3

Закончилось всё банально просто – Альберт перестал писать и, соответственно, приходить. Была зима, ветер дул каким-то суровым одиночеством. Спрятаться негде, пропали даже те несколько часов как бы с «любимым». Оказалось, Бен не терпелив. Ему срочно надо было узнать, что с альфой. Болеет? Забыл? И прочие вопросы кружили, как снежинки в метели, в его голове и исчезали на белой поверхности бескрайнего снежного поля тревоги. Сам писать он не будет, узнавать у Тома тоже.

Так и варился Бен в холодном супе незнания, тоски и печали почти две недели, пока не повстречал возле своего дома двух прилично одетых товарищей, которые вежливо уточняли про обстановку в районе и про соседей. На вопрос: «зачем вам это?» прозвучал ответ, что вот тот дом – дом Альберта – продается, наследник решил там не оставаться. Товарищи риэлторы были разговорчивые и не отказались сказать кто продавец дома – Альберт Вонг, никакой не Берт, как ему казалось.

Для Бена это был гром среди ясного неба – альфа не просто имел другое имя и исчез на некоторое время, а полностью пропал из его жизни. Накопившиеся тревоги и ожидания только и ждали слабины, чтобы напасть на неокрепшее сердце подростка и повалить его тело с болезненной лихорадкой. Новый год Бен встречал больной в постели. Ничего не радовало, даже обновления в его любимой игре – он страдал от потери своего первого «парня».

Он, конечно, предполагал, что это всё должно было закончиться, но почему то ждал, что Альберт напишет ему что-то типа – «всё, спасибо, больше на приду...» А раз тот молчал, то Бен все надеялся, что альфа появится. Грусть, тоска от потери, буквально приковали его к кровати, он то и делал, что спал, обнимая подушку, на которой альфа спал. От нее ещё слабо-слабо исходил запах экзотических фруктов, один из которых Бен знал точно – это манго.

Далекие тропические острова с пляжами и голубым океаном были рекламой сока, сока манго, который ему родители купили на десятилетний день рождение – незабываемый вкус, незабываемый запах...

Ничего не длится вечно, даже тоска постепенно начала развеиваться, сердце не приняло уход альфы и заставило мозг искать решение душевного покоя. Первое, что пришло на ум – изучить всё, то есть в интернете об Альберте Вонге; второе – направит все усилия на то, чтобы встретиться с ним в будущем; третье – стать опять тем самым, тем, кто даст ему убежище.

– Альберт Вонг – молодой альфа экстра класса, через два года, в 22, вступит в полное право управления корпорацией «Vconstraction» и станет самым молодым директором. Корпорация занимается реновацией старых отелей, и перестройки доходных домов в отели.

– В настоящее время молодой глава получает степень МБА за рубежом.

– Официальных подтверждений о партнере нет.

– В состав «Vconstraction» входят проектные, дизайнерские и строительные отделения, а также эта компания имеет ряд договора со сторонними фирмами.

– Раз в год, перед новым годом, для всех сотрудников корпорации и дружественных фирм администрация проводит бал, где награждает лучших сотрудников и, по традиции, награды вручает сам директор.

«Награды вручает сам директор»... от этой новости в голове Бена тут же нарисовался план его жизни на ближайшую пятилетку. Сердце всколыхнулось от надежды, что он увидит свою «любовь» и стремительно погнало кровь, наполненную эндорфинами по телу, отчего в нем появилась бодрость и радость.

Путь жизни стал понятен и светел – раз уж он умеет рисовать, то пойдет в дизайнеры интерьеров. Отчаяние ребенка, подростка самое безграничное, в тоже время и смелость без преград. Мечта получить награду из рук Альберта не подвергалась критике – он точно сумеет, он точно будет лучший, вот сейчас и начнет осваивать основы дизайнерских программ.

На душе стало хорошо, даже метель, которая неожиданно обрушилась на город в первый учебный день нового года, не казалась такой холодной и злобной – путь знаний тернист, но впереди только лучшее.

Однако энтузиазм быстро завял. Выстраивать 3Д модели спален и гостиных стало скучно, и он начал придумывать вначале дома, а потом и города в стиле стимпанк с паровыми машинами. ИИ готов был в любой момент сгенерировать новый проект. Творчество и сексуальность одной природы, поэтому думая об Альберте, Бен нарисовал для него целый мир, сделав его главным героем, проигрывая, таким образом, не завершенную влюбленность. Хоть он и придумал для него целый мир, но мысль, что они могут встретиться реальности никуда не делась. Он просто ждал удобного момента.

Уже поступив на факультет дизайна, Бен оказался на пороге дифференциации. Его здоровье не предвещало никаких проблем с этой стороны, пока он не упал в обморок, когда родители вступили в тот самый период гона/течки, который он обычно спокойно переживал.

Было начало лета. Бен спокойно готовился к отъезду на каникулы к дяде. От родительской спальни шли небольшие волны феромонов, констатируя факт "того самого периода" у родителей. В глубоком сне, под утро, он не заметил повышение давления феромонов на тело. Когда его организм начал давать явные признаки, что что-то не так, он почти проснулся, но не смог встать. Из носа текла кровь, в голове шум. Его сил хватило сбросить ночник с прикроватной тумбочки и обратно провалиться в небытие.

Очнулся он в больнице, звуки были туманные, как все окружение, казалось, что он под водой. Какое-то время он лежал неподвижно, осознавая свое тело – пальцам холодно, руке больно, голова болит. Звуки постепенно стали яснее, но все равно казалось, что все говорят шепотом. Все – это два или три голоса, вот, уже два – один отца, другой – он не знает чей.

«И что сейчас?» «О, самое странное, что потеря сознания от избытка феромонов появилось на Ваш, отцовский. Это интересно и крайне редко бывает...» «Нет. Вы скажите, что делать, что бы он был нормальный!» «О, да, собственно, что... эээ ... ну... удалить одну железу, а может и чуть больше. Точно будет хорошо. Он останется омегой, но со слабым своим запахом и низкой восприимчивостью к альфа феромонам. Но решать вам, решать вам, есть и другие варианты... Оооо, ваш мальчик проснулся...»

---

В это время из соседней палаты молодой, стройный, светловолосый омега вывозил на инвалидном кресле мужчину, чья голова безвольно свисала вниз, глаза были пусты и безжизненны. Лицо омеги тонкое и свежее в обычные дни, в этот раз было опухшим и красным. Он сильно плакал. Омега с силой сжимал ручки коляски, стараясь сохранять спокойствие. Шмыгнув носом, он наклонился к голове сидящего и прошептал: «я этого так не оставлю, я клянусь, что размажу этого козла по стенке... ты только живи, ты не можешь, слышишь, не можешь меня бросить...»

Мужчина в инвалидном кресле ничего не сказал, скупые слезы текли по щекам. Молодой омега поднялся и решительно повез коляску к выходу.

Казалось, что это слезы беспомощности старого человека, но это не совсем так – тот, кого он ненавидел всем сердцем, просто умер. Умер от старости в окружении детей, не мучаясь муками совести, просто умер «от продолжительной болезни». Он, Джон Конвер, не отомстил за смерть мужа, не пропадал этому «убийце» урок, это он, он оставил его страдать без любимого человека.

Кого сын будет «размазывать по стенке»? Тот уже умер, осталась корпорация и наследник. Алчный наследник пожинает плоды грязных махинаций, выращенных на костях и безвинной крови. Вот кому надо преподать урок – отобрать все... Кулаки старого Конвера сжались, лицо стало маской мести и смерти – холодное, бледное и злое. Он не умрет, пока не увидит конец этой конторы.

Поль Кассиль, молодой омега, сын Джона, взявший фамилию деда по отцу, чтобы как-то уклониться от тяжелой судьбы родителей, толкал коляску больного и думал, что, наконец, немощь папы, временный паралич, хоть ненадолго остановит психологическое давление. Пусть он живет вот так – молча, хоть какое-то время. Он, Поль, и так знает, что нужно наказать «грязную» корпорацию. А начать надо со сближения с директором.

Джон Конвер был человек крайностей. Своей маниакальной любовью добился женитьбы отца. Тот женился с условием, что Джон не будет вмешиваться в его дела и перепишет на него свое скудное приданое. Джон был на всё согласен. Ему нужен был штамп в паспорте, законное владение своим альфой. Вначале Поль - их "долгожданный" сын - был самым обожаемым и любимым. Однако, видя, что он отнимает и так скудное внимание мужа, отправил Поля к бабке на воспитание. Как впоследствии он признал - это были лучшие годы его жизни.

Смерть отца сильно подкосила здоровье папы и Поль, после школы, вернулся помогать ему в делах. Из родственников остался только он, пусть такой странный, но все же папа. Будучи омегой до мозга костей, он был чувствительным юношей. Жизнь с Джоном была буквально пропитана ненавистью к Вонгам. Он собрал все негативные отзывы о них начиная со дня образования. А "желтая пресса" любила мусолить грязное бельё, придумывать на пустом месте того, чего и не было. Эта толстая пачка вырезок из газет и журналов постоянно маячила на столе сына. В итоге у Поля сложилось одностороннее мнение – Вонги враги не только им, но всем в мире.