глава 4

Утро Рюноскэ началось с звона будильника на телефоне. Его было проклято последними словами, что имелись в словарном запасе. Поверьте словарный запас у демона весма большой. Поэтому умей телефон телепортироваться, то побывал бы во всех местах во вселенной и не только.

Встав с постели, первым делом он одел "парадный" костюм и впихнул в себя пару бутербродов. Причесавшись, его поситило ощющение, как будто что-то забыл. Повортевшись-покрутившсь, наткнулся взгядом на дневничёк ангела. И озорение настигло. Воспоминания накрывали волнами, пробуждая то тревогу, то страх. Но последним была мысль отдать Ацуши его тетрадь и прилогающийся подарок. А так как Акутагава любит заморачиваться, он выбрал из множества вариантов, именно нарисовать портрет. Пускай знал, что к этому мастерству руки у него не заточены.

Сев за стол для калиграфии, взял конверт соответствующий размерам тетради и подарка. Он решил подписать его. Но слова не находились для столь важного послания. А самое простое писать не хотелось. Пришлось. Взвесив все за и против остановился на " Для Моего Ангела ". Писать от кого посчитал не нужным. Да кто, кроме Рюноскэ называет его " Мой Ангел" ? Правильно, никто.

Демон извел на эти дьявольские слова пять конвертов. То капнут чернила, то ему калиграфичность не та. На самом деле все можно было исправить и калиграфия у него на высшем уровне, хотелось просто сделать что-то особенное, а не просто красивое. С " оберткой " было покончено. Пришло время для гвоздя программы. Лист А4 у Акутагавы есть, но остался один. Переться в канселярский магазин не очень-то и хочется... А кто говорил, что будет легко?

Брюнет выдохнул с облегчением. Дело было сделано, дневник Ангела с призентом были в пологающемся для них конверте. Он устало посмотрел на телефон. Светилось на нем заветное время.

- Черт возми! Я сейчас опоздаю! И опять Чуя нотации читать будет...- обоеченно выругалмя он.

Быстро закинув в сумку через плече все необходимое, включая вещи преднозначеные Накаджиме, перень вылетел из комноты, второпях накидывая плащ. Коридор казался безконечным, а время быстро летящим. И вот показался кобинет, теперь можно успокиться. Он отктывает дверь и важно проходя, садится на свое место. Пьсле этого звенит звонок и в класс заходит Чуя, начиная глазами перещитывать учеников. Урок начался, а Рюноскэ устало уронил голову на парту.

Ацуши сидит на кровати листая очередной учебник по какому-то предмету, повторяя и читая на перед, разбираясь. Множество слов не понятны даже в прочтении. Кто додумается читать тот или иной предмет если у тебя температура еще выше чем вчера? Сейчас он даже жалеет о своем выборе- с самого пробуждения заниматься учебой. Его никто не заставляет читать так много и обдумывать новый материал, не стоит над ним никто держа в руках револьвер или палку, грозясь ударить по спине. И Дазай обещял зайти вечерком понятно и доходчиво обьяснить пройденую тему. Светловолосый напрягается больше чем ему положено, а это не желательно, как сказала медсестра. Вот он слышит звонок на обед, в коридоре послышался гул за дверью. Видно ученики пошли есть, оживленно о чем-то беседуя. Посмортев не много на дверь мечтая прогуляться по коридору, а не лежать в кровати, он вновь взялся читать учебник.

Через минут семь-десять кто-то воежливо постучал в дверь. Устало сказав 《Войдите》Ацуши оторвался от поглощения знаний и убрал книгу на прикроватную тумбочку. В комноту вошел Акутагава с чем-то в руках. Двухцветные глаза разкрылись шире в удивлении. Просто странно то, что он знает в какой именно комноте он проживает. Брюнет стеснительно сел на край кравати, так как стула не нашел.

- Привет, Ангел. Как ты?- не много бесчуственно спросил он, по привычке скрывая, таким образом, свое беспокойство.

Будующий ангел хранитель удивился еще больше. Цель визита столь не свойственна демонам, что не поразиться не возможно. Они настолько лицимерны, лживы, что в действиельное беспокойство верится с трудом.

Не много подумав, пометавшись из стороны в сторону, приходя к правельному ответу, Ацуши смял пальцами одеяло и закусил губу. Не то что он хочет жаловаться на плозое самочуствие ил  врать по поводу него. Но говорить что-то не сильно хотелось. У каждого свои проблемы ( а демонов вообще есть проблемы?) и нагружать кого-то, как-то не правильно.

- Не хотел бы тобе об этом жаловаться... но мне немного хуже чем вчера.- замявшись и опустив взгляд, сказал он.

Акутагава тяжело вздохнул. Переживане стало более явным. Множество мыслей вертелось вокруг да около. Но не одна из них не подходили по ситуации. Тревога, странное покалывание в груди, тепло все там же, маленькое, незначительное раздражение застряли в душе брюнета с появлением проблем у Ангела. Его сердце безумно скачет, грозясь пробить ребра и запрвгнуть в лодони. Такая реакция весьма не привычна, а с другой стороны приятна. Словно подтверждает то что оно все еще живо и бьется. Надежда на это пропадала с каждым прожитым днем; лицо его камянело, пореставая выражать эмоций, глаза стали пустыми и безжизненными, голос стал сталью, поведение- пофигистическим. Такова юыла цена за ограждение от страданий и боли, что могли приченить окружающие. Он стал изгоем. Весьма опасным изгоем. Его бояться за не нормальную хладнокравность и профисиональность, босприкасловность выполнения, машинальность драк, да будь он с завязаными глазами итог будет один- победа. Это для них дико, странно. Ему плевать на их мнение. Цель была и она достигнута. Но простой ангел, с которым его поставили, растопил лед, заставил сердце трепетать, заново научил чуствовать.

- Ну... ты быстрее выздоравливай, мне одному скучно. И кстати я тебе кое-что принес...- сказал он, отдавая пластиковый, одноразовый контейнер.

Ацуши взял его в руки и открыл. Внутри находился кусочек шеколадного торта, га нем бвла красная вишенка. Все так окуратненько, словно только что отрезали, шеоладная стружка аккуратно красавалась на вернем слое, крем четко по середине образовал маленькую башеньку, на которой и находилась алая вишня.

От одного вида в животе тиго раурчало. Накаджима смущенно отвернулся, надеясь, что Акутагава не улышал. Но зря. У этого демона внимание и другие параметры на высоте. А такая деталь сейчас была очевидна.

Ни секунды не медля он протянул одноразовою вилку, намекая " ешь уже. Я знаю, что ты голодный.". Долго ждать не пришлось, светллволосый почти сразу взял ее в руки, принимаясь уплетать угощение.

- Рюноскэ, а почему ты мне его принес? - отправляя кусочек за кусочком себе в рот, спросил он.

Демон пожал плечами, умиленно наблюдаяя за обладателем двухцветных глаз. Тепло быстро распростронилось по грудной клетке, оседая... счастьем? До этого такого никогда не происходило. Бывало он радовался за сестру, улыбался и поддерживал, так невзначай, не заметно, оставаясь все тем же почти бездушным братом. Просто отмахивался, взбалтывалал что-то нужное, и жто использовали, приходя с безумно блестящими глазами восхищенно тораторя про свои достижения, обвиняя за сильную опеку. Брюнет лиш фыркал, мол, нафиг мне твой гемор, мне своего хватает. Мнежество таких моментов было, прямо на настальгию пробивает.

Ацуши внимательно всматривался в перемены эмоций на лице демона. Не только этот выпиндрежик умеет слидить и делать выводы! И с каждой поправкой, корективом становилось не понятнее. Радость, грусть, настальгия, некая меланхолия слились воедино и конкретную из них выделить не получалось, уж больно однородны они были. Моральный портрет с их первой встречи и сейчас не сходились. Как буд-то два разных демона внутри, а одинаковых снаружи.

С некими весьма странными размышлениями, прибыл странный план. Он прост до идиотизма. Идея спонтанная и несвойственна ангелам своей яркой хитростью. Накаджима сам себе удивился, но сопротиляться не стал, производя ее в жизнь.

- Рюноскэ, на... попробуй хоть. - наборав на вилку крохотгый кусочек торта и ткнув Акутагаве под нос, сказал он.

Сероглазый удивленно разпахнул глаза. К такому его жизнь не готовила. Чистт теоретически он мог и догадаться про этакий поворот событий. Но дальновидность, логика безсильны если речь у брюнета заходит про ангела. Нет. Их сносит к чертям, а возврат приходит слишком поздно.

Демен мотает головой, отодвигая вилку от себя.

- Я тебе принес, вот и еш.- мягко сказал он, доверчиво смотря в глаза.

Светловолосый нахмурился и с еще большей настойчивостью протянул прибор.

- Давай, или я обижусь на тебя... и месяц разговаривать не буду.- почти на автомате выпалил.

Где-то на фоне еле слышно прозвенел звонок, оповещяя про начало урока. Но его благополучно не услышали. ( Свои проблемы демону куда важнее чем какая- то там учеба ).

Невольно сглотнув Рюноскэ, выполнил требевание своего " напарника", ужасаясь своей мягтелости возле этого мальчишки.

Он понимает, что сердцу его мило, то не всегда нормальное явление. Но настолько аномальная перемена в своем настроении никогда не замечалась. Злость и ярость так же как и остальные эмоции накатывают постепенно, не сменяясь или чередуясь меж собой. Этакая диковинка, почему-то стала обыденостью, по мере привыкания. Но и оно было через край быстрым.

Ангел с скрытым удивлением понаблюдал за реакцией на свою реплику. Акутагаву, как буд-то в действительности беспокоит долгий отказ от общения. Хотя должен радоваться, его " напарник " умолнет на месяц, какая же удача!

Дверь безцеремонно открывает учитель Чуя, с видом, мол я так и знал. Позади него стоял Дазай. Он был немного раздражен и бормотал что-то про личное пространство и вежливость.

Два парня уставились на на них, как батан на новые ворота или на восьмое чудо света, внезапно появившееся перед ними.

- Акутагава, какова черта ты прогуливаеш уроки!- завопил рыжеволосый, ни сказав ни здрасьте, ни досвидания.

- Чуя, а ты не думаешь, что для демона прогуливать это нормально. Я же не ангел.- гротескно улыбнувшись, спокойно парировал он, издевательски смотря в глаза.

Шляпник оплошал не подумав о большой шмышлености своего ученика. Который тем временем заметил замешательсво и продолжил говорить. И как бы невзначай ставит его в тупик.

- Тем более я и так на уроках ничего не делаю, а в таком случае и Моему Ангелу не скучно. Мне соответственно. Но ты правильно ли поступил ворвавшись в эту комноту, без пологающего разрешения, хотя бы Дазая. В то время, как меня пустил сам владелец.- констотировал.

А  рыжеволосый все больше злился от безисходности. Пусть ему есть что сказать в свое оправданье, но что-то мешает. Например этот Дазай, что стоит и бормочет какие-то нечленораздельные слова. И детские ушки, что не слвшали таких ругательств.л он сжимает обтянутые перчатками руки в кулаки и рычит, собирая множество слов нецензурной луксики в одно нормальное предложение.

- Акутагава Рюноскэ, или ты поднимаешся и идеш со мной, или я разформировую ваш дуэт.

Округлили в удивлении глаз все. В особенности Дазай. Он же взял с Чуи слово, что разформировки не случится. Но всмотревшись в голубые глаза, а после посмотрев на демона, понял, что тот блефует. Эта махинация прекрасно действует. Ведь это яростное заявление заставило брюнета повиноваться.

Тцыкнув, сероглазый достал из сумки конверт и польжил на кровать ближе к ангелу. Поднялся со своего мента направился к учителю. 《Мы идем или столбом стоим?》-процедил через зубы он, вспомнив поо правтла приличия крикнул на последок-《 Выздаравливай, мой Ангел!》. Так два демона удалились из комноты.

- Ацуши-кун, мы с тобой после уроков поговорим по этому поводу.- спокойно и улыбаясь сказал шатен и следом удалился.

Накаджима остался один в комноте расматривая конверт, который оставил его " напарник ". Обычный незаурядный когверт размером А4. На нем красовалась очень красивая надпись " Моему Ангелу ". Понимая, что ему жалко разрывать его чтоб посмотреть содержимое, поэтому порылся в давно забытой конслярии и отыскал маленький ножичек. Аккуратно разрезав с боку, где красовалась сторона с клеем, раскрыл его. Там лежал его дневник и тонкий альбомный лист. Достав листочек, он увидел свой портерет. Видно, что много чего стиралось ластиком, но в целом рисунок шикарен: крылья детализированы, прическа даже лучше чем в жизни, в рукмх несет пару книг и тетрадь, что подчеркивает ум и любовь к учебе. Взор светловолосого опускается ниже. Рубашка такая же, как и в первую встречу, не много небрежная, но смотрится хорошо, ремень завсегдато длинным хвостом свисает, штагы выглажены. Но картинка дальше колен не заходит. Ацуши и так нравится. По р сунку видно, что много усилий к нему приложено.

Прижимая листок к груди, краснея, отктдывается на подушки. Он теперь видит разницу между Акутагавой Рюноскэ демоном и Рюноскэ Акутагавой перед ним. 《 Надо у Дазай-сана об этом спросить 》- подумал он сонно. Через некое всремя Ацуши уснул, не отпуская свой портрет.