День WWH
— Я разревусь. Совершенно точно, даже не сомневайтесь!
— Ой, да ну чего реветь-то, ты ж не на войну хёна провожаешь...
— Тебе легко говорить, Юнги, ты следующий пойдешь. А нам сколько без хёна хуйбовские коридоры топтать???
— Угомонись, Чимини, мы все постараемся не разреветься. Думаешь, у тебя одного глаза на мокром месте? Вон, Гукки стоит, шмыгает...
— Это насморк...
— А глаза чего красные?
— Простудился, видать...
— Ага, главное, Сокджину не засвети свою простуду, а то он быстро себе армию отменит и помчит в аптеку за антибиотиками.
— Нет, я совершенно точно разревусь, даже не уговаривайте меня.
— Чимин, будь стойким и сильным, ты же мужчина, будущий защитник Родины... Юнги, скажи ему!
— Я уже сказал.
— Ты тихо сказал. И нечленораздельно.
— Как могу, так и сказал. Я всегда так говорю. Никто не жаловался...
— Ещё раз скажи!
— Я попугай вам что ли? Мужики не плачут.
— Всё, теперь я точно разревусь!
— Так, Чимин-ще, всё нормально будет. Смотри, какой хён веселый. Он там уже и друзей себе нашёл среди новобранцев. Он что там делает? Автографы раздает??? Офигеть!!!
— В таком деле лишний автограф не помешает, знаешь ли...
— С каких это пор у нас Тэтэ стал таким продуманным? Это тебя в Мексике научили?
— Да, кстати, чему там ещё в Мексике научили? Из запрещённого?
— Так я вам и рассказал! Чимин, зачем тебе столько носовых платков?
— Я же говорю, я совершенно точно разревусь! Вот и запасся.
— Главное, сказать хёну на прощание хорошие добрые слова, показать, как мы его любим и поддерживаем... Не забывайте, что скоро мы все окажемся на его месте...
— Не все...
— Социальным работникам, безусловно, виднее.
— Хоби, не забывай, что в отсутствие хёна я у вас теперь старший хён, так что могу и злоупотребить служебным положением пару раз...
— Хён еще пока не в армии, а только ПЕРЕД армией, я ещё могу и нажаловаться на тебя, социальный работник Шуга...
— Так, всё, тихо, смотрите, этот мужик грозный что-то им там рассказывает... Сейчас прощаться пойдём...
— Всё, разревусь, однозначно, держите меня все сразу...
— Давайте Чимина в машине оставим, чтобы он хёну настроение не портил?
— Я тебя сейчас в машине оставлю, мелкий, договоришься...
— Я ж не реву...
— Вот и молчи...
— Чего это?
— Так, угомонились, говорю. Смотрите, хён сюда идет...
— Привет, орлы!
— А чего это ты, Сокджинни-хён, такой оживлённый? Вам там наливают в строю новобранцев что ли?
— Команды пиздеть не было! Ладно, давайте обниматься. Иди сюда, лидер, тебя первого обнимать буду. Присматривай тут за ними. Особенно за мелкими. Особенно за Тэхёном...
— А чего это за мной сразу?
— Потому что неизвестно, чего ты там в этой своей Мексике нахватался. Кстати, спасибо, что успел вернуться.
— Я старался! А можно меня после лидера обнять?
— Ладно, иди сюда, ныть же будешь... Кто следующий? С Хосоком я обниматься не буду.
— Чего это?
— У тебя еще перегар не выветрился.
— У меня жвачка.
— Ладно, тогда буду. И мне жвачку дай. У меня тоже не выветрился.
— Обнимашечки с хёном!
— Ой, ну не ори ты так, перед сослуживцами неудобно...
— А то они меня первый день знают.
— Так, Чимини, иди сюда.
— Я тут, хен.
— Молодец! Настоящий будущий солдат. Если ты не будешь нормально питаться, я за тобой приду. Причём, с оружием. Дождусь, когда мне его выдадут, и сразу же приду. Ты хочешь, чтобы твоего хёна судили за самовольное оставление части и хищение табельного автомата?
— Нет, не хочу. Буду питаться. Питаться буду нормально.
— Молодец, орел. На лету схватываешь! Чонгукки, детка, присматривай тут за ними, пока я занят. Совсем от рук отбились. Особенно за Тэхёном присматривай...
— Да вы заебали меня с этой Мексикой!
— Ага! На воре и шапка горит! Что, даже не порадуешь хёна напоследок горячими подробностями?
— Да не было подробностей, работал я там...
— Вот только не говори мне, что ты бездарно просрал возможность оторваться в чужой стране?
— Сокджинни-хён, обещаю, я выпытаю у него все подробности, даже если мне придётся применить силу.
— Смотри только без членовредительства...
— Хорошо, члену обещаю не вредить...
— Люблю тебя, малыш. Боже, я тебя даже обхватить не могу, ты куда плечи раскачал? Так... а почему это у вас Юнги ревёт? Юнги-я, детка, ты чего?
— ...
— Ой, у нас тут соцработник расчувствовался...
— Мужики же не плачут, хён?
— А сколько пафоса было, сколько пафоса!
— Теперь понятно, для чего Чимини столько носовых платков припас...
— Ладно, всё, я пошел. Пора.
— Э...
— Погоди, хён...
— Уже?
— Ты куда?
— В армию, блять!
— Погоди, мы тебе столько хотели сказать...
— Сокджини-хён, Сокджини-хён, погоди.... Я вот тут...
— Всё, всё, салажня, ваш взрослый хён должен идти делать свои взрослые дела. Успокойте Юнги, он мне слюнями весь пуховик изгваздыкал...
— Это...не слюни...это...
— Да знаю я, что это. Не реви.
— Я не реву.
— Вот и не реви. Ты же за старшего остаешься теперь. Разве может старший реветь?
— Я не реву.
— Он ревет.
— Я вижу. И меня интересует другое: А ПОЧЕМУ ЭТО ОДИН ЮНГИ РЕВЁТ??? Вам, что, не жалко расставаться со старшим хёном? Вот так воспитывай их десять лет, ночей не спи, а они потом даже слезинки не проронят... Всё, иду я, иду. Иду! ... Ну, бывайте... Пока!
— ....
— ....
— ....
— ....
— ....
— Ну и чего вы теперь ревёте все?
— Да ты сам тут только что всхлипывал!
— Всё-таки... не зря... я столько... носовых... платочков... припас...
— Сколько у тебя их там?
— Ну семь же... по привычке...
— Раздавай.
— Один остался.
— Ну всё, пиздец, завыла сирена. Пошли по машинам, хён уже в помещение зашёл. Давай мне седьмой платок, я... потом... хёну... отдам...