Принципы

Холодные капли срывались с потолка темницы. Одна за другой. Медленно. Размеренно. Словно отсчитывая время.

Кап.

Свечи отбрасывали дрожащие тени на влажные стены. В их неверном свете железные инструменты на столе казались живыми существами, ждущими своего часа.

Кап.

Палач стоял неподвижно, разглядывая обнаженную спину перед собой. Бледная кожа, исчерченная старыми шрамами - его работой, его искусством. Молодой пленник не дрожал, хотя холод подземелья пробирал до костей. Просто висел на цепях, едва касаясь пола кончиками пальцев.

Кап.

Плеть в руке была продолжением его тела. Знакомая тяжесть рукояти, привычное движение... Свист рассекаемого воздуха.

Удар.

Мышцы под кожей дрогнули - единственный признак того, что пленник что-то почувствовал. Ни крика. Ни стона. Только чуть заметное напряжение.

"Долго еще?" - голос спокойный, почти скучающий. Хриплый, надломленный, но спокойный. Будто не кровь стекала по спине тонкими струйками, а дождь за окном.

Палач не ответил сразу. Подошел к столу. Медленно провел пальцем по лезвию ножа. "До заката."

"М-м-м..." - задумчивый звук, словно пленник прикидывал, успеет ли после на ужин. "А правда, что во дворце новый посол?"

Плеть замерла в воздухе. Что-то царапнуло изнутри - не то удивление, не то восхищение. Другие в этих стенах теряли рассудок. Умоляли. Рыдали. Проклинали. А этот... этот вел светскую беседу.

"Северные земли прислали своего человека," - слова сами сорвались с губ. Палач нахмурился. Он не должен отвечать. Не должен поддерживать разговор. Его дело - причинять боль. Только боль.

"Значит, будет пир..." - в голосе пленника мелькнула усмешка. "Старая ведьма наверняка достанет свои лучшие наряды."

Рука с плетью дрогнула. В горле встал ком - не то смех, не то что-то другое, незнакомое, опасное.

"Ты говоришь слишком много." Удар. Сильнее прежнего. Кровь брызнула на каменный пол.

"А ты слушаешь..." - пленник повернул голову, и в полумраке блеснули глаза. "Каждый раз слушаешь."

Палач отвернулся. Подошел к столу. Вытер плеть. Медленно. Тщательно. Пальцы чуть подрагивали - от усталости, конечно. Только от усталости.

"Воды бы..." - тихий голос за спиной. Будничный. Словно они сидели в таверне, за чашкой белого чая.

Шаги по камню. Звон цепей. Кружка у разбитых губ. Вода стекает по подбородку, по шее, смешиваясь с потом и кровью.

В тишине подземелья капли все так же отсчитывали время. До заката оставалось еще много ударов. Много невысказанных слов. Много невысказанного восхищения той силой, что пряталась за хрупкими плечами и разбитыми губами.

Палач поднял плеть. Он не думал - он делал. Так было проще. Так было правильно.

Кап.

Удар.

Кап.

"А знаешь..." - снова этот спокойный голос. "Ты сегодня какой-то задумчивый."

И где-то в глубине души, куда палач никогда не заглядывал, шевельнулось что-то похожее на улыбку.