2)

Он бежал, не разбирая дороги, сквозь густой подлесок, игнорируя боль в натруженных мышцах и жжение в легких. Каждое дерево, каждый куст казались зловещими тенями, скрывающими опасность. Корни цеплялись за его сапоги, ветви хлестали по лицу, но Северус Снегг не замедлял шаг.

Адреналин бурлил в его венах, смешиваясь с паникой и отчаянием, но сквозь этот хаос пробивалась странная, почти незнакомая решимость. Внутренний голос, обычно циничный и язвительный, теперь звучал с необычной четкостью: беги, спасай, защити.

Он слышал отдаленные крики, доносящиеся из руин дома Поттеров — теперь там, должно быть, собрались другие. Авроры, члены Ордена Феникса, возможно, даже сам Дамблдор уже был там, склонившись над телами Джеймса и Лили. Мысль об этом заставляла его желудок скручиваться в тугой узел.

Он представил их лица, искаженные ужасом, а затем  пустоту. Лили. Ее смерть жгла его изнутри сильнее, чем любой Финдфайр. Но сейчас не время для скорби. Сейчас было время для действия, для бегства.

Но Северус не мог остановиться. Он должен был уйти как можно дальше, прежде чем кто-то поймет, что произошло, прежде чем кто-то увидит его с этим ребенком. С этим мальчиком.

С Гарри Поттером. Наследником Пророчества, или его жертвой. Он сам еще не до конца осознавал, что сделал. Его план был простым и отчаянным: прийти, спасти Лили, если это возможно, и если нет… если нет, то хотя бы отомстить. Но все пошло не так.

Волан-де-Морт исчез. Лили была мертва. А в колыбели лежал живой, дышащий младенец, помеченный, но живой. И в тот момент, когда он увидел его, что-то изменилось. Что-то, что было глубоко похоронено под годами ненависти, отчаяния и притворства, вдруг проснулось.

Мальчик на его руках мирно спал, уткнувшись личиком ему в грудь. Его дыхание было ровным и нежным, таким контрастным по сравнению с бушующим хаосом в душе Северуса. Это маленькое, беззащитное существо, пережившее немыслимое, теперь полностью зависело от него.

Его крошечные пальчики, сжатые в кулачки, иногда подергивались во сне, а легкий вес его тела ощущался как неожиданная, но прочная ноша. И эта ответственность, тяжелая и неожиданная, парадоксальным образом давала ему силу. Силу двигаться дальше, игнорировать боль, игнорировать страх перед неминуемым возмездием, которое последует, если его поймают.

Он был предателем для всех. Для Темного Лорда – за то, что посмел прийти в Годрикову Лощину до его приказа, возможно, даже за то, что мальчик остался жив.

Для Ордена – за его мнимую верность Темному Лорду. Теперь он был нигде. Но это "нигде" давало ему странное, отчаянное чувство свободы.

Он выбрался из леса на едва заметную тропинку, ведущую к старой, заброшенной мельнице, которую он использовал как тайник в особо опасные времена.

Она была достаточно удалена от любой деревни, чтобы не привлекать внимания, и достаточно разрушена, чтобы никто не заподозрил в ней убежище. Мельница стояла на холме, одиноко возвышаясь над тусклым лунным пейзажем, ее сломанные лопасти торчали в небо, как кости скелета.

Она всегда казалась ему символом его собственной жизни  заброшенной, забытой, но все еще стоящей, несмотря ни на что. Теперь она должна была стать убежищем для них двоих.

Добравшись до мельницы, Северус осторожно опустился на колени, стараясь не разбудить Гарри. Он был тяжелым, но Северус держал его бережно, как самое хрупкое сокровище. Внутри было пыльно и холодно, запах сырости и гнилого дерева витал в воздухе. Но это было укрытие.

Ветхие балки скрипели под порывами ветра, проникающего сквозь щели в стенах, создавая жуткую симфонию одиночества. Северус достал из своего внутреннего кармана палочку, которую все это время держал наготове. Рука не дрогнула, хотя внутри все еще бушевал ураган.

-  Люмос

прошептал он, и кончик палочки загорелся слабым, мерцающим светом, озаряя разрушенное помещение. Свет отбрасывал длинные, танцующие тени на пыльные стены, заставляя обломки старых механизмов казаться причудливыми чудовищами.

Он огляделся, убеждаясь, что они одни. Никаких следов, никаких признаков того, что кто-то прошел здесь до них. Хорошо. Это давало им немного времени.

Он осмотрел Гарри. Кровь на его лбу уже подсохла, оставив темный след, но рана действительно казалась поверхностной. Он стер кровь рукавом мантии, но шрам в виде молнии уже отчетливо проступил на бледной коже. Знак.

Метка Не просто отметина, а символ того, что произошло, напоминание о неизмеримой силе и необъяснимой слабости. Он содрогнулся от этой мысли, от ужаса того, что произошло, от осознания, что этот маленький шрам связывал его с кошмаром, с Темным Лордом, с Лили…

Мальчик слегка пошевелился, приоткрыл глаза и посмотрел на Северуса все тем же невинным, зеленым взглядом. В этом взгляде не было страха, только детское любопытство, неиспорченное и чистое. Северус невольно ощутил укол в сердце. Лили. Ее глаза. Они смотрели на него.

Те же изумрудные омуты, полные жизни, тепла и… прощения? Он с трудом подавил дрожь, которая пробежала по его телу. Это было слишком. Слишком сильно. Слишком много.

- Не бойся

произнес он хриплым голосом, и сам удивился мягкости, прозвучавшей в этих словах. Он не помнил, когда в последний раз говорил с такой нежностью.

Его голос, обычно резкий и насмешливый, теперь звучал почти ласково, как будто произнесение этих слов требовало от него огромного усилия, но одновременно и приносило странное облегчение. Это было так непривычно, так чуждо его обыденному существованию, наполненному ядом и отвращением к себе и к миру.

Гарри слабо улыбнулся, и Северус почувствовал, как что-то внутри него, что-то давно омертвевшее, едва заметно дрогнуло. Это было новое, незнакомое ощущение, странная смесь боли и… чего-то другого.

Защиты? Неужели это было то самое чувство, о котором так часто говорили, но которое он никогда не испытывал? Нежность? Или просто отголосок его привязанности к Лили, перенесенной на ее сына? В любом случае, это было мощное чувство, которое требовало внимания.

Он понял, что мальчику холодно. Маленькое тело Гарри слегка дрожало, а губы были слегка посиневшими. Несмотря на бушующие эмоции, Северус всегда оставался прагматиком.

Холод мог стать проблемой. Он снял свою мантию, тяжелую, темную, пахнущую зельями и старой пылью, и осторожно закутал в нее Гарри, прижимая его к себе. Холодный воздух мельницы больше не казался таким пронизывающим, когда рядом был этот маленький комочек тепла.

Мальчик прижался к нему сильнее, издавая тихий, довольный вздох, и это простое движение наполнило Северуса новым приливом силы. Это было так просто, так базово, но в то же время так глубоко. Защитить. Обогреть. Спасти.

Ему нужно было думать. Что дальше? Он не мог просто так явиться с ребенком, да еще и с Гарри Поттером, к Дамблдору. Пророчество. Лорд. Все это было слишком опасно.

Дамблдор мог решить, что мальчику будет безопаснее в другом месте, возможно, у Дурслей, как он всегда настаивал на крови. А Северус не мог этого допустить. Не после всего, что произошло.

Не после того, как он сам держал этого ребенка на руках. Ему нужно было время, чтобы продумать каждый шаг, проанализировать все возможные последствия, предусмотреть все опасности.

Он должен был разработать план, который защитит Гарри, даже если это означало пожертвовать собой. Он должен был исчезнуть с мальчиком.

Изменить их жизни навсегда. Создать новую реальность, в которой Гарри будет в безопасности, а он сам… Он сам будет лишь тенью, хранителем, незаметным защитником. Это было огромное бремя, но он был готов его нести. Он был должен это Лили. Он был должен это себе.

- Ты будешь в безопасности, Гарри,

прошептал Северус, обращаясь скорее к себе, чем к ребенку. Его голос был почти неслышен, заглушенный шумом ветра и собственным колотящимся сердцем. Он сильнее прижал Гарри к себе, вдыхая запах его детских волос, смешанный с запахом крови и пыли.

-  Я позабочусь о тебе. Клянусь.

И эта клятва, произнесенная в полумраке заброшенной мельницы, была самой искренней и значимой клятвой, которую Северус Снегг когда-либо давал в своей жизни.

___________________________________________________

1217 слов 😊