Глава 8, в которой мир рушится ради принца
– Вина?
Льёненпапиль принял кубок из рук Шелеста и облокотился на перила, так близко, что локти почти соприкоснулись.
– Мы снова встретились. Надо же, – улыбнулся принц. – Почти девять месяцев прошло.
Мужчина отвёл взгляд и кивнул.
– Ну, да. Что-то вроде того. Кстати, я ведь приглашал тебя в гости, а ты так и не добрался.
– Справедливости ради, это было довольно странное приглашение. К тому же, ты так и не оставил адрес.
– Теперь я готов рассказать тебе всё.
– Что же изменилось?
Шелест на секунду замешкался, словно силился подавить какую-то сложную эмоцию, которую не желал показывать.
– Ты. Ты исчез, Лён.
Льёненпапиль решил разрядить обстановку и отшутился:
– Этуайские принцы, между прочим, не каждый день женятся! Вы же не забыли, что я принц? Кстати, если любезный сэр вдруг не заметил, у меня были некоторые неотложные дела.
– Ах, да, ЭТИ дела, – скривился Шелест. – Несомненно, они очень важны. Ну, и как, теперь ты с ними разобрался, я полагаю? Теперь тебя тут ничего больше не держит?
Отчего-то это очень развеселило принца.
– Вообще-то, совсем скоро у нас с Анаис родится ребёнок, – засмеялся он. – Так что кое-что меня тут всё таки держит! – В этот момент Лён представил, какое будущее ждёт его ребёнка, и весёлость сразу схлынула. – По правде сказать, я как раз надеялся поговорить с тобой об этом.
– Рад быть тебе полезным. В любое время готов поработать ушами и помочь советом!
Они немного помолчали, потягивая вино и провожая уходящее солнце. Удивительным образом рядом с этим малознакомым человеком даже молчать оказалось комфортно. Только когда в кубок скользнула алая струйка, Льёненпапиль осознал, что слишком долго молчит, и наконец решил нарушить тишину.
– Шелест, тот наш разговор действительно помог. И сейчас мне как никогда нужен друг.
– Разве Этьен не твой друг? – поинтересовался Шелест.
– В нём-то и проблема.
Мужчина подпёр щёку кулаком, и, пристально глядя прямо в глаза Льёненпапилю, протянул:
– Зна-а-аю.
– Откуда?
Потягиваясь и зевая, словно эта тема была ему совсем не интересна, Шелест выдал:
– Меня раздражало его лицемерие. Я рад, что ты наконец увидел его настоящего.
Что-то странное было в этом разговоре.
– А что насчёт настоящего тебя? – настороженно спросил принц.
– Я настоящий перед тобой, Лён. – Шелест развёл руки в стороны, и слегка покрутился, словно показывая всего себя. – Как я и говорил, в этот раз я готов ответить на все твои вопросы предельно честно.
– В самом деле, на все? Что ж, тогда может начнём с имени?
– Меня зовут Шелестиаль.
Льёненпапиль многозначительно хмыкнул.
– Кто ты? Откуда?
– Моя родина – Вархосия, царство на дне океана. И так вышло, что я являюсь правителем этой небезызвестной страны.
Ничуть не удивившись, Льёненпапиль спокойно уточнил:
– Вархосия? Хочешь сказать, что ты – легендарный морской царь?
– Так и есть, – кивнул Шелест. – И если ты спустишься в грот у озера на юге от Этуайи, то сможешь попасть ко мне в гости.
– В твой дворец?
– В мой дворец.
– Совсем за дурака меня держишь?
– Что?
Если бы Шелест был немного внимательнее, он бы, возможно заметил, как с каждым словом его собеседник становился всё мрачнее, как постепенно сползают к переносице его брови, как искажается в горькой усмешке линия губ. Но Шелест был слишком поглощён своим откровением. Поэтому знатно растерялся, когда услышал тирраду Льёненпапиля.
– Я спрашиваю, ты и в самом деле думаешь, что если у меня симпатичное личико, то я совсем глупый? Постарался бы хоть над именем. Просто немного изменил кличку, которую придумал я, насочинял красивую легенду о несуществующей стране, и думаешь, что я всё проглочу? Совсем меня не уважаешь. И что же тебе от меня нужно?
– Н-ничего, кроме твоей компании. – Шелест сделал шаг назад, и упёрся спиной в перила. – Поверь мне, Лён, я не пытался тебя обмануть! Все мои слова – чистая правда!
Принц задумался. Как бы ему ни хотелось иметь сейчас рядом друга, и насколько бы обаятельным ни был этот человек, вся эта легенда про морского царя была слишком неправдоподобной, от первого до последнего слова. Льёненпапиля уже столько раз обманывали мнимые друзья, которым он доверял, если он чему-то и научился за все эти годы, так это тому, что люди всегда лгут.
"Не доверяйте никому" – предупреждал Этьен.
– Погоди-ка. Ты сказал, что меня теперь ничего тут не держит. Что ты имел ввиду? Что ты сделал?
– Я... – замялся Шелест, – Кое-что рассказал твоему брату. Прости.
– Хочешь сказать, это ты подставил Этьена под удар?
– Конечно! – вспылил мужчина. – Ведь он водил тебя за нос! Само собой, меня разозлило, что близкий друг обманывает тебя! Пойми, я сделал всё это ради тебя!
– Ради... меня? О, господи, выходит, это я во всём виноват? Всё из-за меня! Что мне теперь делать?
– Мне кажется, ты слишком сильно загоняешь себя в рамки. Попробуй относиться ко всему проще, отпусти себя на свободу.
– Ха. Ха-ха-ха! Хотелось бы мне узнать, что такое эта твоя свобода. Но вы, все вы, бесчеловечные манипуляторы, никогда, ни на секунду не давали мне права выбора. Почему каждый человек в этом мире стремится ограничить меня? Вы что, какие-то особенные? Катитесь вы все к морским чертям!
– Лён, постой, куда ты? – Шелест попытался остановить убегающего принца, но тот грубо вырвал руку из его хватки.
– Не трогай меня!
Льёненпапиль дёрнул плотную штору, и вновь оказался в ярком праздничном зале, наполненном людьми, разговорами и смехом.
Казалось, прошло не меньше часа, хотя на самом деле весь разговор занял всего несколько минут.
Этьен всё ещё находился в центре внимания, вокруг него образовалась уже приличная толпа, состоящая уже не только из представительниц прекрасного пола. Он развлекал гостей какими-то историями, и, в отличии от Льёненпапиля, выглядел весёлым и даже каким-то неоправданно беззаботным. Это породило в сердце принца незнакомое тёмное чувство. Выходило, что только он один тонул в переживаниях и беспокойстве, остальным же было глубоко плевать на всё. Что ж, в таком случае он тоже будет веселиться на этом пиру. Он тоже сможет относиться ко всем тревогам проще. Он тоже станет легкомысленным...
Что если Шелест был прав, и когда Лён отпустит внутренние поводья, сможет обрести пресловутую свободу?
Льёненпапиль схватил со стола бутылку "Звёздного мальчика" и сделал несколько больших глотков. Голова и так кружилась от всего, что он успел узнать за день, а плохая переносимость алкоголя добавила безрассудства.
– ...и лишь пройдя пять испытаний, сломав пять замков и открыв пять дверей, найдёт герой темницу, в которой томится красивейшая в мире женщина! – вещал Этьен. – Глаза её сияют ярче звёзд, губы слаще самых сладких ягод, а локоны ниспадают до земли, словно водопад из чёрного золота!
– И что же, никто её никогда не видал? – спросил один из слушателей. – Грех прятать такую красоту!
– Нет, – улыбнулся Этьен. – После женитьбы муж скрыл царицу от людских глаз, так как был крайне ревнивым, и опасался, как бы кто ни похитил её. Говорят, если её увидит человек, тут же ослепнет, ведь с каждым годом она становится всё привлекательнее.
– Кто говорит? – спросил Лён, аккуратно влившийся в толку слушателей.
– Что? – не понял Этьен.
– Кто-то же рассказал о её красоте, значит всё таки видел её и не ослеп. – продолжил рассуждать принц, и люди немного расступились, заинтересованные неожиданным диалогом. – Так может, она не настолько красива?
Увидевший наконец откуда посыпались изобличающие вопросы, Этьен расслабился, и пояснил:
– Полагаю, об этом миру поведал её собственный муж. Больше некому.
– Зачем же ревнивому мужу рассказывать окружающим то, что побудит их похитить у него это сокровище? – не сдавался Льёненпапиль. – Я бы скорее поверил в то, что жена его постарела и обрюзгла, и он скрыл её от людских глаз, дабы не быть поднятым на смех.
Слушатели засмеялись. Им нравился разворачивающийся перед ними спектакль. Некоторые из них давно знали Льёне нпапиля, и были крайне удивлены его непривычным дерзким поведением.
Этьен счёл самым разумным – отшутиться.
– Возможно вы и правы, ваше высочество. Ваш покорный слуга не может с уверенностью утверждать, прекрасна ли та дева, или же уродлива, словно старый сморщенный сапог. Ведь, по правде говоря, я сам не бывал во дворце морского царя!
Услыхав о морском царе второй раз за вечер, принц нервно хихикнул.
– Знаю я одного морского царя. Кстати, буквально только что он звал меня в гости в свой подводный дворец.
На секунду воцарилось молчание, а затем окружающие разразились хохотом.
– Отличная шутка, ваше высочество!
– Вы сегодня такой интересный, сами на себя не похожи!
– И то правда! Я прямо увидела вас с новой стороны!
Всё, что должно было звучать как комплименты, свелось в голове принца в букет тонких оскорблений, означающих в сумме, что обычный, адекватный Лён никому из окружающих не интересен.
– Что тут происходит? – донеслось из-за спины принца.
Шум и смех привлекли к компании Вильгельма. Дамы немедленно поклонились и отступили на пару шагов, а один из юношей пояснил старшему принцу:
– Его высочество наследный принц сказал, что может без труда пробраться в покои морского царя.
– В самом деле? – Вильгельм бросил холодный взгляд на Льёненпапиля. – Вздор. Куда уж моему робкому братцу соваться в мифический подводный замок, полный опасностей? Он даже к собственной жене в покои не осмеливается лишний раз заглянуть.
Придворные оценили шутку. Они явно не пожалели, что приняли приглашение на этот необычный приём. Их вечер удался, чего нельзя было сказать о младшем принце. Слова старшего брата оказали на него настолько сильное действие, что он сделал то, о чём в трезвом состоянии даже думать бы не решился.
Льёненпапиль поднял бокал с вином над головой и повысив голос начал вещать:
– Я, Льёненпапиль Эльвуазао, будущий король этуайский, торжественно клянусь, что проберусь во дворец морского царя, отыщу покои его жены и окончу дни её заточения!
Публика ахнула.
– Клясться-то ты горазд, но с такими пустыми клятвами никто не помешает тебе потратить на это всю жизнь и не преуспеть. Нам с этого ни горячо ни холодно. Как насчёт того, чтобы управиться за 10 дней? И... хм, скажем, приложить к клятве королевское ритуальное клеймо богини.
– Нет, ваше величество! – вскричал Этьен. – Не делайте этого! Не сдержавший обещание...
Но в Лёне уже бурлили две бутыли "Звёздного мальчика" пополам с обидой на весь мир.
– Будущий король от своих слов не отказывается! Тащите своё клеймо!
Последним, что запомнил в тот вечер принц, было непривычно растерянное лицо Анаис, смотрящей на него с другого конца зала. Затем последовала холодная боль, и весь мир провалился в пустоту.