был бы Чонгук — Чонгуком, тоже поверил бы. Взгляды всех падают на гостя, пока тот не может выйти из ступора. — Чонгук, скажи им, — вынуждает, кивнув на брата.

Чон тормозит. По груди проходятся когти, нанося тяжесть от данной ситуации. Тэхен смотрит на него въедающимся под кожу взглядом.

— Возможно, да... — сглатывает ком из горла, облизав пересохшую губу. — Видел, — подтверждает неуверенно.

— Я думала, ты изменился, но нет, — выплевывает с фальшивой тяжестью сестра. — Теперь я вновь терпеть тебя не могу из-за твоего ненормального поступка!

— Ах да, Чонгук сказал, — раздраженно выплевывает Тэхен. — Когда портил платье, позабыл, что у тебя есть золотой защитник, потакающий каждому твоему лживому слову, — приподнимает уголки губ.

Чонгук внутреннее сожалеет, но в защиту себе не выдвигает никаких оправданий. Первым отводит взгляд от глаз Тэхена, забрав назад волосы.

— Еще доказательства нужны? — обидчиво тараторит Инесса, прикрывает лицо и опускается на кресло около Гука, ноя: — Это просто невыносимо!

Ему ничего не остается, кроме как обнять ее и погладить по волосам, пытаясь успокоить. Ким удивленно вздыхает, оглядывает всех и останавливается на отце.

— Знаете, я планировал остаться до вечера, специально не брал билет слишком рано, но вижу, вы не можете дотерпеть, когда я уже свалю отсюда, — нервно усмехается, безразлично добавляя: — Да пошли вы все...

Сложив руки на груди, движется к дверям, но останавливается. Не то чтобы ему обидно, нет... жаль, по маме заметно, что у нее болит сердце за сына больше всех.

— Ах да, вот... — Тэхен вытаскивает из кошелька доллары и тыкает в руки Инессе, — за испорченное платье.

— Но... здесь много, — растеряно бурчит сестра.

— На сдачу советую купить тебе парочку ящиков салфеток, чтобы потом было чем вытирать свои горькие слезы, — стараясь держать себя в руках, наклоняется, и перед уходом поясняет: — Ты будешь очень много плакать, сестренка.

Инесса покрывается неведомым волнением, но молчит. Он бросает взгляд на сидящего Чонгука, достает мобильник и набирает Югёма, двинувшись к особняку, чтобы забрать вещи.

— Мне нужен билет. Вылет через четыре часа... — Тэхен пропадает, поэтому Гук подробностей не слышит.

Он в омуте: не разбирает посторонних разговоров, шума. Думает о произошедшем. И о том, что Тэхен скоро покинет Корею, а вернется ли — никто не знает.

— ...купишь новое, не расстраивайся, — тянет осевшая над племянницей тетя.

Чонгук бездумно поглаживает светлые пряди девушки и устало прикрывает глаза. Верит Тэхену, а не ей.

— Малышка, пойдем, — поднимает за локоть невесту, неестественно улыбнувшись родственнице: — Мы проветримся.

Та кивает и позволяет пройти. Видно, Инесса не хочет слушать Чонгука, но приходится. Отойдя в сад, где никого нет, обнимающий ее парень облизывает губы и заставляет присесть на лавочку.

— Солнце, что это только что было? — спокойно и без нажима интересуется.

— Давай хотя бы мы не будем ссориться, Чонгук, — выпрямляет плечи Инесса. — Ты соврал, что вернулся рано домой, хотя долго сидел в клубе, верно? Мне сказали, тебя видели.

У Чонгука на секундочку внутри все замирает.

— В смысле? Кто? — придает уверенности в голос.

— Неважно кто. Сказали, что видели тебя в компании незнакомцев, — обиженно бубнит. — Это ты объясни, с кем был.

— Малыш, — вздыхает устало, прижимая ее макушку к груди. — Да, я солгал. Виноват. Прости. Тэхен правда отвез меня домой рано. Потом мне написал Чимин, предложил провести вместе время... потусить... Мы поехали к его знакомым, ты их не знаешь. Я сам впервые тех парней видел. Понимаешь? Не злись.

— Ну и пусть, — поднимается с места после недолгих объятий. — Тэхен заслужил. Пусть катится в свою Америку, ему здесь не место. По крайней мере, пока мы не поженились.

— Тебе лучше знать.

— Пошли в дом, тетя ждет.

Чонгук глядит ей вслед и откидывается на спинку лавочки, протерев лицо.

Сегодня явно не их день.

🧢

В клубе людей мало, играет релаксирующая музыка, пахнет куревом и сладкими духами. Поскольку большинство столиков пусты и нет шума, аж легче на голову. Парни сидят в углу, чтобы быть неприметными. Табачный дым на кончике языка растворяется благодаря коньяку, тушившему едкую затяжку. Никто из сидящих не припомнит, когда в последний раз были в такой спокойной атмосфере, как сейчас.

— Ну и идиотка у тебя сестра, — заключает Югём, усмехнувшись, наливает в стакан алкоголь и осушает.

Тэхен сидит напротив и помешивает в рюмке по краям коньяк, обдумывая произошедшее за целый гребаный день. Пить не хочется. Почти целый час он торчит здесь, в клубе, делится с другом о случившемся и в глубине души корит себя за то, что предложил Чонгуку улететь. Может, Ким не хотел, чтобы Гук выбрал улететь с ним? Может, просто себя накрутил, хотя обычно не занимается подобными глупостями. Обычно забывает, не думает о ненужных людях, и Чонгук должен был быть в том списке.

— Мелкая соплячка, — уставившись на помешивающийся коньяк, Тэхен затягивается вейпом. Каждый раз, когда электронку к губам прислоняет, вспоминает дурные губы Чонгука.

— И что делать будешь? Серьезно настроился улетать через... — друг бросает взгляд на наручные часы. — О, через два часа! Так быстро...

— Да. Но это далеко не конец, — дыша спокойно и облизывая влажную губу, глядит на него, потом на налитую рюмку. — Вернусь через полтора месяца. За неделю до их свадьбы.

— А это интересненько... И надолго?

— Конечно, нет, меня же здесь не терпят, — ухмыляется.

— А что делать будешь? Уже есть план? — Югём выпивает, откинувшись на спинку диванчика.

— Да. И мне понадобишься ты, и Юнги, — затянувшись куревом и прикрыв глаза, запрокидывает голову, выдыхает. — Fuck, как это будет красиво...

— Если не ошибаюсь, то все вышло из-под твоего контроля, — смеется, наблюдая за ним.

— Я не буду рушить их почти построенный брак, — с закрытыми глазами говорит.

— Ты его уже разрушил.

— Мне все равно.

Вот, правда. Потому что желание отомстить девушке за ее выходки возрастает молниеносно. Тэхен не потерпит подобное по отношению к себе. Мало того, что она подорвала доверие к родителям — больше к маме относится, чем к отцу — так теперь вновь проворачивает такое спустя столько лет, за которые Тэхен ждал, что мама остынет и заскучает.

— Эй, послушай, — сложив руки замком, Югем выравнивается. — Может, нужно забыть это дерьмо и жить дальше, м, чувак?

— Такое дерьмо не забывается, чувак, — выдыхает дым, отпив глоток алкоголя. — Это дерьмо глубоко в сердце. И пока не выведу это дерьмо чем-то хуевее, оно там обживется и съест меня... Understand?

— Почему так уверен в себе?

— Потому что пока эта мелкая соплячка давится Чонгуком — Чонгук давится мной. Пока она сходит с ума по нему, Чонгук сходит с ума от меня, — Тэхен помешивает коньяк, выпивает и откидывается на диванчик, глядя на друга. — Взгляни на ситуацию и пойми, жизнь вручила мне корону в руки.

— Ну, это вообще песня будет. Звякай, если нужна помощь, — соглашается, смеется и наливает в рюмки, оглянувшись. — О, к тебе гости, — ухмыляется резко.

Даже не нужно оборачиваться, Тэхен догадывается, кого сюда могло принести. Помешивает налитый напиток в стакане и курит, безразлично глядя на рюмку, пока Югем поднимается и здоровается с подошедшим.

— Короче, я позову тебя, когда нужно будет ехать, — Югем уходит, оставляя их наедине.

Бросив ключи от машины на столик, Чонгук присаживается на место Югема, отодвигает пустой чужой стакан, смотрит на равнодушного и взбалмошного Тэхена. В своем обычном облике.

— Пришел сказать, что ни при чем? — не выдерживает Ким, говорит легковесно и сухо скалится. — Можешь не оправдываться, я и без тебя знаю, не дурак, — отодвигает очки на столике и протягивает ладонь, в которой зажат вейп. Вещь привлекает внимание Гука. — Инессы нет, закуришь?

— Не ёрничай.

Тот коротко смеется, убрав вейп и пожав плечами, дескать, нет так нет, и сам затягивается, глядя на пришедшего.

— И что ты сделаешь ей за такую выходку? — интересуется, сложив руки на груди.

— Я? Ты что, я же люблю ее! Что я могу сделать ей... — мотает головой, имея в виду, что ничего.

— Тэхен, прекрати лицемерить, — настойчиво просит, на что получает властный, внимательный взгляд. — Я серьезно.

— Ни-че-го, Чонгук. Ничего, понимаешь, м? Я не намерен тратить время на эту идиотку, — нервно посмеивается, чуть приблизившись. Выпивает коньяк, немного успокаивается и откидывается на спинку. — Я улетаю к себе и живу так, словно это был просто... ну, неудачный сон? — щурится. — Да, так.

Снова тишина, Чонгук смотрит на Тэхена, а Тэхен на стакан с алкоголем, вяло помешивая в руках. Чон знает, не стоит верить его словам, но они настолько убедительные, что появляются новые вопросы. Уже насчет их двоих.

— Знаешь, что я скажу тебе? — спокойно анализирует. — Ты попал в ужасную семью, парень. У тебя ужасная будущая жена, — ухмыляется, подняв взгляд на него. — Да и родственнички — так себе. Нет-нет, себя я из списка не исключаю, — ставит рюмку на столик, цокнув. — Но зато ты поступаешь правильно. Справедливо. Молодец.

— Я выбросил билет, — выслушав, Чонгук его игнорирует: частично согласен.

— Вау... Мне тебе похлопать? — максимально наплевательски бурчит, приподняв бровь, хотя внутри все зажигается яростью.

— Ты невыносимый, Тэхен, — поразительно вздыхает, обессилено помотав головой, и поднимается. — Я этим имел в виду, что точно никуда не полечу.

— Прекрасно, — ему все еще пофиг. Или Тэхен слишком хороший актер. — У тебя все?

— Да.

— Выпьешь? — пододвигает коньяк, хладнокровно глядя на Чонгука.

— Нет.

— Ну тогда проваливай отсюда, — допивает остатки с того самого стакана, прячет вейп в карман, натягивает на макушку очки.

Чонгук знает — эта грубость частично и есть Тэхен, поэтому не чувствует колкости от слов. Наверное. Ну или пытается себя убедить.

— И надолго улетаешь? — не выдерживает, задает мучающий его вопрос, забрав ключи со столика.

— А ты уже соскучился?

Чон закатывает раздраженно глаза: иногда с Тэхеном невозможно просто поговорить.

— Тэхен, поехали, время! — зовет Югём из-за угла. — Я жду в машине, — и скрывается.

Чонгуку чужие слова сдавливают грудь, как и ситуация в целом, но ни слова больше не говорит. Это нужно вытерпеть, через время пройдет.

— Что ж, проваливать придется мне, — вздыхает с насмешкой Ким, поднимаясь на ноги. — Обещаю вернуться нескоро, можешь передать сестричке, — остановившись вплотную, приближается, будто собирается напоследок поцеловать, но лишь бросает шепотом колючее: — Так что будьте счастливы.

И его тихий голос проходится не только по поверхности чонгуковых губ, но и на поверхности грудной клетки, нарочно втаптывая.

Он отстраняется, натягивает очки на глаза, хлопает Чонгука по груди и, обойдя, удаляется.

— До встречи.

— А она будет? — неуверенно тянет Гук, разворачиваясь и глядя вслед.

Ему ничего не отвечают, только ухмыляются. Тэхен прощается рукой, уходя первым и оставляя Чонгука одного на весь второй этаж клуба.

Сегодняшняя Вселенная явно принадлежит не им.