23. Несуществующее
Такое ощущение, что его тело пропустили через дробилку: нет ли одной клеточки, которая бы не болела. А еще во рту такая Сахара, что никакой воды не хватит, что ее хоть как-то увлажнить.
Зато ему тепло - настолько, как не было никогда в жизни, потому что, только открыв глаза, Галф тут же ловит полный золотой тревоги взгляд:
- Ты как?
Он с трудом удерживается от слез, потому что не помнит подобных объятий: уютных, комфортных. Его так не обнимали никогда, потому что родителей Галф не помнит, а в детском доме... Что же, по крайней мере, он выжил.
Наверное, еще и поэтому его голос хрипит, потому что помимо жуткой сухости горло сдавлено спазмами:
- Нормально.
Рука нежно ерошит его волосы:
- И никогда не скажешь, что тебе плохо, да?
Да, ему трудно говорить вслух о таких вещах, но теперь есть другой способ чуть обнажить душу, поэтому Галф отпускает свои чувства в свободное плавание, еле дыша от страха: примут ли, поймут ли.
Но губы лишь бережно касаются его лба:
- Глупый маленький мальчик...
И почему это звучит так нежно и трепетно по сравнению с издевательским "малышом" во время их первой встречи? Его губы дрожат:
- Глупый - это потому, что... Это все случилось из-за меня, да?
- Потому что думаешь, что ты можешь чем-то меня оттолкнуть.
Ну да, Мью же увидел его страх и сомнения, но в ответ поделился своей уверенностью - и теперь уже не так невыносимо смотреть в эти сияющие глаза, цепляясь за жилистую руку:
- И ты не уйдешь? Не передумаешь?
Очень глупые и наивные вопросы, потому что любой человек может поменять со временем свое решение, и нет никаких гарантий ни для кого и никогда. Но с ним сейчас разговаривает бог, который не испытывает никаких колебаний:
- Пока ты этого хочешь.
Ох...
Дышать стало еще сложнее, потому что Мью уверен в собственных силах, но не в чувствах человека рядом с собой.
Рука напоследок еще раз гладит его волосы, а потом ее обладатель встает с постели:
- Принесу тебе попить.
Галф сначала кивает, а потом внезапно холодеет от ужаса: а что если... Если снова...
Кровать тут же прогибается под тяжестью тела, пока длинные красивые пальцы успокаивающе сжимают его дрожащую ладонь:
- Тебе больше никто не навредит.
- Но...
- Больше некому это делать, - тьма вновь расплывается в этих глазах, напоминая, кто перед ним сейчас находится.
Бог Разрушений.
Бог Хаоса.
Не-человек, который почему-то выбрал Галфа.
- Но...
- Просто подожди несколько минут, - и исчезает за выбитой с петель дверью комнаты.
Воспоминания тут же накатывают на него, а недоуменный взгляд падает на собственные руки, и Галф кривится от отвращения: они все еще в засохшей крови. Как и одежда, и постельное белье, которое уж точно будет сложно отстирать.
- Не переживай, молодой господин - я все исправлю.
- Винай! - он сначала вздрагивает от удивления, когда видит домового, а потом стонет от ужаса осознания, прикрывая рот рукой. - О боже, Винай! Прости! Я говорил тебе такие гадости, а потом еще и ударил!
Но тот не выглядит разозленным или обиженным:
- Ну что вы, молодой господин! Я же сразу понял, что вы под чарами и не владеете собой.
- И все равно старался меня остановить, - Галф с благодарностью смотрит на этого маленького человечка. - Спасибо тебе! Я обязательно угощу тебя чем-то особенным, когда...
- Когда поешь нормально сам, - вошедший в комнату Мью со стаканом воды смотрит на него достаточно сурово. - Проклятие так просто не проходит... для людей.
- Спасибо, - он жадно в несколько глотков выпивает предложенную воду. - Я сейчас умоюсь и приготовлю поесть!
Стакан забирают из его трясущихся рук:
- Никаких готовок - я закажу, а ты пока умойся и смени одежду.
Да, точно: если мокрые джинсы Мью с него каким-то волшебным образом тогда стащил, то грязная футболка все еще на нем, поэтому Галф, краснея, обматывает бедра одеялом, встает с кровати, делает первый шаг в сторону ванной и замирает, похолодев от ужаса воспоминаний о красных линиях и жутком художественном инструменте в собственных руках:
- Я...
Чернобог все понимает без слов, поэтому тут же оказывается рядом, подхватывает его на руки и направляется к выходу из спальни:
- Примешь душ в моей ванной.
И совсем не хочется спорить, поэтому он обхватывает шею обеими руками и крепко прижимается к горячему телу, отчаянно выдыхая:
- Мью, я...
- Все в порядке, ты уже в порядке, а страх со временем утихнет. Если хочешь, то я побуду с тобой рядом, пока ты моешься.
- Хочу! - сначала слово вырывается, а потом Галф краснеет. - То есть...
- Я отвернусь, не переживай.
Разочарование острой иглой колет его грудь, заставляя Мью в ответ вопросительно провокативно приподнять одну бровь:
- Мне не отворачиваться?
Он сейчас точно умрет от смущения! Поэтому бурчит что-то невнятное в плечо и делает вид, что не расслышал. На что бог лишь усмехается:
- Я тебя понял, я останусь.
Эти сильные руки становятся невероятно бережными, когда опускают его на пол в шикарной черной уборной и помогают стянуть грязную футболку:
- Вот так.
- Дальше я сам! - Галф полыхает ярче факела от подобной заботы, но застывает, когда видит знакомую до паники обстановку: ванну, краны и, кажется, блеск лезвия ножа.
- Тшшш, - его тут же обнимают, прижимая к широкой груди. - Давай вместе со мной.
Мью в самом деле заходит вместе с ним в одежде под струи воды, откидывая в сторону уже ненужное одеяло и нижнее белье, но сейчас это воспринимается совсем по-другому: никакого сексуального подтекста - только пронзительная нежность и забота.
Наверное, поэтому сейчас он дрожит в этих уверенных руках, всхлипывая, пока теплая вода смывает с его лица слезы и, вероятно, кровавые следы:
- Почему... Что я такое сделал, что меня они так ненавидят?
Рука мягко массирует его волосы, промывая:
- К сожалению, подробностей мы уже не узнаем.
- Что?! - Галф тут же поднимает глаза, чтобы увидеть знакомую жестокую черную бездну в этих глазах.
Мью виновато морщится:
- Они каким-то образом вытянули в этот мир высшего демона, который решил, что это отличный шанс набраться сил за счет человеческих жертв. И пока я убеждал в том, что это смертельно плохая идея, они затуманили твой разум и дали установку на самоуничтожение. А когда я закончил с тем демоном, то уже просто не осталось времени на допрос с пристрастием: ты умирал. Поэтому я выбрал завершить все это максимально быстро, пока проклятие тебя не убило - уничтожить его "хозяина". Ну и я не стал разбираться, кто из них его наложил, а кто просто помогал.
Голова с трудом переваривает эту информацию:
- Ты их всех убил?!
Чернобог не выглядит расстроенным:
- Это были какие-то безумные фанатики, которые кричали, что ты - чудовище и что ты не должен был рождаться. Вряд ли бы они пошли на переговоры, раз в третий раз пытались тебя убить.
Его тут же начинает мутить:
- И все это из-за того, что я могу управлять эмоциями?! Но я об этом не просил! Я даже не знал, что на такое способен, пока с тобой не познакомился!
- Знаю, я знаю, - длинные пальцы бережно размыливают шампунь по его волосам. - Но люди бывают жестоки из-за собственных странных фантазий. Только я до сих пор не понимаю, почему они использовали именно проклятия, причем одно из них - такое долгоиграющее: ты прожил очень долго, пока оно не довело тебя почти до грани.
Галф тяжело вздыхает, упираясь лбом в уверенное плечо:
- Без понятия... Но я надеюсь, что теперь все закончится - мне очень не понравилось умирать.
Рука, что аккуратно водила губкой с мылом по его телу, замирает:
- Ты не умрешь.
Он устало улыбается:
- Сейчас уже нет, но когда-нибудь...
- Ты не умрешь! - в голосе слышно знакомая холодная сталь.
Теперь черед его руке гладить это напряженное суровое лицо:
- Мью, я - обычный человек, поэтому когда-нибудь...
Глаза становятся бездонно черными и почти угрожающими:
- Я найду способ! Я буду шантажировать Майлда, пока он не скажет, как...
- И ты готов нарушить равновесие этого мира ради какого-то человека? - Галф смотрит в эту бездну, но больше не боится - только тех чувств, что скрываются в ней.
- Не ради какого-то - ради тебя.
Кажется, даже руны на этих напряженных руках ожили и начали сиять своим мрачным светом, а это значит, что Чернобог не шутит, поэтому он успокаивающе улыбается:
- Давай подумаем об этом как-нибудь потом. Кто-то говорил о завтраке?
Страшная нечеловеческая хтонь перед ним тут же растворяется в заботе того, кто готов носить его на руках:
- И ты съешь все до последнего кусочка! Я прослежу!
Галф не может удержаться от смеха:
- Так вот, какое главное оружие Чернобога - угрозы! Странно, что твои соперники сразу не разбегаются, как только ты начинаешь их уговаривать поесть.
Уголок плотно сжатых губ дергается:
- Этот козырь я держу только для самых могущественных существ.
- О! - Галф делает вид, что удивлен. - И для кого же?
- Для того, кто смог найти и оживить несуществующее: мое сердце.
Кажется, он сам сейчас останется без этого важного органа, который готов пробить грудную клетку от счастья.