1

Шумная толпа, разукрашенные лица и вызывающая одежда. Они называют это «Парад Гордости», но вот повода для той самой гордости Джеймс не видел. Эти разноцветные флаги, плакаты с орущими надписями. Цирк, да и только.

— Клятые гомики. Весь выходной испохабили, — недовольно проговорил его напарник, вытирая потный затылок платком. — Ещё и жарко как в аду. Вот скажи мне, Джеймс, чего эти цветные хотят добиться этим шествием? Суббота, мамочки с детьми по парку гуляют, а тут эти целуются, орут. Моя воля, я бы их всех перестрелял как собак, чтобы не мешали нормальным людям наслаждаться выходными.

Джеймс тяжело выдохнул, но ничего не ответил. Ему и самому не особо хотелось находиться здесь, но приказ есть приказ. Несколько бритоголовых придурков, прижавшись к стене, оценили взглядом толпу и, перекинувшись парой слов, юркнули в проулок.

«Не к добру», — пронеслось в голове у Джеймса, и он машинально положил руку на дубинку.

— Я осмотрюсь, оставайтесь здесь. И Натан, я тебя прошу, без глупостей. Не дай своим гомофобным взглядам вырваться наружу. Мы здесь, чтобы следить за порядком, а не нарушать его.

— Да знаю я.

Наградив напарника сомнительным взглядом, Джеймс поспешил на другую сторону. Нужно признать, пробираться сквозь толпу оказалось не так просто, как он рассчитывал. Кто-то был настроен агрессивно, и приходилось применять силу, чтобы протиснуться сквозь живой щит из мужиков в блёстках и стрингах. Кто-то, наоборот, слишком игрив — пару раз его даже ущипнули за задницу и назвали «сладким». Джеймс с трудом сдержался, чтобы не влепить наглецам как следует.

Выбравшись из толпы, он ощутил себя настолько грязным, что захотелось, наплевав на задание, развернуться и отправиться домой. Но шум из подворотни не предвещал ничего хорошего. Мат, топот, звук удара об металл. Ускорив шаг, Джеймс практически вбежал в проулок и, выхватив дубинку, уставился на троих бритоголовых, окруживших худощавого парня в розовой футболке. Радужная повязка на шее, разбитая губа — он показался Джеймсу знакомым, но за сегодняшний день столько разукрашенных лиц промелькнуло перед ним, что даже если б они и общались, он вряд ли бы его узнал. Парень стоял, сжимая кулаки, явно намереваясь дать отпор, хоть и понимал, что силы неравны.

— Полиция! — рявкнул Джеймс, достав удостоверение.

Один из нападавших кивком, дав знак товарищам, резко толкнул активиста вперёд, прямо на него, и бросился бежать в противоположную сторону.

Джеймс инстинктивно обхватил парня, пытаясь удержать от падения, и они на мгновение замерли в странной, почти интимной близости. Их лица оказались совсем рядом, и Джеймс наконец-то смог рассмотреть его получше. В свете дня он увидел не просто знакомое лицо — россыпь мелких веснушек на переносице, едва заметный шрам над бровью, форма губ… Сердце Джеймса пропустило удар. Это не могло быть правдой, но перед ним стоял он. Его Алекс. Тот самый школьный друг, с которым они вместе провели столько времени. Тот самый Алекс, которого он считал погибшим.

— Алекс? — выдохнул Джеймс, вцепившись в него, словно боялся, что тот снова исчезнет. Руки и голос дрожали, а в голове словно кинолента мелькали болезненные воспоминания. — Это правда ты?

Алекс неуверенно поднял голову. Его зрачки на секунду расширились, дыхание участилось, но, сделав глубокий вдох, парень, взяв себя в руки, отстранился.

— Привет, Джеймс, не ожидал здесь тебя увидеть, — сухо ответил он, поправляя футболку. — Стал полицейским?

— Алекс… Я думал…

— Спасибо, конечно, что вмешался. Хотя мог бы и не утруждаться, — перебил его Алекс. — Ты ж, вроде, «не из наших», да?

Джеймс нахмурился. Он так много хотел сказать, оправдаться, спросить, где Алекс был все эти годы, как выжил. Но прежде чем успел промолвить хоть слово, из-за угла вышел парень. Высокий, с чёрными кудрявыми волосами и яркой татуировкой на шее. Он подбежал к Алексу, обнял его, крепко прижимая к себе, и, бросив на Джеймса колючий взгляд, что-то быстро произнёс на ухо.

— Всё в порядке, Марк, — спокойно ответил Алекс, положив руку ему на грудь. — Он мой старый знакомый.

После этих слов Марк раздражённо выдохнул, а губы Джеймса растянулись в болезненной ухмылке.

«Старый знакомый». Он, который не забывал Алекса ни на минуту, винил себя в его смерти и как святыню хранил их единственное совместное фото — просто знакомый, даже не друг. А этот парень, что обнимал его за талию: «Друг? Любовник? Парень? Какого чёрта он вмешивается?»

— Наши тебя уже обыскались. Пошли, — бросил Марк и шагнул вперёд, но Алекс не двинулся.

— Не так быстро, — схватив Алекса, проговорил Джеймс. — На тебя напали. Я не могу закрыть на это глаза.

— Мы не будем заявлять, — прорычал Марк, всем своим видом высказывая недовольство. — Таких как мы закон не защищает.

— Закон одинаков для всех. Возможно, не желай вы так сильно выделяться и… — Джеймс резко осёкся, осознав, что сморозил глупость.

— Прости, мне пора, — быстро проговорил Алекс, высвобождая свою руку из его хватки. Взгляд скользнул по лицу Джеймса, на миг задержался на небольшом шраме над губой. В памяти всплыл момент из детства, и щёки тут же залились красным. Чтобы скрыть своё смущение, он резко отвёл глаза. — Был рад повидаться.

И, прежде чем Джеймс успел что-либо сказать или сделать, они скрылись за углом, растворившись в шумной толпе.

Несколько минут Джеймс просто стоял, оглушённый внезапным воскрешением прошлого. Но чем слабее становилось тепло от прикосновений Алекса, тем сильнее росла его злость. На себя, на отца, на этот чёртов парад, который вытащил из внутренней тьмы давно похороненную боль.

***

Вечер не принёс долгожданной прохлады. Воздух, пропитанный запахом асфальта и остатками приторно-сладкого парфюма с парада, давил на грудь. С трудом отыскав свою старенькую «Шевроле», Джеймс давил на газ, чувствуя, как внутри нарастает ярость. Бутылка виски, купленная по дороге, уже наполовину опустела. Голова гудела, и каждый светофор словно издевался над ним. Но дома было ещё хуже.

С трудом открыв дверь, врезавшись плечом в дверной косяк, он попытался стянуть туфли и чуть не рухнул у порога. В прихожей тут же возникла его жена Мия. Худенькая, с растрёпанными после работы волосами, она попыталась помочь, но Джеймс лишь отмахнулся. Видеть её желания не было.

— Я сам. — Голос прозвучал слишком резко. Джеймс не хотел обижать девушку, но её надоедливость не на шутку раздражала.

— Джеймс, ты опять? — Её глаза, полные беспокойства, скользнули по бутылке. — Что случилось?

— Ничего. Отвали. — Он грубо оттолкнул её руку и, покачнувшись, прошёл в гостиную.

Отец, как всегда, сидел в своём любимом кресле перед допотопным телевизором. Из-за тусклого света лампы его лицо казалось изрезанным морщинами ещё сильнее обычного. Тяжело выдохнув, он повернул голову и недовольно проговорил, стараясь не повышать голос:

— Если вздумал напиваться, хотя бы форму сними. Не позорься ещё больше.

Джеймс едва сдержался, чтобы не швырнуть бутылку в стену.

— Что, пап? Не нравится, как я выгляжу? А знаешь, что мне не нравится? Мне не нравится, что ты мне врал! Все эти годы!

Отец медленно поднялся, его взгляд стал жёстче. Мия, почувствовав неладное, осторожно отступила к стене.

— О чём ты, чёрт возьми?

— О том, что Алекс жив! Ты мне сказал, что он погиб! Все эти годы я думал, что он мёртв! А он живой и здоровый! Ты хоть представляешь, каково это — жить с чувством вины за смерть друга? Каково это — винить себя каждый день, а потом узнать, что всё это было ложью?!

Отец сжал кулаки. Его лицо побагровело. А в глазах вспыхнула ненависть.

— Я сделал это ради тебя! Этот мальчишка сбивал тебя с пути! Он тянул тебя в свою грязь! Я не позволю своему сыну стать таким же… гомиком!

Джеймс надрывисто рассмеялся. Мучительные годы в армии, работа в полиции, договорной брак — всё это, чтобы он не стал геем.

— Он просто был моим другом! Ты испортил мне жизнь своими чёртовыми гомофобными взглядами!

Резко развернувшись, Джеймс, не глядя ни на Мию, ни на отца, пошёл к лестнице. Поднявшись наверх, он что есть силы хлопнул дверью так, что задрожали стёкла.

***

Алекс сидел на балконе, укутавшись в плед. Несмотря на душный вечер, его изрядно знобило. Взгляд скользил по тусклым огням соседних домов, слух резали приглушённые звуки города, а сердце кровоточило от воспоминаний.

Точно так же несколько лет назад Джеймс спас его от старшеклассников, которые решили поиздеваться. Худой взъерошенный мальчишка на пару лет старше его самого, но уже такой сильный. Алекс вспоминал, как они вместе лазили по старой иве возле заброшенного вагончика, где он жил с матерью. И то, как однажды он неудачно спрыгнул, а Джеймс, не думая, поймал его, не дав упасть плашмя. И как после этого падения мать, улыбаясь, обрабатывала ему разбитую бровь, а Джеймсу — рассечённую губу. Они были лучшими друзьями, несмотря на то, что отец Джеймса был категорически против их дружбы, постоянно твердя сыну, что Алекс — «плохая компания».

Но однажды всё изменилось. Джеймс провожал его со школы домой, обсуждая свой предстоящий выпускной. Вернись они тогда хотя бы немного позже, и возможно, всё было бы иначе. Но судьба порой несправедлива. Трое придурков как раз разрисовали вагончик Алекса мерзкими надписями. Называли Алекса «пидорасом», а его мать «шлюхой». Джеймс не сдержался. Драка развязалась нешуточная. Алекс пытался остановить друга, тянул за руку, но Джеймс оттолкнул его, а дальше всё было как в тумане. Очнулся он спустя несколько дней в больнице. Мать сказала, что Джеймс уехал. Попытки узнать куда лишь привели к неприятному разговору с его отцом. Тот заявил, что Джеймс «не такой», и чтобы Алекс не лез к нему, что он «и так достаточно испортил его сыну жизнь».

— Это он? — голос Марка вырвал его из мыслей. — Твоя первая и единственная любовь?

Алекс тяжело выдохнул и посмотрел на парня. Его кудрявые волосы слегка разтрепались на ветру, он старался улыбаться, но в глазах горечь сплеталась с сочувствием и неразделённой любовью.

— Прости. Я не думал, что когда-нибудь ещё раз его увижу.

Марк сел рядом, обняв его за плечи. Его прикосновения были утешающими, но Алекс чувствовал, как сильно ему самому сейчас нужна была поддержка.

— И что теперь? Что будет с нами?

— Я не знаю, Марк. — Слёзы сжали горло, не давая сказать больше. — Я просто хочу быть с ним рядом, но…

Марк крепче прижал его к себе.

— Давай закончим работу быстрее и уедем домой. Всё будет хорошо.

Алекс лишь покачал головой в ответ.

— Не будет, Марк. Никогда не будет.

— Я буду стараться сильнее. Сделаю всё, чтобы ты его забыл, — обнимая любимого крепче, словно пытаясь защитить от всего мира, прошептал Марк, нежно поцеловал его в губы.

Алекс неуверенно ответил на поцелуй и, положив голову ему на плечо, вытер ладонью слёзы.

— Прости. Ты заслуживаешь лучшего.

— Для меня ты самый лучший.

***

Джеймс понятия не имел, где искать Алекса. Он не был явно не местным, иначе они обязательно встретились бы и раньше. Можно было поспрашивать у представителей здешнего ЛГБТ-сообщества, но вряд ли те захотят с ним общаться. Да и сам Джеймс особо не горел желанием. Он уже намеревался взять отгул и отправиться бродить по городу, надеясь найти парня, но судьба преподнесла неожиданный подарок.

На Алекса как на одного из организаторов Парада Гордости написала заявление хозяйка маленького магазинчика, мимо которого проходило шествие. Получив данные из разрешения на проведение митинга, Джеймс узнал, что Алекс и его парень Марк — студенты-художники, которые подрабатывают, реставрируя местный храм.

Торопясь туда, он нарушил немало правил дорожного движения, к счастью, никто не пострадал.

Войдя в полумрак старинного храма, Джеймс на секунду замер, поражённый неимоверной красотой. Лучи света, пробиваясь сквозь высокие витражи, падали на старинные фрески. Алекс стоял на строительных лесах спиной к Джеймсу, в испачканной краской рубашке, с собранными в маленький хвостик волосами. Вытянувшись во весь рост, он аккуратно выводил линии. Каждый мазок кисти был полон изящества и сосредоточенности. Джеймс как заворожённый наблюдал за движением его рук, стройной фигурой, тем, как свет ласкает его лицо. Он был прекрасен, словно ангел, вышедший из этих картин.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Алекс резко обернулся. Встретившись с Джеймсом глазами, он от неожиданности уронил кисть и, пытаясь её поймать, оступился. Джеймс среагировал мгновенно, рванул вперёд, вытянув руки, и ловко поймал Алекса, как когда-то в детстве. Их тела соприкоснулись, и Джеймс ощутил жар в груди. Крепче сжав тонкую талию своими ладонями, он прижал его ближе, наслаждаясь щекотавшим щёку дыханием. Как же давно он не чувствовал ничего подобного. Алекс смущённо улыбнулся, и Джеймс невольно ответил ему такой же улыбкой.

— Мне нужно с тобой поговорить, — проговорил он, не выпуская парня из объятий.

— Хорошо.

Сзади раздался раздражённый вздох. Марк, до этого сосредоточенно работавший над каким-то эскизом, бросил кисточку и, смерив Джеймса недовольным взглядом, демонстративно отошёл в сторону.

Неохотно отпустив Алекса, Джеймс поправил форму и, заметив на ней синие пятна от краски, улыбнулся.

— Прости, — виновато проговорил Алекс, вытирая руки об рубашку. — Сними, я застираю.

— Не нужно. Я пришёл сюда не только как друг, Алекс, — печально выдохнул Джеймс. — На тебя и твоих друзей написала заявление одна из хозяек магазинов. Жалуется на недостойное поведение во время парада.

Алекс нахмурился, скрестив руки на груди.

— Недостойное поведение? Что это значит?

— Ей не понравилось, как вы себя вели. На самом деле полная ерунда, я даже принимать заявление не буду. Просто хочу тебя предупредить. Не стоит так себя вести в общественном месте.

— Что значит «Так себя вести»? Мне не быть собой? Притворяться, что мне нравятся женщины?

— Я не это имею в виду, Алекс, — Джеймс почувствовал, как потеют ладони. — Ты это ты. Просто не нужно выставлять свои чувства напоказ. То, что вы машете флагами, ваши демонстрации только вызывают у людей агрессию. Никто не запрещает вам любить друг друга, не обязательно кричать об этом на каждом шагу.

Алекс звонко рассмеялся, и эхо разнесло его тёплый смех по холодному храму.

— Такое ощущение, что слушаю твоего отца. Ты очень изменился, Джеймс.

— Разве я не прав? Зачем создавать себе лишние проблемы?

Прижавшись к нему бедром, Алекс указал рукой на одну из старинных фресок на стене храма.

— Взгляни на эту картину, Джеймс. Что ты чувствуешь?

Джеймс посмотрел на фреску, на которой была изображена Дева Мария, кормящая младенца Иисуса грудью, и растерянно ответил.

— Матерь Божья кормит ребёнка.

— Я спросил, что ты чувствуешь, а не видишь, — положив ладонь ему на сердце, улыбнулся Алекс.

Сердце Джеймса прибавило темп.

— Красивая картина, — наконец выдавил он, с трудом справляясь с волнением.

— Ты неисправим, — покачал головой Алекс. — Ладно. Она вызывает у тебя чувство восторга, тепла, правильно? Никакого отвращения или порицания?

— Нет.

— А теперь представь, что здесь, в храме, сидит обычная женщина, простая рабочая, которая кормит ребёнка. Что ты испытаешь, глядя на её обнажённую грудь?

Джеймс замялся.

— Есть определённые нормы и…

— На самом деле, между одним образом и другим мало различий, — перебил его Алекс. — Твои глаза видят то же самое, но твой мозг разделяет эти два понятия, делая их абсолютно разными. То, в чём художник увидел красоту, ты видишь нарушение морали. Из тысячи целующихся на улице гетеросексуальных пар большинство людей замечают только одну гомосексуальную, которая просто держится за руки. Мы устраиваем парады не для того, чтобы выставить свои чувства напоказ, Джеймс, а для того, чтобы стать невидимыми, чтобы наши отношения были такими же обыденными, как и ваши. Чтобы, глядя на двух парней, кормящих грудью мамочек или людей с другим цветом кожи, отличающихся от вас, вы не тыкали в нас пальцем и не кричали, что это неправильно.

Джеймс молчал, размышляя над его словами. Он испытывал как стыд, так и восхищение. Из забитого мальчишки Алекс вырос в такого смелого и мудрого человека. И хоть Джеймс не был до конца согласен с его точкой зрения, всё же не мог отрицать влияние стереотипов на восприятие окружающих людей.

— Ладно, Джеймс, не будем о грустном. Хочешь выпить пива вечером?

Сердце Джеймса пропустило удар.

— С удовольствием.

***

Работа давалась Джеймсу с трудом, слова на бумаге казались бессмысленными, жалобы обывателей до жути раздражали. Парень еле дожил до вечера. Образ Алекса — его стройная фигура, тонкая талия, то, как он прижимался к нему, когда падал, — не выходил из головы.

Встретившись в обговоренном месте, Джеймс взял Алекса за руку и повёл на крышу одного из домов, откуда открывался лучший вид на город. Им предстояло многое обсудить и он не хотел, чтобы кто-то нарушил их идиллию.

Наслаждаясь долгожданной прохладой и огнями вечернего города, они сидели на краю, свесив ноги, и пили пиво из бутылок. Сначала разговор был ни о чём — о погоде, о работе, о странных людях. Попытка перейти к главному, пугала обоих, но Алекс всё же решился. Резко повернувшись, он сделав сдавленный вдох неожиданно спросил.

— Ты не возвращался, потому что считал себя виноватым, или потому что узнал о моих чувствах?

Джеймс поперхнулся пивом.

— О чувствах?

— Никс забрал мою тетрадь, в которой… — Алекс на мгновение запнулся, — …я написал, что влюблён в тебя. Об этом узнали все. Я думал, поэтому ты и разозлился, когда они называли меня пидором.

Джеймс почувствовал, как в горле пересохло. Он сделал большой глоток пива.

— Я не знал… Меня не пустили к тебе в больницу, а ночью мать собрала мои вещи, и отец увёз меня из города. Он сказал, что ты умер, и это моя вина, что если я вернусь, меня посадят и единственный мой выход это армия. В первое время я не хотел жить, пытался даже повеситься, но там быстро выбили из меня всю дурь. Я не возвращался в родной город, потому что боялся. Я трус, Алекс.

— Это не так, — тихо ответил Алекс, положив руку на его колено. — Ты ведь тоже был ребёнком.

Джеймс осторожно накрыл его руку своей.

— Ты правда любил меня?

Алекс кивнул в ответ, и отвёл взгляд.

— Уже поздно. Марк будет волноваться, да и твоя жена тоже.

Алекс поднялся собираясь уходить, но Джеймс схватил его за запястье.

— Я хотел пригласить тебя на выпускной.

Алекс замер.

— Что?

Джеймс вскочил на ноги и, их глаза встретились. Он сжал руку Алекса сильнее, поглаживая кисть кончиками пальцев.

— Твои чувства были взаимны.

Привычный мир Алекса рухнул в одно мгновение.Не в силах сдержать эмоций он бросился в объятия Джеймса, уткнувшись ему в плечо, и тот ощутил, как горячие слезы Алекса просачиваются сквозь рубашку. Крепче прижав его к себе Джеймс не раздумывая опустил голову и найдя его губы сорвал поцелуй. Немного неуверенно затем жадно, вся страсть и боль которую они столько лет поздравляли в себе бушуещем пламенем вырвалась наружу.

Закат окрашивал небо в багровые тона, придавая магии их желанной, но такой запоздалой встрече.

***

Утро встретило Алекса прохладным ветерком, что нежно касался счастливого лица и трепал волосы. Они не зашли дальше обьятьев и поцелуев, но даже этого вполне хватило, чтобы сердце рвалось из груди. Бодро шагая по пустынным улицам, где тусклые фонари всё ещё боролись с наступающим рассветом, Алекс чувствовал себя принцессой из сказки для которой случилось чудо.

Вот только это чудо, омрачалось болью дорогого для него человека.

Марк сидел на кухне, опустошая очередную кружку кофе. Он не спал всю ночь ожидая возвращения Алекса.

Легкий шорох в прихожей заставил парня вздрогнуть.

Одного лишь взгляда было достаточно, чтобы без слов понять Алекс обрел свой потерянный рай и в этом раю ему небыло места.

— Ты был с ним? — сухо спросил Марк сдерживая боль.

Алекс печально вздохнул. Радость мигом улетучилась, оставив за собой лишь горечь и чувство вины.

— Мне жаль, Марк. Ты же знаешь, как сильно я его люблю.

Марк лишь горько усмехнулся в ответ.

— Знаю. Всегда знал. Но ты слышал Тони? Твой Джеймс женат. Неужели это для тебя ничего не значит?

— Они не любят друг друга. — Алекс поднял голову и в его глазах вспыхнул юношеский максимализм, который был так знаком и по-своєму любюбим Марком. — Этот брак устроил его отец.

— Прекрати себя обманывать, Алекс! — Марк резко поднялся, его движение было таким внезапным, что стул со скрежетом отлетел назад. — Такие как он не бросают жён ради парней, да ещё и в наши-то времена. Забудь!

— Пускай, — Алекс отступил к стене, словно ища опору. — Мне достаточно просто быть с ним рядом. Мне хватит и этого.

— Это бред! Никогда не бывает достаточно!

— Разве это не твои слова? Разве не об этом ты меня просил, когда мы… когда ты был со мной? Я никогда не врал тебе, Марк. Я люблю Джеймса больше жизни. У меня наконец-то появился шанс быть с ним рядом и я не упущу его. Прости, но…

— Не говори этого, — С мольбой в глазах перебил его Марк — Давай просто возьмём паузу. Если у вас не сложится…

— Нет, Марк! — Алекс покачал головой, слёзы комом застряли в горле. — Я так не могу, это неправильно. Ты не можешь ждать меня вечность. Прошу, отпусти меня. Давай останемся друзьями, как раньше. Хватит мучать себя.

— Ты же ждал своего Джеймса… Целых десять лет, Алекс. Почему думаешь, что я не смогу?

— Даже если у нас с Джеймсом ничего не выйдет. Я не вернусь назад, Марк. Это изначально было неправильно. Ты не заслужил такого отношения. Ты… ты достоин большего.

— Алекс… — Голос Марка был едва слышен, он протянул руку, пытаясь удержать его, почувствовать тепло его объятий в который раз обмануть себя, но Алекс отстранился.

— Нет, Марк, послушай меня, пожалуйста. Ты мой первый парень. Мой лучший друг. Я всегда буду тепло к тебе относиться, но я никогда не смогу тебя полюбить. Так, как люблю Джеймса. Мне правда жаль, но это конец.

***

Джеймс чувствовал себя потерянным ребёнком, который после стольких лет скитаний всё-же нашёл своё место в этом мире. Место возле Алекса. И он не собирался уступать его никому другому.

Уверенно войдя в дом он набрал полную грудь воздуха и раздражённо усмехнулся.

Отец, как всегда сидел в своём кресле, скрестив руки на груди, словно ожидая боя. Мия, сидела рядом на диване, её лицо было опухшим от слёз, дрожащие руки держали флакончик с успокоительным. Нужно признать устраивать драмы у неё всегда получалось прекрасно.

— Где ты был?! — суровым тоном спросил у него отец — Я звонил в участок, у тебя сегодня нет дежурства.

— Я был с Алексом, — спокойно ответил Джеймс.

Лицо отца побагровело. Мия ахнула, закрыв рот рукой.

— Что ты сказал?! — мужчина резко поднялся, сжимая от ярости кулаки.

— Я сказал, что был с Алексом.

— С твоим погибшим другом? — спросила Мия.

Джеймс перевёл на неё взгляд, его губы растянулись в горькой усмешке.

— Он больше чем друг. Мы любим друг друга.

— Ты не посмеешь так меня опозорить! Мой сын не будет шляться с этим гомиком при живой жене!

— Я не собираюсь с ним шляться. Я подаю на развод.

— Ты не можешь так со мной поступить! ‐- резко вскочив на ноги впервые за их совместную жизнь повысила голос Мия

— Я никогда не был хорошим мужем. Я не любил тебя, а ты меня. Этот брак — фарс, который стоило прекратить, ещё год назад.

— И что?! — Руки отца трусились, на шеи играла жилка — Будешь бегать с ним по улице, светить голой задницей?! Позорище! Разве я этому тебя учил?!

— Понадобится — буду. Это моя жизнь, отец, — Джеймс сделал шаг вперёд, в карих глазах горело бунтарское пламя свободы, которое было не потушить. — Я такой же человек, как и ты, и имею право быть счастливым. Я и так слишком долго скрывал свои истененные чувства.

— Я запрещаю! Слышишь! -схватив его за ворот кричал отец.- У меня не будет сына-педераста!

— Значит, так тому и быть, — высвободився из его хватки решительно произнёс Джеймс и шагнул к двери, оставив за спиной притворную жизнь, недоволные крики отца и плач Мии.

Захлопнувшаяся в прошлое дверь навсегда отрезала его от боли и сожелений, впереди его ждали новые преспективы радужная жизнь с любимым.

Он влетел в мастерскую, словно вихрь. Алекс напивая какую-то знакомую мелодию пританцовывал на строительных лесах. Бедра медленно колыхались в такт насвистыванию, маня и зачаровывая взгляд. Вчера только отсутствие удобств на пыльной крыши, остоновили его от облодания этими упругими ягодицами, но сегодня он не собирался сдерживатся. На сердце Джеймса значительно потеплело.

— Привет, — выдохнул Джеймс, подходя ближе. В руках он держал два бумажных стаканчика с кофе, от которых шёл манящий аромат.

Алекс резко обернулся, его глаза расширились от удивления, а затем вспыхнули нескрываемой, почти детской радостью. Отложив кисть, он ловко спустился вниз.

— Джеймс! Ты… Ты уже здесь?

— Конечно, — Джеймс протянул ему стаканчик. — Я… я ушел из дома. Хотел спросить, может, мы вечером поищем квартиру вместе?

— Да — Алекс от радости бросился к Джеймсу на шею и прижавшись щекой к его подбородку широко улыбнулся. Нежный поцелуй в висок, затем в щеку, и, наконец, жадное косания губ захвотило их в свой плен обещая новую счастливую жизнь.

В их маленькой вселенной не существовало ни храма, ни прихожан, что плевались в их сторону, ни всего остального мира.

Именно в этот момент словно демон разрушения в эдемский сад вошла Мия. Её шаги, эхом разнеслись по старинному зданию, разрушая всю идиллию.

— Ты слишком быстро ушёл, Джеймс, — голос Мии прозвучал резко с упрёком и презрением. — Я не успела тебе сказать… что беременна.

Слова повисли в воздухе лишая обоих парней дыхания. Джеймс почувствовал, как мир вокруг него замер, а затем стремительо затрещал по швам. Он посмотрел на Алекса, чьё лицо исказилось от боли, и душа похолодела от страха.

— Этого не может быть, -отрицательно покачав головой прошептал он. Пытаясь удержать хрупкую иллюзию счастья.

— Почему же? — Мия сделала шаг вперёд, её взгляд был прикован к Алексу, словно она пыталась прожечть в нём дыру. — Мы ведь женаты.

— Допустим. — Джеймс пытался сохранить спокойствие, но его голос выдавал нарастающую панику. — Обсудим это вечером.

— Нет! Я хочу, чтобы он знал, что оставляет ребёнка без отца!

Алекс отстранился от Джеймса сияющие от радости глаза, померкли, словно в них потушили свет. Парень побледнел, губы задрожали, а плечи опустились, под грузом неизбежности.

— Даже не вздумай! — схватив Алекса за руку, настолько сильно, что на коже остались следы, запротивился Джеймс. — Я не потеряю тебя снова!

— Всё хорошо, — Алекс попытался выдавить улыбку, но она вышла слишком натянутой. — Мне нужно работать.

— Дай мне немного времени, я всё улажу.

— Я никуда не денусь, Джеймс, — тихо выдохнул, Алекс. Но слова прозвучали как прощание.

— Я скоро вернусь. Обещаю.

Схватив Мию за предплечья, Джеймс потащил её на улицу, злясь, на неё, себя и впервую очередь на отца, который воспользовавшись тяжёлым состоянием матери заставил его женится.

Как только они оказались на улице, Джеймс резко остановился и суровым раздрожительным тоном задал вопрос:

— Когда ты узнала о ребёнке?

— Неделю назад, -отводя взгляд ответила девушка.

— Почему не сказала сразу?

— Не было возможности. Ты либо пьян, либо на работе! — Голос Мии сорвался на крик.

— Ты уверена, что он мой? — слова сорвались раньше, чем он смог подумать.

Мия на мгновение замерла, затем раздражённо выдохнув, что силы залепила Джеймсу пощечину.

— Прости, — Джеймс потёр пылающую щеку, он не хотел её обижать, но и быть с ней тоже. К тому же парень был твёрдо уверен, что рядом с ним девушу удерживал лишь страх остатся одной. Они оба слишком долго терпели.- Ребенка я не брошу. Буду обеспечивать всем необходимым.

— Ему нужны не деньги, а отец, — проговорила Мия скрестив руки на груди.

— У него будет отец, — уверенно ответил Джеймс — но мужа у тебя не будет. Я не поменяю своё решение, Мия. Этот брак не сделал нас счастливыми. Если мы останемся вместе из-за ребёнка, то рано или поздно начнём ненавидеть друг друга. Ты достойна счастья и любви. Мы оба этого достойны.

Смерившись с его решением Мия опустила взгляд.

— Можешь не подавать на развод, пока я не рожу? — тихо попросила она.

Джеймс вздохнул. Это было справедливо. И это было его единственным способом хоть как-то облегчить её участь.

— Хорошо. Пока ты не найдёшь себе достойного человека, я останусь твоим мужем.

***

Алекс собирался в попыхах. Его руки дрожали, комкая одежду, которую он кое-как запихивал в старую, потрепанную дорожную сумку. Радужный флаг, который парень так бережно хранил, теперь казался издевательством. Забирать у женщины мужа — это одно, но у ребенка отца — совсем другое. Он сам рос с одинокой матерью и знал, как это трудно, как сильно не хватает мужского плеча, защиты и опоры. Больше всего на свете ему не хотелось быть тем, кто лишит невчем не повинного ребёнка возможности иметь полноценную семью. Сердце рвалось на части, но разум кричал: «Беги! Так далеко как только сможешь.

Марк, всё понял без слов. На его короткое " Я уезжаю " он лишь кивнул в ответ и печально улыбнулся.

Старый вокзал гудел, словно пчелиный рой. Запах угля и металла, людской суеты, отчаяния. Сесть в поезд оказалось невероятно тяжело. Каждый шаг к вагону резал ножом по сердцу. Оно рвалось обратно, к Джеймсу, но Алекс знал, если не решится уехать сейчас не сможет оставить любимого никогда. Он должен был поступить правильно. Последний взгляд на здание вокзала, на мелькающие огни города, который так и не стал для него родным, и Алекс шагнул в вагон, чувствуя, как его душа разрывается на тысячи осколков.

Сев на свободное место у окна, он прижался лбом к холодному стеклу, и дал волю слезам.

Джеймс опоздал всего на пару минут. Вбежав на перон он увидел лишь медленно уходящий вдаль состав и сердце закравоточило от боли. Изучив карту маршрута, он узнав, куда идёт поезд, и словно сумасшедший, помчался к своему «Шевроле». Доганять поезд по проселочной дороге было рисковаро, поэтому парень решил опепедить его. Педаль газа со скрипом вжалась в пол. Джеймс очень боялся не успеть, упустить Алекса из вида, снова погрузится во мрак и отчаяние.

Едва успев притормозить, парень выскочил из машины, показал корочку полицейского проводнику и вбежал в поезд. Сердце стучало в висках, заглушая все остальные звуки. Он пробегал вагон за вагоном, скользя взгляд по лицам ищя одно самое любимое и родное. И вот, в последнем вагоне, он увидел его.

Алекс сидел у окна, лицо было уставшим, глаза покраснели от слёз.

Вытащив из ведра стоявшей рядом женщины хризантему, Джеймс улыбнулся и протянув цветок сбивчиво проговорил.

— Пойдёшь со мной на выпускной?

Алекс повернул голову, и их взгляды встретились. На прекрасном лице медленно расцвела улыбка. Такая же, как в детстве, когда они могли просто быть собой. Счастливыми и свободными

Конец.